Джин Вулф – Кальде Длинного Солнца (страница 23)
Ползучие огоньки светили здесь намного слабее; пройдет какое-то время, прежде чем та часть туннеля, в которой он оставил старого рыбака, станет хорошо освещенной. Он вынул тесак и осторожно пошел вперед.
— Свистни, когда что-нибудь увидишь, птица.
— Нет видеть.
— Но ты же можешь видеть в темноте, верно? Твою мать, да я сам могу видеть. Просто я вижу плохо.
— Нет муж. — Орев щелкнул клювом и перепрыгнул с правого плеча Гагарки на левое. — Нет вещь.
— Ага, я тоже ни хрена не вижу. Хотел бы я быть уверен, что это то самое место.
Больше всего он хотел, чтобы пришла Синель. Конечно, за ним шел Дрофа, большой и мускулистый; но это разные вещи. Если Синель не удосужилась прийти, нет смысла идти — вообще нет смысла что-то делать.
«Как ты вообще ввязался в это, мелочь?» — захотел узнать Дрофа.
— Не знаю, — пробормотал Гагарка. — Забыл.
«Отвечай правду, мелочь. Ты же не хочешь, чтобы я слинял? Я собираюсь тебе помогать, так что мне надо знать».
— Ну, мне он понравился. Патера, я имею в виду. Патера Шелк. Мне кажется, Аюнтамьенто его достало. И еще мне кажется, что сегодня вечером я должен был поехать на озеро, встретить их в Лимне, и они были бы рады увидеть меня, из-за денег; мы бы хорошо поели, выпили и, могет быть, наняли бы пару комнат на втором этаже, для нас. Он же не может коснуться ее, он же авгур…
— Плох речь!
— Он авгур, и она бы выпила пару стаканов за обедом и почувствовала бы, что должна мне за это и за кольцо, за оба, и это было бы здорово.
«Что я бы сказал о том, как зависать с девчонкой, мелочь?»
— Ну, да, брат. Я сделаю все, что скажешь. Только он исчез, а она напилась вдрызг, и я рассердился, навалял ей и отправился на поиски. Только все говорят, что он — ну, патера — будет кальде, новым кальде. Это все знают, даже если он отказывается.
— Дев идти!
«Не имеет значения. Значит, ты вернулся сюда, пошел обратно по тому пути, который уже прошел, ради этого мясника, Шелка?»
— Ага, ради Шелка, потому как он бы захотел. И еще ради Плотвы, ну, того старого рыбака, чья лодка.
«Ты крал у кучи таких, как он. Но даже не украл его гребаную лодку».
— Патере бы это не понравилось, а я очень люблю его.
«Настолько?»
— Тесак? Тесак!
«Он ждет, ты же знаешь. Этот бык, Гелада, он ждет нас в темноте рядом с телом старика, мелочь. У него есть лук. Никто тут не ходит без лука».
— Дев идти! — повторил Орев.
Гагарка резко повернулся и встал к ней лицом.
— Назад, Сиськи!
— Тесак, я должна кое-что сказать тебе, но я не могу кричать об этом.
— Он может увидеть нас, Сиськи. А мы нет. Даже птица не может увидеть его отсюда, потому как он в темноте, а здесь светлее. Где твой гранатомет?
— Я оставила его Кремни. Патера не хотел, чтобы я пришла к тебе с ним. Он боялся, что я могу попытаться убить их из него, если разнервничаюсь.
Гагарка взглянул направо, надеясь посоветоваться с Дрофой; но тот уже ушел.
— А я ответила, что мы не собираемся делать ничего такого. «Мы не ненавидим тебя», — сказала я. Но он ответил, что ты ненавидишь.
Гагарка тряхнул головой, боль плавала перед глазами розовой дымкой.
— Он ненавидит меня, могет быть. Но я — нет.
— Именно это я ему и сказала. А он ответил: «Очень хорошо, дочь моя, — ты знаешь, как он говорит — оставь
— И пришла сюда без него, чтобы рассказать об этих гребаных дверях?
— Да! — сказала она, приближаясь. — Это важно, по-настоящему важно, Тесак, и я не хочу, чтобы этот урод, который сбил меня с ног, услышал о них.
— Это то, что сказал фаллос?
Синель, потрясенная, остановилась.
— Я слышал, Сиськи. Я стоял прямо за тобой, и, вообще, двери — мое ремесло. Двери, окна, стены и крыши. Ты думаешь, что я бы пропустил его слова?
Она покачала головой.
— Думаю, что нет.
— Вот и я думаю, что нет. Стой здесь и будешь в безопасности. — Он отвернулся, надеясь, что она не заметила, что он еле стоит на ногах и у него кружится голова; темный туннель, казалось, завертелся, когда он всмотрелся в его черную глотку, похожую на сгоревший фейерверк-вертушку или высокое заднее колесо катафалка, беспросветно мрачное и черное, как железо, катящееся по просмоленной дороге в никуда. — Я знаю, что ты там, Гелада, и старик с тобой. Слушай здесь. Меня зовут Гагарка, и я — кореш Тура. Я не собираюсь ссориться с тобой. Только старик — тоже мой кореш.
С каждым словом его голос становился все тише. Он попытался собрать оставшиеся силы:
— Вот что мы собираемся сделать совсем скоро — вернуться в вашу яму вместе с Туром.
— Тесак!
— Заткнись. — Он не потрудился даже посмотреть на нее. — Потому что я могу пройти через одну из тех железных дверей, которые ты не смог открыть. Я собираюсь поговорить с быками в вашей яме. Я собираюсь сказать им всем, что тот, кто хочет наружу, могет пойти со мной, и я их выведу. Потом мы пойдем к той двери, я открою ее, и мы выйдем наружу. Вот и все. Я вернулся не за кем-то из вас.
Он замолчал, ожидая ответа. Орев нервно щелкнул клювом.
— Ты и старик идите сюда и можете пойти со мной. Или дай ему уйти и вернись сам в яму, и тогда, если захочешь, сможешь уйти вместе со всеми. Но я собираюсь посмотреть на него.
Рука Синели коснулась его плеча, и он вздрогнул.
— Ты со мной, Сиськи?
Она кивнула и взяла его под руку. Они сделали шагов сто в сгущающейся тьме, когда между их головами провизжала стрела; Синель судорожно вздохнула и уцепилась за него еще крепче.
— Предупреждение, — сказал он ей. — Он мог бы попасть в нас, если б захотел. Только он не захотел, потому как мы могем вывести его наружу, а сам он не могет.
Он повысил голос, как и раньше:
— Старик кончился, а, Гелада? Я нашел тебя. И ты думаешь, что, когда я уйду, все будет пучком. Все будет не так. Все будет так, как я сказал. С нами авгур, маленький парень, которого ты видел вместе с Сиськами, когда стрелял в нее. Просто отдай нам тело старика. Мы заберем его, помолимся над ним и, могет быть, где-нибудь достойно похороним, если найдем место. Я никогда не встречался с тобой, но, могет быть, ты знавал Дрофу, моего братана. Того, который стырил Золотой кубок Молпы? Хочешь, мы приведем Тура? Он поручится за меня.
— Он говорит правду, Гелада, — крикнула Синель, — на самом деле. Я не думаю, что ты еще здесь, наверняка ты убежал дальше в туннель. Я б так и сделала. Но ежели ты здесь, ты могешь доверять Гагарке. Наверно, ты был в яме очень долго, потому как все в Орилле знают, кто такой Гагарка.
— Птица видеть! — пробормотал Орев.
Гагарка медленно пошел по мрачному полумраку туннеля.
— Он взял лук?
— Взять лук!
— Положи его, Гелада. Если ты выстрелишь в меня, ты выстрелишь в последнюю возможность выбраться отсюда.
— Гагарка? — Голос из темноты мог принадлежать самому Гиераксу — гулкий и безнадежный, как эхо из могилы. — Так тебя зовут? Гагарка?
— Точняк. Братан Дрофы. Он был старше меня.
— У тебя есть игломет? Положи его.
— Нету. — Гагарка вложил тесак в ножны, снял тунику и бросил ее на пол. Подняв руки вверх, он сделал полный круг. — Видишь? Я взял клинок, и больше ничего. — Он опять вынул тесак и поднял его вверх. — Я оставляю его здесь, прямо на тунике. И ты видишь, что у нее тоже нет оружия. Свой гранатомет она оставила солдату. — Он медленно пошел во тьму, показывая пустые руки.
Внезапно что-то сверкнуло впереди, в ста шагах от него.