Джин Вулф – Исход из Длинного Солнца (страница 81)
Тряхнув головой, он подошел к ближайшему тросу. Сплетенный из множества веревок, он был толстым, как юное дерево, а его поверхность была грубее любой коры. Что еще важнее — угол, под которым он проходил через гигантский рым-болт[56], заметно отклоняясь от вертикали.
Сняв сутану, Шелк перекинул ее через плечо и обвязал вокруг пояса. Закончив, он помолился и стал взбираться; оказалось, что это относительно просто — мальчиком он взбирался на деревья и столбы, и это было значительно тяжелее. Главное было сосредоточить взгляд на поверхности троса и не замечать снежной равнины облаков, лежавшей мучительно далеко внизу.
Как-то раз он похвастался Рогу, что легко карабкался, уступая только обезьянам; пришло время доказать, что это не только хвастовство…
Мурсак тоскует по своему товарищу, дрессированному павиану — но что бы подумал Бонго, если бы увидел, как он, цепляясь за трос потными ладонями и лязгая зубами, ползет наверх? Могут ли павианы смеяться?
Дирижабль, вполне возможно, слегка повернул влево. Смотреть вниз — смерть, а смотреть вверх?
Шум моторов стал громче, но, конечно, он стал ближе к ним. Он резко напомнил себе, что вскарабкался не слишком далеко…
Дирижабль летит на юг, значит, его длинная ось должна быть перпендикулярна огромной золотой перекладине солнца. Если он посмотрит вверх — если рискнет посмотреть, хотя это не такой уж риск, точно, — он должен будет заметить солнце по одну сторону огромного корпуса, к которому подвешена гондола…
Он остановился, чтобы дать отдохнуть ноющим мышцам бедер, и посмотрел вверх. Не более чем в десяти кубитах над головой трос входил в чудовищное брюхо корабля; он даже увидел, через отверстие, брус, к которому трос был привязан.
— Нес лакать, педи.[57]
— Клещ! — Гиацинт, смахнув слезы, уставилась на него. — Клещ, как во имя витка…
Гагарка протянул его ей.
— Через окно, подруга. Клевый кот-домушник, а?
— Я просить, где крас педи?[58] — объяснил Клещ. — И Гаг каз, веди с гной. И я… блох спиц![59]
— 'ло, дев. — Орев, демонстративно не глядя на маленького катахреста, замахал крыльями перед Шелком. — 'ло, Гаг.
Гагарка выругался. Гиацинт уронила Клеща (который приземлился на ноги), и Шелк обнял ее.
Он, охваченный экстазом от ее поцелуя, едва ли сознавал, что ее правая нога обвилась вокруг его левой, или что ее пах трется об его, а далекий крик Рога значил меньше, чем ничего.
Вечность протекла в любви, потом что-то коснулось руки Шелка, и Гиацинт оторвалась от него.
— Кальде Шелк! — Грубый голос принадлежал сухопарой женщине с жестким лицом, офицеру лет сорока; он прищурился, уверенный, что должен узнать ее.
— Вы — кальде Шелк. И давайте не тратить время на увертки.
— Да, это я. — В памяти что-то щелкнуло — ее рука на бутылке с вином, спина прямая, как ствол карабина. — Майор Хадаль, это моя жена, Гиацинт. Гиацинт, моя дорогая, могу ли я представить тебе майора Хадаль? Она — одна из самых доверенных офицеров генерала Саба. В фелксдень майор Хадаль присутствовала на ужине в моем дворце, перед тем, как мы вновь встретились.
Орев опасливо оглядел Хадаль.
— Хорош дев?
Майор обратилась к лейтенанту, стоявшей справа от нее:
— Вы были здесь час назад и искали его. И сказали, что его здесь не было. Верно?
— Так точно, сэр. — Лицо лейтенанта было вырезано из камня. — Его не было. Я знакома с его внешностью и проверила всех пленников в этой гондоле. Его не было.
Хадаль повернулась к труперу с карабином:
— Сколько времени ты на посту?
— Если я могу… — начал было Шелк.
— Мгновение. Сколько, Матар[60]?
Трупер встала по стойке смирно:
— Почти всю мою смену, сэр.
Гагарка прошептал что-то в ухо Шелку; но даже если Шелк слышал его — или кого-нибудь другого, — он не обратил на это внимания. — Вы собираетесь спросить ее, не уходил ли кто-нибудь из гондолы, — сказал он Хадаль. — Она скажет «нет», и тогда вы — или лейтенант — назовете ее лгуньей. Не можем ли мы…
— Прежде, чем мы спустились сюда, я спросила, не видела ли она кого-нибудь, — прервала его Хадаль. — И она сказала, что видела. Видела святого мужчину. Он спускался в эту гондолу, и у него есть разрешение генерала Саба. Он имеет право так делать. Верно, Матар?
— Так точно, сэр.
Шелк вытащил из кармана сложенную бумажку:
— Вот. Хотите посмотреть его?
— Нет! — Хадаль со злостью выхватила бумажку из его руки. — Я хочу сохранить его у себя, во всяком случае, собираюсь. Кальде, вы деликатно напомнили мне, что я была вашим гостем. Вы приветствовали меня и хорошо угостили. Это ставит меня в очень неудобное положение. — Она посмотрела на толпу, собравшуюся вокруг них. — Эй вы, все! Уходите отсюда. Идите на другой конец гондолы.
Гагарка улыбнулся и покачал головой. Скиахан дернул Шелка за рукав сутаны:
— Ты хочешь этого сейчас? Если нет, ты должен это остановить.
— Ты прав, конечно. — Шелк поднял обе руки. — Гагарка! И вы все! Идите на другой конец. Вы все очень храбрые люди, а их только трое; но в корабле есть еще минимум сто птеротруперов. — Он взял Гиацинт за руку.
— Идти вдаль! — поддержал его Орев.
— Слышали птицу? — добавила майтера Мрамор жестким тоном учителя, призывающего класс к порядку. — Это ночная клушица, священная птица Тартара. Верьте Тартару!
— Я говорю от имени
— Спасибо, — сказал Шелк маленькому летуну. — Огромное спасибо. Моли — спасибо. И вам спасибо, Ваше Высокопреосвященство.
Хадаль выдохнула, усталый звук, напоминавший выдох майтеры Мрамор.
— И вам спасибо, кальде. У них бы ничего не получилось, но нам пришлось бы убить многих из них. Клянусь шрамами Сфингс, мне это не нравится! Несколько дней назад я поднимала тост за вас.
— А мне это нравится еще меньше, — сказал ей Шелк. — Но я полагаю, что мы положили этому конец. Могу ли я поговорить с генералом Саба?
Хадаль покачала головой:
— Лейтенант, вы и Матар идите туда и не спускайте глаз с этих людей. Они могут попытаться прыгнуть на вас. Если они так сделают — стреляйте.
Шелк смотрел, как они уходят.
— Мне представляется, что в вашем дирижабле есть стекло. Если вы не даете мне поговорить с генералом Саба, могу ли я поговорить через него с вашей генералиссимус?
— Нет. — Хадаль замолчала и прислушалась. — У нас только что заглох один мотор.
— Второй, — сказала ей Гиацинт. — Именно это Гагарка прошептал на ухо моему мужу, когда остановился первый. И с того мгновения я прислушивалась к ним.
— Гагарка — тот самый мужчина, который говорил со мной и моей женой, когда вы появились, — объяснил Шелк. — Я прошу прощения, что не представил вам его.
— Мне надо на кокпит, иначе они там сойдут с ума. Кальде — ваша работа?
— Хорош муж! — уверил Хадаль Орев. — Хорош Шелк!
Хадаль так посмотрела на него, как будто собиралась поджарить.
— Ваша птица — оракул Тартара, так что, если она сказала «хороший», значит, так оно и есть. Кальде, вы знаете, что многие из нас не верят в Тартара? У нас есть секта, которая учит, что единственный хороший бог — Сфингс, а Пас и все остальные — не более чем легенды. Большинство из нас так и считает.
Шелк кивнул, глядя на раскачивающуюся лестницу за ее спиной:
— Мне эта вера нравится; она, несомненно, ближе к правде, чем многие из наших верований. Могу ли я внести предложение, майор?
— У меня уже есть одно, но давайте послушаем ваше. И?
Он показал ей свои руки.
— Мы безоружны. Можете обыскать нас, если хотите; и мы не собираемся нападать на вас — клянемся Сфингс или любым другим богом, по вашему выбору. Если вы дадите ваш игломет Гиацинт или мне, мы не используем его против вас — хотя, конечно, я не прошу вас сделать что-нибудь в этом духе. Я предлагаю вместе отправиться в место, из которого управляют кораблем. Где находится румпель, или как там вы называете его. Это кокпит?
Хадаль кивнула, бросив на него подозрительный взгляд.