Джин Вулф – Озеро Длинного Солнца (страница 58)
— Чтобы держать своих хозяев в курсе успехов Крови с орлицей, — объяснил ему Лемур. — Больше двадцати пяти лет назад я осознал возможности, которые дает полет. Если бы наши труперы могли летать, как летуны, мы бы могли следить за передвижениями противника, наши избранные подразделения могли бы приземляться за линиями вражеских войск и разрушать их коммуникации, и еще много чего. Как только у меня оказались развязаны руки, я стал субсидировать различных экспериментаторов, чьи работы казались многообещающими. Но ни один из них не разработал устройство, способное поднять ребенка, не говоря уже о трупере.
— Почему не солдата? — спросил Шелк, вспомнив Кремня.
— Они слишком тяжелые, — фыркнул Журавль. — Лемур, например, весит в четыре раза больше, чем ты и я вместе взятые.
— Ага! — Лемур повернулся к Журавлю. — Вы глубоко вникли в вопрос, я вижу.
Журавль кивнул:
— На самом деле летуны немного ниже, чем большинство труперов. Я тоже маленького роста, как всякий продолжает напоминать мне, но выше, чем большинство летунов.
— Звучит так, как будто вы видели их вблизи.
— Через подзорную трубу, — сказал Журавль. — Хотите возразить, что мне не с чем было их сравнить?
— Чтобы угодить вам, да.
— Мне не нужно ни с кем сравнивать. У низкого человека другие пропорции, чем у высокого, и, как низкий врач, я очень много знаю об этом. Например, голова низкого человека больше в сравнении с размахом плеч.
Шелк беспокойно поежился.
— Если кто-то умирает…
— Этот кто-то может быть вами, Ваше Святейшество. — Лемур положил тяжелую руку на плечо Шелка. — Давайте скажем, в качестве гипотезы, что я собираюсь отрубить вам голову, как только вы принесете прощение Паса этому неудачливому летуну. В таком случае, сокращая нашу дискуссию, вы сокращаете себе жизнь.
— У меня, как у гражданина, есть право на публичный суд и на адвоката. А как авгур…
Давление пальцев Лемура усилилось.
— Как жаль, что вы сами — не адвокат, Ваше Святейшество. Тогда бы вы знали, что есть другое, неписанное положение. Которое применяется в случае неотложных потребностей Вайрона. Например, в том случае, когда мы говорим о лживой и зловредной фракции, которая пытается свергнуть законно учрежденное Аюнтамьенто и заменить его на правление одного неопытного — хотя, охотно соглашусь, умного — авгура, завоевавшего популярность пустыми разговорами со множеством суеверного вранья о просветлении и предполагаемом покровительстве богов. Я еще не раздавил ваши плечи?
— Мне очень больно.
— Я легко могу сделать еще больнее. Вы действительно разговаривали с богиней в доме с сомнительной репутацией? Скажите «
— Богиня… то есть бог, который просветлил меня, действительно ли он бог? Доктор Журавль настаивает, что такого существа нет. Прав он или нет, я склонен сомневаться, что есть другие боги, помимо него.
Лемур усилил свою хватку, так что Шелк упал бы на колени, если б смог.
— Я бы хотел рассказать вам в деталях, Ваше Святейшество, как мне пришло в голову использовать хищную птицу и сбить летуна, для наших исследований. Как я увидел сокола, который в сумерках напал на крохаля, и как у меня родилась идея. Как, в обстановке строжайшей секретности, я прочесал Вайрон в поисках нужного человека. И как я нашел его.
Шелк застонал.
— И так далее, — сказал Журавль. — Отпустите его, и я расскажу вам, как мы узнали об этом.
—
Лемур отпустил Шелка и почти небрежно ударил ее; там, где его длинные ногти разорвали ее лоб, сверкнула белая кость, которую тут же залила хлынувшая кровь.
Журавль опустился на колени рядом с ней и открыл свою коричневую сумку.
— Очень хорошо, доктор, — сказал Лемур. — Залатайте ее как можно лучше. Но не здесь. — Он перебросил девушку через плечо и пошел прочь.
— Пошли! — Удивительно проворно для человека его возраста, Журавль поднялся по лестнице к люку, который Лемур открывал для них, и потянул за один из его маховиков.
— Мы не можем бросить ее, — сказал Шелк. Он осторожно подвигал плечом и решил, что ни одна кость не сломана.
— Мы не можем помочь ей, пока остаемся пленниками.
Насмешливый голос Лемура донесся с другой стороны трюма:
— Человек умирает, эта женщина истекает кровью, как свинья на бойне. Кому-то из вас не все равно?
— Мне, — крикнул Шелк и похромал в направлении голоса.
Летун лежал за носом ялика, на одеяле, постеленном прямо на стальном полу, его обожженное солнцем лицо исказилось в агонии. Рядом с ним простирался второй люк, намного больший, чем тот, через который они вошли — настолько большой, как с изумлением сообразил Шелк, что мог вместить ялик. В конце трюма, напротив переборки, стояла панель управления.
Лемур бросил Мамелту рядом с летуном. С оглушительным ревом, напомнившим Шелку талоса, он крикнул:
—
Шелк уже встал на колени рядом с головой летуна:
— Я приношу тебе, сын мой, прощение от имени всех богов. Вспомни слова Паса, который…
— Достаточно. — Лемур опять взял его за плечо. — Я думаю, сначала ему нужен доктор. Если он не придет, тогда вы должны привести его.
— Я здесь, — объявил Журавль.
— Вот наш летун, — сказал Лемур. — Его зовут Улар. Он рассказал нам кое-что, но ничего ценного, даже не назвал имя его города. Я должен согласиться с вами, что он едва ли выше вас и, похоже, слегка легче. Тем не менее, он хороший летун, или почти хороший.
Журавль не ответил. Вместо этого он вынул из сумки ножницы и начал срезать летный костюм. Шелк оторвал полосу от сутаны, обернул ее дважды вокруг головы Мамелты и завязал. Лемур одобрительно кивнул:
— Я уверен, что она будет благодарна вам за заботу, патера. И Улар, надеюсь. Вы слушаете, доктор Журавль?
Журавль кивнул, не глядя.
— Мне нужно перевернуть тебя. Вытяни руки за голову. Не пытайся перевернуться сам. Дай мне это сделать.
— Видите ли, — доверительно продолжил Лемур, — Улар упал прямо сюда, в озеро. С одной стороны это было исключительно удобно, для нас. Мы послали нашу маленькую лодку к поверхности и выудили из воды его и его крылья, не обращаясь за помощью к гвардии. Или к Крови, я должен добавить, к большому разочарованию их обоих. — Лемур хихикнул.
— Это было вчера утром. Так получилось, что я в это время был на берегу, и поиски возглавил Лори. Справился бы я лучше? Не могу сказать. Лори не Лемур, но тогда кто? В любом случае одна жизненно необходимая часть пропала, хотя сам летун со всеми своими крыльями и прочей упряжью, которая дает ему возможность летать, здесь. Он называет ее силовой модуль или СМ. Верно, Улар?
Журавль взглянул на Лемура, потом быстро перевел взгляд на пациента.
— Именно так, доктор. Без этого устройства наши труперы тоже смогут летать, если можно так выразиться. Но только парить как чайка, не шевеля крыльями, когда ее несет бриз. Если будет сильный и благоприятный ветер, такой трупер сумеет спрыгнуть со скалы или башни и пролететь довольно большое расстояние. Только при самых невероятных условиях он сможет взлететь с ровной площадки. И ни при каких обстоятельствах он не сможет лететь против ветра. Не слишком ли научно я говорю, патера? Доктор Журавль в совершенстве понимает меня, я уверен.
— Как и я, — ответил Шелк.
— Вначале отсутствие модуля казалось нам временным затруднением. У Улара был силовой модуль, он сам признался. Предположительно СМ оторвался от Улара во время удара о воду. Мы можем достать его из воды, как мы пытались весь этот день, или он может рассказать нам, как его сделать. И вот это он отказывается нам рассказать, с сожалением должен я признаться.
— На этом корабле должен быть какой-то медицинский отсек, — сказал Журавль. — Что-то лучшее, чем трюм.
— О, да, конечно, — уверил его Лемур. — На самом деле мы перенесли его туда, ненадолго. Но он ничем не отплатил за нашу доброту, и мы вернули его сюда. Он в сознании?
— Разве вы не слышали, как я говорил с ним минуту назад? Конечно.
— Прекрасно. Улар, слушай меня. Я — советник Лемур, и я говорю с тобой. Быть может, я никогда больше так не сделаю, и я собираюсь сказать тебе кое-что, более важное, чем все, что ты слышал за всю жизнь. Ты слышишь меня? Скажи что-нибудь или помотай головой.
Летун лежал лицом вниз, глядя на длинный стальной люк в палубе. Наконец раздался слабый голос со странным акцентом:
— Я слышу.
— Ты уже знаешь, что я человек слова, верно? — сказал Лемур и улыбнулся. — Очень хорошо, даю тебе слово: все, что я тебе сейчас скажу, — правда. Я не собираюсь опять обманывать тебя, но и не буду с тобой таким терпеливым, как раньше. Это те самые люди, о которых Потто и я рассказывали тебе. Этот врач — такой же шпион, как и ты. Не наш шпион, будь уверен. Шпион из Палустрии, во всяком случае так он говорит. Этот авгур — предводитель фракции, которая пытается захватить управление нашим городом. Если доктор Журавль скажет, что ты умрешь, ты выиграешь наш спор. Я разрешу авгуру принести тебе прощение Паса, и все. Но если доктор Журавль скажет, что ты выживешь, ты потеряешь жизнь, если продолжишь отказываться. Ясно ли я выразился? Я не собираюсь тратить время, мое или Потто, пытаясь выудить из тебя нужные нам факты. Сейчас мы создаем новое оборудование, которое позволит нам найти твой силовой модуль на дне. Мы достанем его, и ты умрешь ни за что. Но даже если мы не найдем его, у нас все еще есть орлица. Она знает свое дело, и мы просто пошлем ее за следующим летуном, которого увидим.