Джина Майер – Призрачная волчица (страница 22)

– Есть будем на улице, – сказала она. – Здесь в это время года слишком душно.

Скрестив ноги, они сели за палаткой на выцветший ковёр. Соня налила чай в старые кружки. Ноэль заметил, что у матери дрожат руки. Она нервничала не меньше, чем он, и его это успокоило.

– Налетай! – Взмахом руки она указала на стоявшую перед ним еду.

Мясо. Ноэль не ел мяса с тех пор, как прибыл на Острова злых животных. А теперь мама угощала его мясом. Это и удивило, и встревожило его. Соня создала интернат и дружила со многими животными. Как она могла их есть?

– Вегетарианцу на севере не выжить, – объяснила Соня, проследив за его взглядом. – На ягодах и травах долго не протянешь.

– Откуда у тебя мясо? – Ноэль посмотрел на оленей, мирно пасущихся на полуденном солнце.

– Сама я их не убиваю, – сказала Соня. – Это выше моих сил. Я либо охочусь, либо получаю мясо в обмен у проходящих здесь кочевников.

Ноэль откусил кусок лепёшки.

– Возьми. – Она протянула ему тарелку с мясом. – Тебе нужны питательные вещества. Я же вижу, ты голодный.

Ноэль нерешительно взял маленький кусочек мяса и сунул его в рот. Он ожидал, что ему станет плохо, но этого не произошло. С огромным разочарованием для себя он отметил, что мясо очень вкусное.

– Как давно ты здесь живёшь? – спросил он, пережёвывая кусок мяса. Они и сейчас разговаривали на языке мыслей.

– Лет десять или дольше… Время так быстро летит! Я перехожу с места на место. Когда олени вытаптывают и съедают всё вокруг, я разбираю палатку и мы уходим.

– Что ты делаешь зимой? – спросил Ноэль.

– То же самое, что и летом. Олени находят себе пищу в снегу. Жить так – холодно и крайне утомительно, но для меня это единственная возможность… – Соня сделала глоток чая и задумчиво оглядела равнину. – Как там Моа? – спросила она. – Как школа?

– С миссис Моа всё в порядке. И со школой тоже. Заехала бы к нам как-нибудь.

Эта фраза прозвучала более враждебно, чем ему бы хотелось.

Лицо матери омрачилось.

– Это было бы некстати. Мне лучше держаться подальше. Несчастье липнет ко мне, и я несу его с собой, куда бы ни пошла.

Ноэлю вспомнились слова Корацон, произнесённые в палате Катокве. От тебя одни несчастья. Какова мать, таков и сын. Эта мысль его огорчила, а затем разозлила.

– Но ты могла хотя бы меня навестить, – сказал он. – До того, как я попал в интернат. Когда я ещё жил у Карины.

– Мне жаль, – сказала Соня, но её лицо оставалось невозмутимым. – Приходить к тебе было бы слишком опасно. Тогда бы Уко нашёл тебя ещё скорее. – Она опустила чашку с чаем и с укором посмотрела на сына. – То, что ты явился сюда – крайне неосмотрительный поступок. Почему ты не остался на Таинственных островах? Это единственное место, где ты в безопасности.

– Неправда! На мою жизнь и там уже много раз покушались. А перед самым отъездом я едва не разбился во время полёта: кто-то подменил мой лётный костюм.

Соня испуганно посмотрела на него.

– Но стражи не пускают Уко на острова!

– Не пускают. Однако у него есть союзники. Животные, которые ему помогают.

– Тем не менее тебе там лучше всего. Если Уко узнает, что ты здесь, со мной… – Она замолчала, прикусив нижнюю губу. – Тебе следует вернуться как можно скорее.

Ноэль подумал о панде в порту и красных волках в лесу. Он с беспокойством обвёл взглядом обширную открытую равнину. Нигде не было видно ни одного животного, но теперь-то он понимал, что это ничего не значит.

– Чего тебе не хватает? – сменил он тему.

– Ты о чём? – Соня удивлённо подняла брови. – У меня всё есть. Почему ты об этом заговорил?

У меня всё есть. Эта фраза пронзила Ноэля, его плоть и ранила, как острый нож. Несколько недель назад Соня позвонила ему на Острова злых животных и призналась, что очень им гордится. И на этом их разговор был закончен.

Ноэль всю жизнь страдал от жуткой пустоты, оставленной его матерью, зато сама она ни в чём не нуждалась. Соня по нему не скучала. Никогда. Наверное, оставалось только с этим смириться. Она подкинула новорождённого Ноэля своей сестре… и больше о нём не думала.

– Сарантуя сказала, что тебе нужна моя помощь, – объяснил Ноэль. – И что я должен прийти к тебе как можно скорее.

– У неё не все дома! – Его мать встала так быстро, что чуть не опрокинула чашку. – Это же…

– Что ты задумала? – Ноэль тоже поднялся. Он отсидел левую ногу и теперь неловко ковылял за Соней. – Ты куда?

– К Сарантуе, – не оборачиваясь, ответила она.

2

Соня прошла мимо пасущихся оленей к серо-белой собаке, которая до сих пор лежала в тени берёзы. Но даже когда мама Ноэля оказалась прямо перед ней, собака не проявила никакой реакции.

– Сарантуя! – На этот раз она заговорила своим обычным голосом. Её тон звучал очень резко.

Собака открыла янтарные глаза, и Ноэль в тот же миг догадался, что это вовсе не собака. А волчица.

– Сарантуя? – повторил он на языке мыслей, лихорадочно глядя то на маму, то на волчицу. Животное во снах мальчика выглядело совсем иначе.

Эта Сарантуя была старой, даже древней. У неё была тусклая и растрёпанная шерсть, волоски вокруг морды совсем побелели. Из тощего тела торчали кости. Она с трудом поднялась и теперь стояла, дрожа на шатких и слабых лапах.

– Зачем ты это сделала? – укоризненно спросила Соня. – На Таинственных островах мальчик был в безопасности. Если с ним что-то случится, я тебе этого не прощу.

По тощему телу волчицы пробежала дрожь. Она запрокинула голову и так жалобно заскулила, что внутри Ноэля всё сжалось. Звук перешёл в громкий вой, который пронзил его до мозга костей.

Он встревоженно посмотрел на свою мать, но выражение её лица оставалось невозмутимым, словно вопли Сарантуи её не трогали.

Волчица захлопнула пасть и без сил рухнула на землю.

– Ты правда Сарантуя? – спросил Ноэль на языке мыслей.

Соня покачала головой.

– Она тебя не понимает. Сарантуя не избранная.

– Это не та Сарантуя, что привела меня к тебе! Волчица в моих снах выглядела сильной и молодой!

Его мама грустно улыбнулась.

– Дух Сарантуи молод и силён, даже если заключён в дряхлом теле.

– Не может быть. – Ноэль смотрел на волчицу, а она смотрела на него. Её янтарные глаза светились точно так же, как во сне, и проникали в самую душу. Ноэлю показалось, что Сарантуя видит в нём то, о чём он сам не догадывается. – Как же ты с ней общаешься, если она не владеет языком мыслей? – спросил он свою мать. – Она понимает человеческий язык?

Соня хрипло рассмеялась.

– Нет. Конечно же, нет. Мы общаемся с помощью звуков, жестов и взглядов. Мы знаем друг друга много лет. А если ей нужно мне что-то срочно передать, она навещает меня во сне.

– Она действительно шаманка? – спросил Ноэль.

– Да. Сарантуя – великая целительница. За последние несколько лет она не раз спасала жизнь мне и оленям.

– Она знала о родинке на моём бедре, – сказал Ноэль. – Ты ей рассказала?

Соня мечтательно улыбнулась.

– Однажды она спросила, смогу ли я тебя узнать. Вот я и упомянула о родимом пятне.

Сарантуя – великая целительница, сказала Соня. Но волчица обратилась за помощью к Ноэлю, а не к самой Соне. Возможно, речь шла не о том, чтобы вылечить Соню от неизвестной ему болезни, размышлял Ноэль. Сарантуя позвала его, чтобы мать и сын успели познакомиться до того, как Соня умрёт. Чтобы он поддержал её и придал сил на последнем отрезке жизни.

Ноэль украдкой посмотрел на мать. Она выглядела не больной, а сильной и подтянутой. Спину она держала прямо, а из-под халата с короткими рукавами виднелись мускулистые руки.

– В нашем архиве на Таинственных островах хранится несколько отчётов о белой шаманке, – сказал он. – Там написано, что Сарантуя существует на свете много сотен лет и постоянно меняет свой облик. И способна оживить мёртвых и всё такое.

– К сожалению, насчёт мёртвых неправда, а вот остальное – да, – согласилась Соня и перевела взгляд на волчицу, которая опустила голову на передние лапы. – Сарантуе почти двадцать лет, почтенный возраст для волчицы. Но белая шаманка намного, намного старше. Она существует с самого начала нашей истории.

– Как это? – Ноэль совершенно запутался. – Я думал, что Сарантуя – это и есть белая шаманка.

– Когда Сарантуя умрёт, её знания и мудрость перейдут к другому существу, которое в тот момент родится. Этим существом может оказаться горностай, снежный заяц или белая бабочка, заранее этого не предсказать.