Джин Вулф – Исход из Длинного Солнца (страница 82)

— Во-первых, мы бы хотели увидеть его — эгоистичная причина, согласен, но мы бы хотели. Во-вторых, вы явно обеспокоены и хотите уйти, потому что можете потребоваться там, а там мы сможем поговорить, как и в любом другом месте. В-третьих…

— Достаточно. — Хадаль указала на качающуюся лестницу. — Хорошо. Вы двое — первые, и оставайтесь впереди.

— Итак, — начала Сиюф, усевшись на предложенный ей деревянный стул, выдвинутый из-за стола круглолицым незнакомцем, — мы уже начали воевать между собой? Тогда я надеюсь, что вы потерпите поражение, генерал Мята.

Ее быстрые темные глаза без особого любопытства оглядели скромно обставленную комнату, покрытый снегом тренировочный полигон и свинцовое небо за окнами.

Узик сел на свой стул и кивнул:

— Да, именно это мы и собирались обсудить, генералиссимус. События застали нас врасплох.

— Час назад Тривигаунт объявил войну Вайрону, — резко сказала майтера Мята. — Мы чувствуем, что должны объяснить вам создавшееся положение. Наш кальде считает, что вы не заботитесь о жизнях своих труперов. Так он мне сказал. И я делаю нечто совершенно мне не свойственное, предполагая, что он ошибается. Если он прав, наша встреча не принесет никакого вреда. А вот если он не прав, — она улыбнулась, — тогда из нее может выйти что-то хорошее. Итак, цените ли вы ваших труперов?

Эполеты Сиюф едва заметно приподнялись и опустились.

— Считаю полезными, безусловно. Ценными? Об этом можно поговорить, мне кажется. Вы знаете, как сильно я хотела встретиться с вами, Мята? Они сказали вам? Не предназначен ли один из этих пустых стульев для Бизона? Он может подтвердить мои слова.

— Как и я! — воскликнул новый голос. — Я ручаюсь за нее, мой дорогой юный генерал. Она выразила это желание много раз.

Сиюф повернулась к только что вошедшему толстяку:

— Я знаю вас, по изображению. Вы — Потто, член Аюнтамьенто. Вы замышляли пойти войной на мой город. Ваша взяла, я думаю, если мы уже воюем.

Потто осторожно сел, не уверенный в надежности стула.

— Если бы объявления войны было достаточно для победы!

— Я — советник Тритон, — объяснил круглолицый незнакомец, — самый новый член Аюнтамьенто. — Он предложил руку.

Он приняла ее.

— А я ваша пленница, Сиюф.

— С которой обращаются совсем не плохо, надеюсь.

Потто захихикал:

— И даже очень хорошо обращаются, пока что, кузен. Поскольку ты теперь советник, я назначаю тебя почетным кузеном. Ты не против?

Узик прочистил горло:

— Возможно, я должен обрисовать положение, генералиссимус.

— Мы воюем, так вы сказали. Я согласна. Поэтому я называю мое имя и звание. Только это, а не какой-нибудь другой факт. Хотите обменять меня? Я не против.

— Да, очень хотим, — сказала майтера Мята.

— И тогда я буду сражаться с вами, потом. Очень жаль, но так и будет. И вы не сможете заставить меня отвечать на ваши вопросы…

Потто опять хихикнул.

— Не более, чем я могу заставить вас отвечать мне. Но я все равно спрошу. Вы собираетесь сражаться со мной вместе с Аюнтамьенто, Мята? Или по отдельности, одновременно сражаясь друг против друга? Когда я вернусь в свою орду, мне бы не помешало это знать.

— Вайрон вновь един. Это было самое заветное желание нашего кальде, и я с наслаждением говорю, что мы этого добились.

Потто радостно закачался на стуле:

— Подождите, скоро он узнает, что мы на одной стороне! Я хочу увидеть его лицо в это мгновение, не могу дождаться!

— Он будет светиться от радости. Если бы вы знали его, как я, вы бы это поняли, — сказала майтера Мята и добавила, обращаясь к Сиюф: — Дайте мне объяснить, потому что все это тесно связано с вашим пониманием того, против кого сражается ваша армия. Мы не только заключили мир между собой, но и дали городу новое правительство. В нашем соглашении зафиксированы два основных положения. Во-первых, наше правительство должно соответствовать Хартии, а это означает, что есть и кальде, и Аюнтамьенто. Мы согласились, что кальде Шелк…

— Мой пленник, — прервала ее Сиюф.

— Не думаю. — Узик наклонился вперед, упершись локтями в старый тесовый стол, его бас заполнил комнату. — Скорее всего, он пленник вашего города. Этого мы еще не знаем и должны обсудить.

Сиюф опять посмотрела на майтеру Мята:

— Когда вас прервал этот мужчина, вы хотели рассказать мне о Хартии вашего города. Мне это кажется интересным.

— Я считаю это жизненно важным. Если мы хотим милости богов, мы должны управлять городом согласно Хартии, которую они нам дали. С самого начала мы пытались этого добиться. И, наконец, добились.

— Я хотела спросить, кто возглавляет правительство, но вы сказали Шелк, которого здесь нет. Тогда кто? Вы?

Майтера Мята покачала головой:

— В военных делах — мой начальник, генералиссимус Узик. В гражданских — советник Потто, председатель Аюнтамьенто.

— В таком случае вам здесь делать нечего, — сказала ей Сиюф и повернулась к Тритону. — И вам тоже, мне кажется. Однако вы оба сидите за этим столом, и один стул еще свободен. Или вы переняли наш обычай приводить с собой подчиненного? Это и есть то объяснение, которого я требую? Тритон для Потто, Мята для Узика, — возможно, для меня Фиалка? Но я так не думаю, должна я сказать.

— Я, можно сказать, вломился сюда, — сказал ей Тритон. — Я новичок. — Ответ прозвучал как угодно, но не скромно.

— А я здесь, — объяснила майтера Мята, — потому что мы считаем вас женщиной, которая не может слушать мужчин.

— Вы схватываете суть дела быстрее всех, кого я знаю, — громыхнул Узик, обращаясь к майтере Мята. — И вы здесь потому, что с вами мы можем добиться успеха в переговорах.

— И мне не так хочется убить его, — признался Потто.

— Он шутит, — уверил Тритон Сиюф.

— Нет, я надеюсь. Вы сказали, что вы — новый советник. И где они нашли вас?

— В Хузгадо, — ответила майтера Мята. — Советник Тритон был комиссаром, который закупал припасы для гвардии кальде, начислял зарплату и все такое. — Она помолчала.

— Когда я начала, когда Ехидна вручила мне меч, я думала, что нам надо будет только сражаться. Теперь я знаю, что сражения — самая маленькая часть войны, и, в некоторых отношениях, самая простая.

Сиюф улыбнулась и кивнула.

— Очень часто совсем другое значит намного больше. Необходимо снабдить припасами людей, которые в них нуждаются, и не только патронами и карабинами, но и едой, кроватями и теплой одеждой. В любом случае частью нашего соглашения стало признание того, что Хартия требует Аюнтамьенто.

Потто, не вставая, поклонился.

— Но не просто Аюнтамьенто, а выборный орган с полным набором советников. Сейчас мы не можем провести выборы из-за состояния дел в городе, но мы обещаем их после года мира. Тем временем нынешние члены продолжат свою службу, а советник Потто останется председателем. Если возникнет необходимость, кальде назначит новых советников, или, в его отсутствие, доверенный совет. В него входят все члены Аюнтамьенто, включая советника Тритона, а также генералиссимус Узик, Его Святейшество и я. Я хотела женщину-советника…

— Они ее не возьмут, — вставила Сиюф. — Они все мужчины.

— …поэтому мы назначили Калужницу. Ее здесь нет, потому что сейчас она объясняет наши действия народу. Я чувствовала, что нам нужна… — на мгновение она замолчала, подыскивая нужные слова. — Нам нужна обычная женщина с необычными способностями. Калужница из бедной семьи, но она из ничего построила успешный извозчичий двор, поэтому у нее есть опыт управления. Кроме того, она — самая храбрая женщина в Вайроне.

— Никто, кроме вас, не сказал бы это, генерал, — пробормотал Узик.

Она отмахнулась от комплимента:

— Так что Калужница для народа и Тритон для Хузгадо.

— И с такими людьми вы готовились сражаться со мной, — задумчиво сказала Сиюф, — но меня там нет. Печально. Я бы побила вас, как мне кажется. Побьет ли вас генерал Римах[61]? Не знаю. Она хороший офицер. Вы спрашивали, люблю ли я свою орду. Зачем?

— Потому что мы надеялись, что вы захотите сохранить ее, — сказал ей Узик, — я хочу сохранить гвардию. Мелкие стычки уже были. Но если мы начнем сражаться всерьез, ваша орда будет уничтожена, а моя гвардия — обескровлена.

— Не говоря уже о том, что произойдет с нашим городом, — добавила майтера Мята, и Узик кивнул:

— Мы хотим победить. Только трусы ценят жизнь выше победы. — Майтера Мята начала было говорить, но Узик жестом заставил ее замолчать. — Я уверен, что генерал Римах — способный офицер. Вы бы не потерпели на таком посту какую-нибудь посредственность. Однако целая бездна лежит между способным офицером и выдающимся лидером. Рядовые чувствуют это немедленно, а публика — почти так же быстро. Я не спрашиваю вас, беспокоитесь ли вы о своих войсках. Мы слишком похожи, вы и я, настолько похожи, что я слышу собственный голос во всем, что вы сказали. Вы страстно стремитесь к победе и знаете, как и я, что она будет более вероятна, если командовать вашими войсками будете вы, лично. Разве вы не согласны, что для любого другого…

— Подданного Рани, — прервал его Потто.

— Что для любого другого жителя вашего города, — продолжал Узик, — помешать вам занять ваше место — предательство? И это не праздный вопрос.

— Вы думаете, кто-то делает это. Хотела бы я знать ее имя.

— Разрешите мне. — Маленькое симпатичное лицо майтеры Мята светилось энергией и решимостью. — Вы хотите сражаться со мной, Сиюф, потому что слышали обо мне. Я не хочу сражаться с вами, и, на самом деле, я вообще не хочу сражаться. Я хочу мира. Я хочу закончить эти глупые сражения и дать всем в нашем и вашем городах вернуться к обычной жизни. Но с того мгновения, как ваши шпионы попытались арестовать нас, стало ясно — мира не будет, пока вы держите нашего кальде. Надеюсь, вы это понимаете, поскольку, в противном случае, говорить не о чем.