Джина Шэй – Мой бывший бывший-2 (страница 69)
И неужели Олег Германович причастен к нашему с Яром разводу? И к нападению? Нет, ну не может быть. При всей его циничности, он ведь отец Яра...
— Но зачем он все это узнавал? — из всех одолевающих меня вопросов, вырывается почему-то именно этот. — Он ведь никак не использовал эту инфомацию.
— Он не сообщил её вам, — поправляет меня Влад и снова выворачивает руль, только в этот раз он выруливает на широкую парковку. — Это не значит, что старикан её не использовал. Напротив. Я уверен — старый мудак выжал из неё все, что мог, и даже имел в запасе пару запасных схем, как получить с этого все возможные дивиденды. Но это я говорю пока голословно, основываясь только на своих бредовых догадках. Вик, ты не могла бы сейчас ненадолго отдать мне мелкую?
— Она проснется, — запротестовала я, хотя, если честно, после всего, что сегодня произошло, мне в принципе не хотелось выпускать Маруську из рук. Да и из машины вылезать тоже.
— Мне очень нужно, чтобы тебя увидели без ребенка на руках. — Терпеливая настойчивость Влада вызывала подозрения. — Я хочу увидеть чистую реакцию на твое появление, а мелкая очень отвлечет внимание. Мы её здесь не оставим, не волнуйся, я сам её сейчас заберу.
— Куда ты вообще меня притащил? — настороженно озадачиваюсь я, уставляюсь в лобовое стекло, чтобы хотя бы прикинуть, в каком хоть мы районе Москвы, и что здесь может быть такого особенного.
Гостиница. Огромная, роскошная, способная пободаться с Краун Плазой, в которой мы с Яром куролесили в первую брачную ночь…
— Мне организовали встречу с Дмитрием Кайсаровым, и я даже поимел наглость попросить его прийти на неё с дочерью, — Влад отстегивает ремень безопасности и оборачивается ко мне, — ну как, Викки, ты готова к встрече с семьей?
Разумеется, я не готова. Вот только этот вопрос, кажется, риторический!
Боже, сколько всего я хочу сказать Владу о его планах "хорошего", но он кажется, и так понимает, что я о нем сейчас думаю, ну, или просто решает, что время для болтовни закончилось. Он просто щелкает замком и выбирается из машины первым. Нужно сказать, он не сразу идет ко мне — напротив, проходит чуть вперед, останавливается в нескольких шагах перед своей машиной, скрещивая руки на груди. Я только сейчас обращаю внимание, что встали мы не просто так — а напротив весьма претенциозного черного авто, стоящего на стоянке как-то особняком. Фары у машины тоже горят, значит в ней кто-то сидит. Первым делом из неё появляются два амбала в черном…
Боже, это не те, те мудаки сейчас упакованы в КПЗ, но у меня все равно нервно дергается глаз. Влада обыскивают. Прямо тут, посреди парковки, и, кстати не зря — в свете включенных фар поблескивает черным блестящим боком пистолет.
Ну, твою мать...
Куда уж пугать меня еще сильнее?
Все, обыск закончен. Влад все-таки возвращается ко мне, склоняется вперед перехватывая у меня Маруську. Плюшка недовольно ворчит, но перекладывается с рук на руки, все равно упрямо стискивая реснички. Правильно, за сон нужно бороться до последнего. Это то самое счастье, которого мне сейчас в моей жизни очень не хватает.
Амбалам, кстати, не нравится этот ритуал передачи из рук в руки подозрительного кулька, да еще и в одеяле. Они даже начинают щупать одеяло, в попытках найти в его складках боевой арсенал.
— Разбудите мне ребенка, я оторву вам головы по одному, — устало роняю я, выбираясь из машины и выпрямляясь. Наверное, так обращаться к телохранителям миллиардера — не очень обдуманно, но если серьезно — мне уже чертовски надоело бояться. Не хочу шарахаться от каждой тени.
Мое появление производит необходимый Владу фуррор. По крайней мере, охранники, дернувшиеся в мою сторону с очень насупленными лицами, резко теряют в дерзости. И даже снисходят до оправданий.
— Мы делаем свою работу, — нервно произносит один из дядечек, которому я и до подбородка не достанем. Он дергается взглядом в сторону машины позади. Так, понятно, моя двойняшка сидит там, все-таки.
— Делайте, — морщусь я, обнимая себя за плечи, — но с ребенком будьте любезны быть поаккуратнее.
Я не смотрю на тачку за плечами охраны. И фары в глаза светят, и я просто не хочу. Хочу уснуть, проснуться — и чтоб все это взяло и закончилось. Как жаль, что так не бывает.
Я слышу щелчок автомобильной двери, краем глаза замечаю, как коренастый мужской силуэт вырисовывается сбоку от машины. Мужчина выбирается с заднего сиденья автомобиля и так и останавливается там. Мне мерещится этот изучающий пристальный взгляд на лице, или все-таки нет?
Охранники не то чтобы меня слушаются, но чуть посовещавшись, находят третье решение — один из них возвращается к машине и возвращается со взятым оттуда металлодетектором. Ну, и правильно, нефиг мою Плюшку щупать всяким там.
Возвращается охранник не один. Вслед за ним шагает Он.
Я почему-то безошибочно понимаю, кто это такой, хотя, если честно так и не нашла в себе сил даже загуглить, как выглядит Дмитрий Алексеевич Кайсаров. Даже не знаю, есть ли его фотографии в сети. Может и нету.
И все же узнать его у меня получается без труда. Хотя, много ли было вариантов?
Одно понятно — этот человек точно не охранник. Даже его костюм сидит на нем иначе и не отдает этим удивительным "эффектом шестерки", когда ты смотришь на человека в дорогом костюме и понимаешь - он по жизни носится у больших людей на побегушках. Да, зарабатывает много, но все равно шестерка... Персонаж передо мной, напротив, холеный, матерый, будто раскладывающий прищуром темных глаз всю вселенную на составляющие, и мгновенно этим составляющим выписывающий ценник.
Если Козыря я постоянно сравнивала с акулой, сейчас передо мной стоит мегалодон, способный живьем сожрать динозавра.
— Дмитрий Алексеевич, мы не закончили… — подает вяк один из охранников.
Он даже не обращает внимания на это выступление, останавливаясь в двух шагах от меня, и сканируя меня взглядом от головы и до пят.
— Повернись боком, — спокойный ровный приказной тон.
— А зубы вам показать не надо? — я поднимаю бровь. Что бы там ни было — но этот мужчина бросил мою мать. И еще не очень понятно, каким образом — воспитывал мою сестру. Не исключен вариант со считалочкой, когда он просто ткнул пальцем в одну из родившихся близняшек, решив, что со мной ему знакомиться не обязательно.
— Надо будет — покажешь, — бесстрастно роняет Кайсаров, скрещиваясь со мной взглядом.
Да-да, здравствуй папочка.
Я не двигаюсь ни единой мышцей. Меня будто натягивает чья-то невидимая сильная рука — от затылка и до пяток, в тугую струну, разворачивая плечи "на амбразуру" и наполняя сталью под завязку.
Пошел он. Если с той дочерью, что он воспитывал сам, практикуется подобное обращение, то я пожалуй, не буду расстраиваться, что познакомилась с папочкой так поздно. Можем и закончить наше знакомство на этом.
Уголок губы Кайсарова дергается, слегка одобрительно. Он обходит меня сам. На расстоянии, продолжая придирчиво рассматривать, будто реально лошадь себе выбирает.
— Я хотел бы прояснить ситуацию, господа, — бесстрастно произносит Кайсаров, снова останавливаясь напротив меня, снова встречаясь со мной взглядами, — вы ведь понимаете, что явиться ко мне вот так недостаточно, чтобы я взял и развесил уши? Прежде, чем я вообще позволю вам говорить, эта барышня, — взгляд Кайсарова, устремленный на меня становится острее, — сдаст кровь на генетическую экспертизу. И только по её результатам я буду определять вашу судьбу.
Можно подумать, я пришла сюда торговаться за наследство. Хотя… Пусть делает, что хочет. Лишь бы закрыть этот вопрос поскорее.
— У меня к вам только один вопрос, Дмитрий Алексеевич, — Влад кажется, прохлопал ушами фраз “позволю вам говорить”, — а Анжелика Дмитриевна там в машине не уснула? Мне почему-то думалась, что и она должна… Удивиться.
Ой, Владик, как волшебно ты все-таки врешь. Ведь по твоему триумфальному тону, почуявшего кровь хищника слышно, что если ты чего и ожидал от Анжелики Кайсаровой, то точно не удивления.
У Кайсарова сужаются глаза.
Тональность вопроса он понимает абсолютно, ну конечно — чай не первый день “замужем”, т.е. в большом бизнесе. И подобный тон — это точно не то, что он привык слушать в адрес себя или кого-то из своей семьи.
— Ты хочешь в чем-то обвинить мою дочь, щегол?
Сказать по-честному он произносит это так вкрадчиво, что разумеется хочется тут же перехотеть, даже если очень хочется. Впрочем, Влад — не я. Он спокойно выдерживает тяжелый взгляд Кайсарова, вопреки тому, что неприятностей он может организовать вам обоим.
— Я просил встречу с вами двоими, — он даже раздраженно кривится, всем своим видом выказывая свое неудовольствие, — и получаю ровно половину оговоренного.
— Мне обещали важную для моей семьи информацию, — равнодушно отрезает Кайсаров, — а притащили ко мне какую-то куклу. Будто подделать уличную выскочку под мою дочь — означает заранее добиться от меня хоть чего-то. Одно не понимаю — зачем вы притащили с собой девчонку? Думали разжалобить? Не жалко?
Это он про меня? Это я ему уличная выскочка? Это моей дочери он пытается угрожать?
— Да чья бы корова мычала с разговором о подделках, — не удерживаюсь я, медленно закипая от тщательно сдерживаемой ярости. Терпение мое закончилось, и новую партию я пока заказывать не буду.