Джина Шэй – Мой бывший бывший-2 (страница 81)

— Я мог бы сам.

— Не говори ерунды, — мне достается редкой остроты взгляд, — все, теперь бинтуем.

Бинт ложится на мой живот, слой за слоем, плотно и качественно. Кто-то кажется практиковался в бинтовании...

Первое, что я делаю после этой процедуры — ловлю Викки за подбородок и без лишних реверансов вовлекаю её в поцелуй. Слепну на несколько секунд, отключаюсь от боли, от звуков всего остального мира. Как сквозь вату слышу как Викки тихо чувственно постанывает, ощущаю как её ногти впиваются мне в шею.

Да, моя милая, я тоже скучал…

Так скучал, что даже удивлен, что не сдох. Правда, ничего удивительного в том что я не сдох нету — какой бы сладкой она не была во сне, в жизни она гораздо слаще.

— Эй-эй, ковбой, полегче, — когда я начинаю тихонько подталкивать Викки в постели за её спиной, она в ответ только хихикает и ловит мои ладони, — пока не снимут швы — у тебя медотвод. Врач сказал мне, что это строго. Мне не нужно, чтоб ты умер в моей постели, ясно?

— А вот я нахожу этот вариант заманчивым, — я не теряю надежды, — Ви, может все-таки…

— Нет! — категорично дергает подбородком моя несносная кошка, — мне как потом от твоего хладного тела избавляться?

— Викки, ну ты же юрист, ты найдешь способ.

Она смеется. Она смеется и мне хочется хохотать с нею вместе. Правда, я терплю — в конце концов нужно уважить желание Викки, и не умирать прямо тут и прямо сейчас.

— Интересно, что я такого сделал, что судьба подарила мне тебя? — задумчиво произношу я после недолгой паузы.

— Не знаю, — Викки тоже строит озадаченную мордашку, — может ты в прошлой жизни был святым, Ветров?

— Я? Святым?

— Да, согласна, идея не очень реалистичная. Но просто у меня нет других вариантов.

Я снова ловлю в свой плен её губы, просто не в силах нацеловаться с нею впрок.

Три удара сердца, четыре, пять…

Нет, малышка, больше я тебя никуда не отпущу. Ни с кем не разделю этого немыслимого кайфа — обладать тобой. Ты — моя, ты дрожишь сейчас в моих руках, постанываешь под моими губами, ты сама все это понимаешь, чувствуешь и принимаешь это как факт. Создана только для меня.

— Ветров, уймись! У тебя медотвод!

— Ага, ага, — я смеюсь и целую её в подбородок, — медотвод, точно. Нужно сказать, что после этого “нырка” глаза у Викки куда более затуманенные чем в первый раз. Еще пару повторов и я её уломаю…

— Прекрати, — Викки хлопает меня ладонью по плечу, — я чуть с ума не сошла, пока ты не пришел в себя. А ты что хочешь? Снова рискнуть здоровьем?

— Мои желания ужасно консервативны, Ви, — я нахожу губами свою самую любимую точку на сгибе её шеи, снова пробую её на вкус, медленно раскатывая по языку карамельное послевкусие кожи Викки, — я хочу тебя на первое, тебя на второе, тебя на десерт. С обедом все, ужин обсудим позднее.

— А как же компот? — хихикает Викки, но, все-таки заставляет меня остановиться. Как известно, чтобы получить результат — выждать пару минут и успокоить бдительность своей жертвы — совсем не зазорно.

— Компот подождет.

— Ветров!

Кровать восторженно охает, когда я все-таки укладываю на неё Викки.

— Любимая моя, — я обхватываю своими ладонями её лицо, — сейчас и здесь я буду любить тебя. Потому что терпеть уже невозможно. Ты мне нужна. Нам никто не мешает. Ты хочешь еще подождать? Ты на это способна? Лично я — нет. Ни секунды.

В её глазах вся бесконечность неба и ничуть не меньшая страсть. Я ведь чувствую, что она хочет того же самого, так же сильно, как и я, но… Кто-то из нас же должен пользоваться головой по назначению, да?

Иногда, когда долго чего-то жаждешь, возводишь свое стремление в мечту, оказываясь у самой цели начинаешь испытывать смутное разочарование. Мол, и это все?

Это не мой случай.

Я получил свою Викки, это да. Только даже в минуты обладанию ею, даже когда её тело выгибается, испытывая самый острый пик удовольствия — я не чувствую разочарования или срочной потребности в новой цели.

Такое возможно только с ней, с этой женщиной.

Даже любуясь ею после окончания нашего “заплыва”, даже с неудовольствием ощущая, что моим швам все-таки не очень понравилась эта нагрузка, я не жалею, что долгий путь к этой цели уже позади. Зато сейчас я могу ею наслаждаться. Делать её жизнь лучше каждый день.

— Знаешь, Ветров, я ведь тоже люблю, — Вика приподнимается на локте, чтобы наши с ней глаза оказались на одном уровне, — и я хочу, чтобы ты это сейчас услышал. Больше не хочу тянуть резину. Если вдруг вздумаешь умереть — то хотя бы будешь знать.

— Ну, дорогая, не мечтай так громко, — я улыбаюсь, скользя задумчивым взглядом за линию ниже тонких ключиц Викки, — а не то я тоже начну. Мне хочется.

От её признания сердце бьется чаще. Нет, что-то определенно я в прошлой жизни сделал правильно, раз вопреки всем моим косякам эта волшебная женщина все еще меня любит.

— Попробуй, — Викки хмыкает, растягиваясь на подушке. На ней нет ни единого клочка одежды, на мне — только мои бинты, — вдруг мне что-то понравится?

— Не уверен, — я провожу пальцами по мягкому животику, — ты будешь упрямиться, родная, ты ведь не умеешь мне уступать так просто.

— А вдруг не буду? — Викки задирает брови, — ты очень разочаруешься?

— О, нет, — мой язык сменяют мои пальцы, выписывая на моем “холсте” первую завитушку в надписи “Второй акт”, — когда ты сдашься, это будет восхитительно. Если ты сделаешь это прямо сейчас — сильно сэкономишь мне время. Я очень даже за, я практичный!

— Я должна хотя бы знать, чему сдаюсь, — в голосе Викки постепенно проявляется её заинтересованность в моих продолжающих движение в известном напралении действиях, — так что изволь озвучить, Ветров, а то пока что ты мне какого-то кота в мешке предлагаешь.

— Как угодно, — не очень-то я и скрывал свои намеренья, — во-первых, ты вернешь себе мою фамилию. Я сделаю тебе предложение раз пятнадцать, в разных условиях, банально и нет, сломаю свою креативность, а ты — все равно будешь упрямиться. Тогда я очень хочу потерять терпение и снова отволочь тебя в ЗАГС на плече, как и тогда. Из этого получится прекрасная семейная традиция, я считаю.

— Придется тебе выздороветь к этому моменту.

— Да, увы, придется потерпеть. Будь моя воля — сделал бы это прямо сейчас, вот только вдовой тебе становиться рановато. Я тебе еще восемь лет супружеского долга торчу.

— С процентами, — вредно выдыхает Ви, — а дальше что?

— А дальше… — я и сам ощущаю, как меняется мой голос, но ничего не поделаешь — доходит до самого сокровенного. Я снова прижимаюсь лицом к животику Ви, накрывая его ладонями, — я хочу чтобы наша с тобой семья стала больше, Ви. И без разницы, кто получится — девочка с моим носом, пацан с твоими ушами — плевать. Только в этот раз я хочу быть с тобой рядом каждую секунду. Не упустить ничего, что потерял с Машкой. Я знаю, сколько всего я тебе задолжал, и понимаю, что такие вещи — только глубже вгонят меня в долг перед тобой, только я надеюсь, что ты не будешь меня уж очень долго мучить с этим.

— Не буду, — что-то в тоне Викки заставляет меня оторваться от её кожи, и приподняться на локте, чтобы внимательно глянуть ей в лицо.

Нет, все-таки что-то тут не то. Она ужасно задумчива, это совсем не то настроение которое я ожидал. И эта формулировка ответа...

— Ви!

— Не надо так на меня таращиться, Ветров, — сварливо бурчит Викки и отворачивается от меня, накрываясь с головой одеялом, — я тебе ничего не скажу, ты меня не слушаешь. И вообще, ты все брешешь, тебе от меня только одно и надо!

Ах так! Хочешь войны, моя сладкая?

Она выдерживает семь минут. Я восхищен её мужеством, но именно из-за него мои методы становятся изощреннее.

— Ладно, ладно, сдаюсь, сдаюсь, — тихо стонет раскрасневшаяся Викки, и я позволяю ей растечься по простыне измученным пластом.

— Ну…

— Ну… — Викки меня передразнивает, а потом очень неохотно приподнимает голову, — где мои джинсы, Ветров?

— Это попытка побега? — впрочем, даже подозрительный я все равно скольжу взглядом по сторонам и обнаруживаю искомый предмет гардероба, каким-то непостижимым образом завязавшийся в узел и отброшенный к изножью кровати, — ну давай, попробуй, если ты так самонадеянна.

Викки фыркает, всем своим существом транслируя мне мысль, что если б ей приспичило — она бы сбежала, а сама тем временем шарится в задних карманов своих джинс.

— Ну держи, — мне на ладонь опускается тонкая белая полоска, с двумя красными, — только учти, до задержки точность процентов восемьдесят, и есть еще риск, что мне кажется. Но вряд ли. Слишком мне знакома вся эта симптоматика. Аппетит… Грудь ноет второй день. Тест сделала сегодня утром, знаешь, ложно-положительных ведь почти не бывает...

А вот это осознать оказывается сложнее, чем даже факт того, что я понятия не имел кто именно является моим биологическим отцом.

— Ви… — я потрясенно таращусь на предмет на моей ладони, — это… От меня? Когда? Как?

Боже, какой идиотизм. Ничего умнее я конечно спросить не мог, но… Вырвалось, да. От любой другой женщины я наверное за такой вопрос получил бы по морде. Не от Викки.

— Ну, мне кажется, я не тяну на деву Марию и непорочное зачатие это все-таки не моя история, — она сдавленно хихикает, запрокидывая руки за голову, — хотя если ты не веришь, тест на отцовство сейчас кажется можно даже до родов, по крови сделать. У меня лично никаких других вариантов нет. Только ты, лестница, фонарь, Артемис…