Джин Вулф – Озеро Длинного Солнца (страница 28)
Или, скорее (его два пальца уже описывали медленные круги по щеке), озеро, отступая, захватило с собой клочок Вайрона. Когда-то Орилла была берегом озера или Доковой улицей, как ее называют здесь. Судя по имени, Береговая улица когда-то шла по берегу и была вымощенной булыжником дорогой к пристаням; здания на ней смотрели прямо на воду. Но озеро продолжало усыхать, и появилась Водяная улица, на которой он стоял сейчас. А еще позже, возможно лет двадцать-тридцать назад, Водяная улица осталась позади, как и все остальное.
Тем не менее, озеро все еще поражало размерами. Он попытался представить себе, каким оно было много лет назад, когда первые переселенцы заняли пустой город, построенный для них у его северного конца, и решил, что тогда оно было вдвое больше. Придет ли время, где-нибудь столетия через три, когда оно вообще исчезнет? Скорее, оно уменьшится до половины нынешнего размера; тем не менее, безусловно настанет время, лет через шестьсот или тысячу, когда оно исчезнет полностью.
Он пошел, рассеянно спрашивая себя, в каких именно респектабельных местах он должен побывать, по мнению богини. Или, по меньшей мере, какие места больше всего подходят, чтобы добыть нужную информацию.
Увлекаемый детскими воспоминаниями о холодной воде и бесконечных просторах, он по длинному переулку пересек квартал и вышел на Доковую улицу. Полдюжины рыбачьих лодок, вытащенных на берег, предлагали серебряное изобилие форели, алозы, щук и окуней; бесчисленные харчевни предлагали рыбу, приготовленную не хуже, чем в лучших ресторанах города, и вдесятеро дешевле; высокие горделивые гостиницы с весело раскрашенными ставнями выставляли напоказ вывески для тех беспокойных натур, которые решили в разгар лета променять удобства Вайрона на ветра, а также для тех, кто в любое время года наслаждался плаванием, ловлей рыбы или хождением под парусом.
И здесь, как быстро обнаружил Шелк, висел свежий плакат, который он и Синель видели из однобитового фургона, предлагавший «сильному юноше» возможность дважды в неделю быть гвардейцем и обещавший, со временем, полную занятость. Опять прочитав его, Шелк вспомнил зловещую угрозу, содержавшуюся во внутренностях вчерашних жертв. Никто не говорил о войне… за исключением богов. Или, скорее, подумал он, только боги и этот плакат говорили о войне тем, кто мог услышать.
Предпоследняя фраза плаката была перечеркнута черными чернилами и заменена на
В первый раз ему пришло в голову, что Лимна могла бы стать замечательной базой или областью подготовки для армии, собирающейся вторгнуться в город; она могла предложить убежище многим, если не всем, вражеским войскам, надежную защиту с юга, готовый источник продовольствия и безграничные запасы воды для людей и животных. Ничего удивительного, что Журавль так хотел узнать, что здесь делают советники и о чем с ними совещался комиссар.
— Рыба голов! — Орев слетел с плеча Шелка на землю, неожиданно быстро пробежал три четверти длины ближайшего причала и начал клевать их.
— Да, — прошептал себе Шелк, — наконец-то рыбьи головы вместе с рыбьими внутренностями.
Идя по причалу и восхищаясь широкой голубой чистотой озера и множеством качающихся, кренящихся суденышек, чьи снежно-белые паруса усеивали его, Шелк размышлял о пище Орева.
Рыба принадлежала Сцилле. Как змеи принадлежали ее матери, Ехидне, а всевозможные коты — ее младшей сестре, Сфингс. Бушующая Сцилла, покровительница города, милостиво разрешала верующим в нее добывать столько рыбы, сколько им требуется, с учетом некоторых старых ограничений и запретов. Тем не менее, вся рыба — и даже те отбросы, которые ест Орев — принадлежали ей, и это озеро — ее дворец. Если поклонение Сцилле все еще сильно в Вайроне, несмотря на два поколения, прошедшие с того последнего раза, когда она показала свою божественность в Священном Окне, то что должно быть здесь?
Подойдя к Ореву, он уселся на верхушку подходящей сваи, снял со сломанной щиколотки чудесную повязку Журавля и высек ею покоробившиеся доски причала.
А что, если Журавль хочет воздвигнуть на берегу озера святилище Сцилле, во исполнение какого-нибудь обета? Если Журавль может дарить азоты своим любимым информаторам, он, безусловно, может позволить себе и святилище. Шелк мало что знал о строительстве, но чувствовал, что скромное, но пристойное и полностью приемлемое святилище можно построить на берегу озера за тысячу карт и даже меньше. Журавль мог бы поручить своему духовному наставнику — ему самому — выбрать подходящее место.
Или, еще лучше, можно предположить, что таким благодарным строителем был комиссар Синель… нет никаких сомнений, что любой комиссар может полностью покрыть расходы даже на очень сложное сооружение. Может быть, не на мантейон, поскольку здесь нет Священного Окна, но на храм, в котором можно совершать жертвоприношения. Комиссар будет лелеять его, а местный авгур — такой же, как он сам — поддерживать.
И Журавль мог отправиться туда, куда пошел комиссар Синель, предполагая, что он узнал, где это.
— Хорош! Хорош! — Орев закончил пиршество; балансируя на малиновой лапе с широко расставленными пальцами, он клювом выскабливал другую.
— Только не запачкай мою сутану, — сказал ему Шелк. — Иначе, предупреждаю тебя, я разозлюсь.
Заменив повязку Журавля, Шелк попытался поставить себя на место комиссара. Два советника призвали его на озеро для разговора, скорее всего секретного, касающегося военных вопросов. Он (решил Шелк) почти наверняка приехал в Лимну на поплавке; но здесь, скорее всего, где-нибудь оставил поплавок вместе с водителем и выбрал такой способ передвижения, который привлек бы к нему как можно меньше внимания.
Собравшись с мыслями, как он часто делал в палестре, Шелк указал пальцем на своего питомца.
— Например, он мог нанять осла, как я и Гагарка сделали той ночью.
Маленькая лодочка скользнула к обращенному к озеру краю причала, седой мужчина держал румпель, пока пара мальчишек торопливо убирала единственный парус.
— Вот оно!
Ночная клушица вопросительно посмотрела на него.
— Он должен был нанять лодку, Орев. И, возможно, пару надежных людей, которые бы ей управляли. Лодка много быстрее, чем осел или даже лошадь. Она может нести секретаря или доверенного клерка, как и самого комиссара, и может отправиться прямо в ту точку озера…
— Шелк хорош? — Орев перестал чистить клювом пучок розовых перьев на груди, вскинул приглаженную голову и посмотрел на Шелка. — Все хорош?
— Нет. Немного не так. Он бы не стал нанимать лодку. Иначе ему пришлось бы платить из собственного кармана, и он не мог бы доверять людям, которые управляли ей. Но у города должны быть лодки — например, чтобы не допустить сражений между рыбаками; и те, кто управляют ими, расшибутся в лепешку, торопясь помочь комиссару. Так что взбирайся на плечо, ты, глупая птица. Мы идем в Хузгадо. — Поискав в нескольких карманах, Шелк нашел визитную карточку адвоката. — На Береговой улице. Его контора на той же улице, где и Хузгадо. Помнишь, Орев. Нет сомнения, что это очень удобно, если ему надо быстро попасть на суд.
Дверь большого сарая открылась, и старый мастер воздушных змеев с некоторым удивлением посмотрел на вошедшего.
— Извините меня, — сказал маленький седобородый человек, стоявший в дверном проеме. — Я не знал, что вы здесь.
— Собираю вещи, чтобы уехать, — объяснил мастер. Какое-то мгновение он размышлял, не подумал ли Мускус, что он собирается что-то украсть? Тогда он мог прислать этого человека, чтобы понаблюдать за ним.
— Я слышал о змее. Вы построили его? Все говорят, что это восхитительная работа.
— Он, безусловно, не очень-то красив. — Мастер перевязал веревкой пучок тонких палочек. — Но именно такой, какой они хотели. Один из самых больших змеев, которые я когда-либо строил. И чем они больше, тем выше они летают. Чтобы лететь высоко, они должны поднимать много проволоки, как вы понимаете.
— Я — доктор Журавль, — сказал седобородый человек. — Я должен был представиться с самого начала. — Он подобрал одну из ламп с рыбьим жиром и слегка встряхнул ее. — Почти полная. Вам уже заплатили?
— Мускус заплатил мне полную сумму. — Мастер погладил карман. — Не наличными, но чеком на фиск. Мне кажется, Кровь послал вас посмотреть, как я уеду.
— Совершенно верно, перед тем, как они уехали. И они уехали все, как мне кажется. Во всяком случае, Кровь, Мускус, стражники и несколько слуг.
Мастер кивнул:
— Они взяли все поплавки. Парочка стояла в этом сарае. И все ховербайки. Я должен был поговорить с Кровью перед отъездом? Мускус не сказал ничего такого.
— Нет, насколько я знаю. — Журавль улыбнулся. — Главные ворота поместья открыты, талос уволен, вы можете уйти, когда вам захочется. Но можете и остаться, конечно, если хотите. Вернувшись, Кровь может поручить водителю поплавка отве
Поискав свой любимый криволинейный струг, мастер обнаружил его под какой-то тряпкой.
— На озеро. Так сказали некоторые из них.
Журавль кивнул и опять улыбнулся: