Джина Шэй – Мой бывший бывший-2 (страница 32)
О, да…
Он посмел. Он опять посмел!
Вот только сейчас я бьюсь не с расслабленным Ветровым у подъезда, а с разъяренным тигром, готовым к попыткам бунта с моей стороны и подавляющим их в зародыше.
Я дергаюсь от него назад, но даже на пару шагов отступить не получается. И вот уже лестница, что была “за моей спиной”, оказывается “под моей спиной”. Меня буквально прижимают к гладким, покрытым лаком деревянным ступеням.
Я брыкаюсь, пытаюсь отпихнуть Ветрова хотя бы коленом, но сильные пальцы ловят ногу, жадно стискивают её и резким плавным движением скользят выше. Под платье. К резинкам чертовых чулок, которым было так скучно на дне чемодана, что я их все-таки надела.
— Малышка, да ты сегодня для меня постаралась! — шипит Ветров, выписывая моим губам вольную.
— Не для тебя, — я выгибаюсь, пытаясь сбросить его с себя, но Яр только сильнее наваливается на меня своим телом.
Я и вправду не для него надевала эти дурацкие чулки. Просто под платье у меня ничего другого не было!
— Давай уже сопротивляйся, крошка, — едко комментирует Яр и ныряет губами к моей шее, — потому что я сегодня не намерен останавливаться.
Сопротивляться.
Легко сказать, а сделать — оказывается сложно.
Во-первых, Яр тяжелый. Во-вторых, сильный. В третьих…
Честно, хватило бы и первых двух пунктов. Но третий все-таки есть.
Я слабею. Изнутри. Будто становлюсь мягче от того, как он выцеловывает мне шею да жадно стискивает мое бедро. Я слабею, дурею, у меня шумит в голове. Мое тело — гнуснейший предатель в этой истории. Ему плевать на мои высокие материи.
— Отпусти, — я взбрыкиваю снова, только результат все тот же — никакой.
— Ни за что, — он чеканит это, втискивая каждое слово между поцелуями, — я не отдам тебя никому. И уж тем более — этому узкоглазому щенку на заклание.
— Какого черта?
Это вопрос не к нему, а ко мне, на самом деле. Какого черта я этому поддаюсь? Ветрову поддаюсь!
— Просто, ты — моя! Помнишь? Нет? Я освежу тебе память! — Он буквально рычит от ярости и... нетерпения! Точно, нетерпения! И глаза у Ветрова так голодно горят, что яснее ясного — он и вправду не собирается останавливаться.
Это была провокация. Грязная, деморализующая, сочиненная на ходу. Он и не намеревался дать мне шанс дать ему отпор, он просто искал повод для всего этого.
И я это знаю…
Только…
Нету совершенно никаких сил сопротивляться. Они кончаются слишком быстро. А какие силы есть в моем распоряжении?
Ох, не спрашивайте.
Господи, как же я больна…
Еще утром я просила его оставить меня в покое. Сейчас же…
Я впиваюсь в него, вгрызаюсь, въедаюсь… В его волосы пальцами. Только посмей снова уйти!
Даже не думает!
Чем ты оправдаешься сейчас, Титова?
Это не ты?
Это не ты впиваешься ногтями в кожу его спины, пробравшись под тонкий джемпер?
Это не ты задыхаешься от жара и выгибаешься телом к нему навстречу, будто умоляя — еще, еще поцелуй, вот сюда, и чуть-чуть пониже…
Не ты?
— Викки... — под его пальцами стремительно разъезжается молния на боку моего платья. Ну, вот и пригодился черный кружевной комплектик. Искры в глазах Яра настолько яркие, что от них загораются за моей спиной те мосты, что еще могли дать мне отступить и одуматься.
Пути назад нет. Не остается. Не было? Не знаю. Я не искала.
Господи, как я его ненавижу.
А себя ненавижу еще сильнее. Столько боли он мне принёс, столько боли будит всяким прикосновением своих раскаленных губ. А я не справилась. Не победила, не уничтожила, не выжгла. Кажется — совсем ничего.
Я ещё съем себя с потрохами за это. Только…
Не сейчас!
Сейчас я — пропала. Без вести. Можно не искать.
Ну давай, девочка, сопротивляйся! Я жду!
Мне хочется разорвать её на части. На самые мелкие клочки, на которые только возможно. Чтобы у неё не было даже мысли ввязываться в игры Эда. Она не будет. Я не дам!
А Такахеда… Этот узкоглазый щенок даже мысли свои в адрес моей жены может уже сейчас скатывать в трубочку и начинать их жрать. Да порезвее, а то я их ему сам в пасть затолкаю, вместе с зубами.
Викки…
Она в моих руках. И у неё нет даже шанса увернуться от того, что так рвется из меня наружу.
Она и не пытается. Почти...
— Перестань, — она вскрикивает это из последних сил, — прекрати сейчас же.
А сама впивается в мои волосы пальцами. Как тогда. Как всегда — когда требовала не останавливаться.
— Не дождешься, — тихо рычу я, вжимаясь лицом в мягкую кожу её живота.
Мой сладкий приз, моя долгожданная добыча. Я слишком долго дожидался этого момента, и я слишком зол на тебя, чтобы щадить.
Глупая девчонка. На что еще она готова пойти назло мне, если она уже почти согласилась спать с этим сопляком?
Удержит она его. Ну да! Конечно. Черта с два.
Сейчас она для него еще и приз в гонке со мной, а разбитый нос сопляк точно воспринял как вызов.
Не-ет. Она — моя. И если мне нужно расписаться на ней, оставить тысячу отметин от своих пальцев на этих стройных ногах — я их поставлю. С запасом. Чтобы и сама она, подходя к зеркалу, вспоминала эту секунду.
Секунду, когда она мне проиграла.
Я не надеялся на отдачу.
Я был уверен — она будет брыкаться до последнего, и этот наш раз будет больше похож на драку, но…
Ее глаза подернуты восхитительной чувственной дымкой.
Она так сладко закусила губу — от предвкушения, а не от горечи. Мираж. Моя вожделенная мечта, которую я не ожидал получить сегодня.
Будь я “хорошим парнем” — наверное, я бы отступил, дал ей возможность сделать осознанный выбор. Вот только…
Хороший парень? Я? Взаимоисключающие понятия.
Слишком поздно возвращаться к привычным рубежам.
Я не дам ей опомниться. Я растяну это её помутнение.
И мои поцелуи уже давно не поцелуи, это попытки сцеловать с её кожи, отпечатать где-то в подкорке вкус чистого шелка, разбавленного розовым вином. И ничего мне не надо, мой безотказный стимулятор — это Викки, моя Викки, и чем распаленней она будет — тем сильнее эффект.