Джина Шэй – Мой бывший бывший-2 (страница 7)

Заинтриговал, однако. Хотя, если честно, у меня уже от нетерпения на кончиках пальцев зудит — хочется скорее найти ту тварь, что устроила мне развод. Ох, как бы я был не против, если это окажется Завьялов. Теперь уже ничье заступничество его не спасет.

Старший братец даже после того, как, по его словам, отоспался, выглядит так, будто те две недели, что его не было в Москве — он спал одну ночь из трех, а на ногах держится только благодаря каким-то дьявольским энергетикам.

— Ты можешь рано сдохнуть при таком режиме работы, — практично замечаю я, проходя в его кабинет и уже привычно устраиваясь в кресле напротив.

— Я летал в Люцерн, — сухо отрезает Влад с невеселой ухмылкой, — отцу стало хуже.

— Когда?

В отличии от меня — у Влада с его отцом отношения были налажены весьма теплые, Влад даже вытребовал у матери в четырнадцать, чтобы она разрешила ему жить именно с отцом — контакта с моим батюшкой у Влада так и не случилось. Поэтому — его состояние мне понятно. Он уже третий год живет вот так — на одном сплошном нервяке, из-за отца, лежащего в коме в дороженной швейцарской клинике.

— В среду, — Влад дергает подбородком, будто стряхивая с себя неприятные мысли, — ладно, забей. Состояние стабильно отвратное, со второй степени комы он ушел в третью, ни черта хорошего мне врачи не обещают, зато опять предложили эвтаназию.

— Далеко послал? — прекрасно зная характер старшего братца уточняю я.

— Да уж не близко, — ухмылка у Влада выходит горькой, — давай к делам, Яр, ей богу, я не хочу сейчас об этом.

Ну, к делам — так к делам. Можно подумать, я настаивал.

— У тебя все-таки есть информация? — я задумчиво гляжу на Влада.

— А ты думаешь, я зачем просил тебя приехать? — брат саркастично загибает бровь, глядя на меня насмешливо.

После его волшебных новостей про ухудшение самочувствия отца — я уже даже сочинил версию, что Влад меня позвал, чтобы не спиться в одиночестве, благо конец недели позволял подобные маневры. Ну… И кое-что другое он мне обещал пробить, так что повод пересечься все равно имелся.

— Давай уже, рассказывай, что раскопал, — недовольно морщусь я, потому что все эти прелюдии только растравляют мне аппетит, — это все-таки Завьялов? И с какими мотивами?

— Не спеши, — в общем и целом тотальный недосып Влада все-таки ощущается, по-крайней мере на любые попытки броситься с места в карьер он раздраженно кривится. А после — и вовсе поднимается из-за стола и закрывает жалюзи так, чтобы вообще ни единой щелочки не осталось.

— Нагнетаешь? — насмешливо уточняю я, хотя если честно — работает, да. И мне очень даже хочется придушить этого волынщика, что всегда подходит к выдаче найденной им информации как к акту долгого соития с мозгами клиента.

— Нет, просто бесит, — кратко огрызается Влад, отходя к кофе-машине.

Вообще, когда он возвращается к столу — я замечаю, что находится мой брат в глубокой прострации, будто прикидывая, что из того, что найдено им, стоит мне рассказывать, а что — все-таки нет.

— Ну и?

Влад все с той же неторопливостью — хотя я критично именую её заторможенностью, но только про себя из братской солидарности — вытаскивает из ящика стола белую пластиковую папочку.

Конечно, в наш цифровой век можно было и по электронке скинуть, но иной раз бывает просто не до неё.

— И что тут у нас? — я нетерпеливо придвигаюсь ближе к краю стола.

А тут у нас пять тонких подшивок с анкетными страницами в самом начале. Фотографии также имеются.

— Узнаешь? — Влад переплетает пальцы и, опустив на них подбородок, смотрит на меня в упор и не мигая.

Я приглядываюсь к разложенным передо мной фотографиям.

— Мои ищейки, — уверенно опознаю, отодвигая в сторону две крайние слева фотографии.

 — Да, да, те самые, что так упорно «изобличали» твою жену в неверности, — кивает Влад, — а те трое?

Я вглядываюсь пристальнее.

Лица на фотографиях тоже кажутся смутно знакомыми, но вот так вот сходу взять и вспомнить, кто это конкретно...

— Я подскажу, — вклинивается Влад, видимо, понявший мое затруднение, — это те эксперты, чьи фамилии стоят в твоих квитанциях за фото— и видеоэкспертизы.

Ага. Точно. Особо не запоминал, потому что увидел, забрал результаты и ушел, но все-таки память у меня хорошая. Совсем не забыл.

— Угадаешь с трех раз, что объединяет всех этих пятерых прекрасных молодых людей, Яр? — физиономия у Влада настолько мрачная, что мне почему-то он напоминает циничного могильщика.

— Кружок вышивки крестиком? — я недовольно встряхиваю головой. — Слушай, давай без загадок, серьезно, я не в той форме, чтобы этим развлекаться.

— Ну, не так уж ты не прав насчет крестиков, — Влад чуть дергает уголком рта, — и общий кружок у них у всех определенно имеется. Клуб любителей вечного сна, если уточнять.

— То есть, — а вот эта новость застала меня врасплох.

— Ты все понял, Яр, — хмуро отрезает Влад, — в живых их нет. Никого из них. Как тебе такой номер?

Первые три минуты после озвучивания этого факта я молчу. Даже воздух, который я вдыхаю, кажется каким-то колким ледяным киселем, и дышать им сложно.

Нет, много было в моей практике спорных дел с точки зрения этики, тот же Эд — далеко не святой, пусть даже и не пытается им показаться, и разумеется, сомнительные вопросы мне приходилось разрешать как юристу высокого класса.

Но…

Меня пробирает холодом до самых костей. Это ведь были перспективные свидетели. По крайней мере — они раньше получили деньги за подлог. И этот подлог уже наверняка перестал казаться им жутким преступлением, кто-нибудь из них наверняка бы раскололся и сдал бы нам своего нанимателя — вопрос заключался только в цене.

— Их… — даже у меня перехватывает дыхание, чтобы повторить это вслух. Хотя казалось бы — моей циничности хватит и не на такое. Но настолько вблизи к крупному криминалу я оказался впервые...

— Устранили, — ровно и бесстрастно отликается Влад, снова выбирая самую нейтральную из возможных формулировок, да и в пустоте его тона слышится, что и ему не по себе, —  делали это аккуратно. В разное время. Так, чтобы не было подозрений. У кого-то пожар, у кого-то авария, у кого-то отравление паленым спиртом… Это я сложил их всех в кучу и понял, что уж слишком много черных стикеров нужно прилеплять к анкетам. Но временные разрывы были в несколько месяцев, при этом — ни одной естественной смерти, хоть даже по причине какой-нибудь болезни. Яр, ты понимаешь, что это значит?

Если честно — то довольно смутно. Нет, факты лежат передо мной сухими и готовыми к употреблению, их невозможно игнорировать. И да, ситуация не то что подозрительная — счел бы все это бессмысленным совпадением только полнейший кретин.

Господи, причем тут мой развод вообще? Каким он тут боком? Ведь получается, что Завьялов так и не подкатил к Вике… Откуда в этой истории вдруг выплыло настолько много криминала?

Хотя, уже по самому факту пластики и изготовления поддельной «Вики» в принципе можно было что-то такое предположить. Но…

— Какого черта это все значит, — медленно произношу я, разглядывая фотографии «участников клуба».

Нет, ну не идти же напрямую к Завьялову и не спрашивать его, почему восемь лет назад он постарался развести меня с женой. Зачем — мне все так же непонятно.

Я предполагал, что он запал на Викки — сильно запал, и решил убрать меня с дороги, подкупив и детективов, и экспертов, а после что? Хотел дать времени ей, выброшенной мной на обочине, прочувствовать её положение загнанной в угол и после явиться этаким мистером Греем с самолетом и богатой фантазией? Передумал, узнав про её беременность?

Да, это складывалось в картинку, мне не хватало только хоть каких-то доказательств, чтобы подтвердить мои гипотезы.

Но на кой черт в таком случае устранять компроматчиков, экспертов? Ну, максимум припугнуть одного-двух идиотов, если они вдруг вздумают шантажировать, но обычно этого и достаточно.

Викки — не стала бы переть против Завьялова, боже, да она же даже о компромате не знает, я не стал разбираться с ней тогда. А я — я ничего не искал. Я был уверен, в моих руках правда — кретин, и никакая молодость не оправдывает этого идиотизма.

— Знаешь, я бы предположил, что это все можно было провернуть только ради больших денег, но… — Влад запинается и заканчиваю уже я.

— Я не очень понимаю, причем тут деньги и мы с Вик, — покачиваю головой я.

Викки — не богатая наследница, у нее за душой, как бы грубо это ни прозвучало, ни гроша не было ни тогда, ни сейчас. Да и я был тогда совсем зеленым и неопытным. Какой-то капитал у меня, конечно, имелся — огрызки дедовского наследства, пусть основная часть и досталась матери, но что-то обломилось и внукам "по традиции". Но мой капитал, базис, обеспечивший бы мне если что тылы, все равно остался при мне. Я бы, может, понял, почему сейчас может произойти что-то такое, сейчас мое положение гораздо выше, и то… Смысл всей этой аферы все еще ускользает. Ну, развелся бы я сейчас. Максимум — моей жене досталась бы половина совместно нажитого за период брака имущества. Тут бы мы посудились, конечно... Но что уходило на сторону?

Самое главное правило в любом расследовании — найди мотив. Мотив настолько размашистого преступления должен быть весомым. И кому мы с Викки могли так насолить, что не пожалели ни деньги потратить, ни руки по локоть в крови замарать?