Джин Вулф – Озеро Длинного Солнца (страница 57)
Шелк почувствовал, что ему не хватает воздуха.
— Вы хотите, чтобы я рассказывал людям, будто вы бог, советник? Чтобы вам приносили божественные почести?
Из темноты раздался голос Лемура, теплый, богатый и дружеский:
— Много больше. Это может сделать и нынешний Пролокьютор, в любую секунду, если я прикажу ему. Или я могу заменить его любым из сотни авгуров, который сделает.
Шелк покачал головой:
— Очень сомневаюсь. Но даже если это и правда, люди не поверят.
— Вот именно. Но поверят вам. Его Святейшество стар и скоро умрет. Возможно, завтра. И обнаружится обстоятельство, удивительное, но которое очень понравится народу: он назвал вас своим преемником; вот тут вы и объясните им всем, что Пас придержал свои дожди из уважения ко мне. Им нужно только оказывать мне соответствующие почести, и все будут прощены. Со временем они поймут, что я — такой, как я есть — намного больший бог, чем Пас. Неужели после того, что я рассказал, у вас осталась хоть капля уважения к нему? К Ехидне и ее выродкам?
Шелк вздохнул:
— Пока вы говорили, я осознал, как мало я его имел. Ваши богохульства должны были бы разгневать меня. Вместо этого я просто потрясен, как незамужняя тетка, услышавшая, как матерится ее повар; но, видите ли, я повстречал настоящего бога, Внешнего…
Журавль закашлялся от смеха.
— …и Киприду, настоящую богиню. Таким образом, я знаю, что такое бог, знаю его вид, голос и настоящую природу. И вы сказали еще кое-что, чему я не верю, советник.
В первый раз за весь разговор голос Лемура прозвучал опасно и даже смертельно:
— Что еще за?..
— Вы сказали, что не являетесь хэмом. Я не один из тех невежественных и предубежденных био, которые считают себя лучше хэмов, но я знаю…
— Ложь! — Клинок азота, в темноте вдвойне вселяющий ужас, разорвал ткань существования, как бумагу, и пронесся мимо уха Шелка, заставив содрогнуться каждую клеточку его тела; не было ничего страшнее во вселенной.
— Вы утопите нас! — крикнул Журавль с другой стороны каюты, корабль накренился и задрожал. Частички горящей краски и раскаленные докрасна обломки стальной стены огненным душем осыпали Шелка; он в ужасе отпрыгнул назад.
— Это сделал тот, кто родился человеком, патера. Человек, который стал больше, чем человек. — Что-то прозвучало в темноте, как будто молот зазвенел по наковальне. — Я биологический человек
— Спасибо вам, — сказал Шелк, переводя дух. — Большое спасибо. И, пожалуйста, не делайте этого опять.
Когда неистовые рывки корабля ослабли до ровной дрожи, вновь появилась светящаяся рука Лемура, ладонь открылась, и рукоятка азота плавно скользнула в рукав.
Раздался тяжелый удар — Журавль уронил на пол медицинскую сумку.
— А вы вообще здесь, внутри?
— Почему вы спрашиваете? — Голос Лемура опять потеплел.
— Просто интересно. И я подумал, не будет ли это, в случае конфликта, лучше, чем броня.
— Что было бы весьма интересно вашим хозяевам в правительстве?..
— Палустрии.
— Нет. Не Палустрии. На несколько городов мы не обращаем внимания, в том числе и на этот. Как и патера Шелк, вскоре вы будете служить Вайрону, и вот тогда вы будете более откровенным. А пока вам достаточно знать, что я действительно нахожусь в другой части корабля. Возможно, я покажусь, когда мы перейдем к делу.
— То есть я буду служить советнику Лемуру.
— У нас, богов, есть много имен, служите любому.
Патера, вам не нужно беспокоиться о вашей конкубине из прошлого. Сейчас, когда я говорю, она заботится о пациенте доктора Журавля и беспокоится о вас.
Голос Журавля:
— Иногда вы используете устаревшие слова. Сколько вам лет, советник?
— Вы хотите знать, сколько мне лет? — Лемур вытянул сияющую руку. — Вы, врачи, любите рассказывать о резко выраженных треморах. Можете рассказать об этом?
— Вы занимали свою должность при двух кальде, и еще двадцать два года после смерти последнего. Естественно, что мы удивляемся.
— В Палустрии. Да, в Палустрии, естественно, удивляются. Когда вы увидите меня в другом месте, вы сможете сформулировать собственную оценку, и мне было бы интересно услышать ее.
Патера, разве вас все это не поражает?
— Я могу понять, что может быть био с протезированными членами; наша майтера Роза как раз такая. — Шелк обнаружил, что его собственные руки трясутся, и сунул их в карманы. — Но не то, как вы можете быть в другой части корабля.
— Точно так же, как стекло передает изображение из комнаты, находящейся на противоположном конце города. Точно так же, как ваше Священное Окно показывает лживое изображение женщины, жившей триста лет назад, и убеждает вас, что вы говорили с младшей богиней. — Лемур хихикнул. — Но я потратил уже слишком много времени, а пациент доктора Журавля лежит и умирает. Я верю, он простит мне, что я позволил себе немного развлечься.
Светящаяся рука подняла вверх игломет Гиацинт.
— Вот гонорар доктора Журавля, такой, какой он определил сам. Доктор, я бы хотел, чтобы вы осмотрели пациента. Чтобы заработать этот гонорар, вы должны только осмотреть его и сказать ему правду. Вы же не нарушите медицинскую этику, сказав пациенту правду?
— Да, не нарушу.
— Бывали времена, когда мне казалось, что так и должно быть. Этот четвертый пленник тоже шпион. Вы можете с ним что-то сделать? Он тяжело ранен.
— После чего вы убьете Шелка и меня, — фыркнул Журавль. — Ладно, я жил как шарлатан. И поскольку должен умереть, то и умру, как шарлатан.
— Вы оба останетесь в живых, — сказал ему Лемур, — поскольку вы оба замечательно действуете вместе. Я мог бы убить вас, если бы захотел, но сейчас вы послужите мне лучше, как оппоненты. И я не скажу «враги». Видите ли, я объяснил четвертому пленнику, что доктор, который осмотрит его, и авгур, который исповедует, не мои друзья. И что на самом деле они замечены в интригах против правительства, которое я возглавляю.
Светящаяся ладонь и рука Лемура засияли ярким светом, и золотой гравированный игломет Гиацинт, как живой, скользнул в его ладонь.
— Ваше Святейшество? Вот он. — Он протянул игломет Шелку. — Принесете ли вы, помазанный авгур, прощение Паса пациенту доктора Журавля, если Журавль решит, что ему угрожает почти немедленная смерть?
— Конечно, — ответил Шелк.
— Тогда пошли. Я знаю, что вы найдете там много интересного. — Лемур распахнул дверь. Щурясь и вытирая глаза, они пошли вслед за ним по узкому коридору со стальной решеткой на полу, и вниз, по пролету очень крутой стальной лестницы.
— Я веду вас обоих на самый низ, к килю, — сказал им Лемур. — Надеюсь, кстати, вы не ожидаете, что корабль будет покачиваться. Пока мы играли с азотом, я отдал приказ, и сейчас мы плывем под поверхностью, где волн нет.
Он привел их к тяжелой двери, вделанной в пол, повернул два маховика и открыл ее.
— Вниз. Я покажу вам дыру в нашем дне.
Шелк полез первым. Вибрация, сотрясавшая корабль с того момента, как Лемур угрожал им азотом, здесь стала сильной, почти слышимой; воздух был свежим и холодным, а железные поручни лестницы, по которой он спускался, — влажными на ощупь. Зеленые огоньки, казавшиеся имитацией тех древних огоньков, которые Пас подарил первым поселенцам, и непонятный запах, который мог быть отсутствием других запахов, заставили его в первый раз почувствовать, что он действительно плывет под водой.
Первым, что он увидел, были сломанные крылья летуна, покрытые клочками почти невидимой материи. Они лежали на прозрачном колпаке достаточно большого ялика, — их разбитые лонжероны могли быть сделаны из полированной кости, толщиной меньше его указательного пальца.
— Минутку, Ваше Святейшество, — сказал ему Лемур. — Я хочу показать вам кое-что. Вам и доктору Журавлю, обоим. Имеет смысл немного задержаться здесь.
— Так вы получили его, в конце концов, — сказал Журавль. — Вы сбили летуна.
В его голосе была нотка поражения, которая заставила Шелка повернуться и недоуменно посмотреть на него.
— Они все ушли, — объяснил Журавль. — Кровь, его бандиты и большинство его слуг. Я не понимал, куда, но надеялся… — Он не закончил предложение и пожал плечами.
Лемур поднял странно изогнутую, по форме напоминающую падающую слезу решетку, сделанную из материала кремового цвета.
— Да, доктор, получили. И это тайна. Простая, но бесконечно драгоценная. Вы не хотите осмотреть вот это? Разве вы не хотите добыть для своих хозяев тайну полета? Ключ, который открывает небо? Этот предмет. Возьмите его в руки, если хотите. Видите, какой он легкий. Пощупайте его, доктор.
Журавль покачал головой.
— Тогда вы, Ваше Святейшество. Поскольку ваши последователи назначили вас кальде, может оказаться, что вам будет очень полезно это знать.
— Я никогда не буду кальде, — сказал ему Шелк, — и никогда не хотел им стать. — Он взял в руки почти невесомую решетку и уставился на ее плавные обводы. — Это то, что позволяет летуну летать? Эта штука?
Лемур кивнул:
— И материал, из которого она сделана. Сейчас Долгопят анализирует его. Когда вы проникли в виллу Крови вечером фэадня… я знаю и об этом, видите ли. Когда вы проникли внутрь, разве вы не спросили себя, почему город Журавля послал его наблюдать за Кровью?
— Тогда я не знал, что он шпион, — объяснил Шелк. Он положил решетку и пощупал синяк, который кулак Потто оставил на его голове. Он чувствовал себя слабым, голова слегка кружилась.