Джин Соул – Муцянь (страница 14)

Когда явились в лагерь воины-призраки, колдун-даос воскурил благовония и стал бросать мясные булочки в реку, приговаривая:

– Вот ваши головы, забирайте.

Воины-призраки, почуяв мясо, решили, что головы настоящие, и кинулись за ними в реку.

Больше они военачальника не тревожили, а тот зарёкся не глумиться над мёртвыми.

С тех пор повелось печь мясные булочки, а называть из стали маньтоу[22] – «головы врагов».

Пока Чэнь Ло слушал легенду, он как-то незаметно приел всю кашу в миске. Чего Сяоцинь и добивался.

21

Аптекарь Сян «отошёл»

К концу третьей недели Чэнь Ло почувствовал, что силы к нему вернулись.

– Хочу встать, – сейчас же сказал он. – Я уже могу встать!

Сяоцинь его уверенности не разделял. Он долго щупал у него пульс, прижав два пальца сначала к запястью, а потом поднимая их всё выше, пока не дошёл до локтевого сгиба. Чэнь Ло, выгнув бровь, уточнил:

– Ты пульс щупаешь или меня?

Сяоцинь, занятый какими-то мыслями, отрешённо поглядел на него, по-птичьи свесив голову набок. Прислушивается к пульсу? Да разве можно расслышать биение вены? Пульс и почувствовать-то непросто, особенно на запястье.

Тут, видимо, сказанное до мальчишки дошло, он отдёрнул руку и, краснея ушами, воскликнул:

– Да кому надо!.. Я проверял, размягчились ли вены.

Чэнь Ло с озадаченным видом сам пощупал вену на локтевом сгибе. Вроде бы ничем не отличается от того, что было всегда. Могут ли вообще вены отвердевать и размягчаться? Или это только что придуманная мальчишкой отговорка? Чэнь Ло решил это не выяснять: начнёшь с ним спорить, ещё запретит вставать.

– Так могу я встать? – уточнил он.

Сяоцинь, всё ещё сердитый, сказал, что у Чэнь Ло с непривычки может закружиться голова, но плечо, чтобы тот мог опереться, не предложил. Чэнь Ло решительно откинул с себя покрывало, спустил ноги на пол и, сделав усилие, встал. Голову действительно обнесло, но он быстро упёрся ладонью в ширму, полагая, что та достаточно прочна, чтобы удержать его. Ширма с грохотом опрокинулась, развешенные на ней пучки трав и кореньев разлетелись во все стороны.

– Вот что ты наделал! – всплеснул руками Сяоцинь и бросился их подбирать.

Чэнь Ло только чудом не потерял равновесие. Зато это небольшое происшествие поставило голову на место, и он наконец-то впервые оглядел весь дом.

За ширмой скрывались грубо сколоченные и криво прибитые к стене полки, прогнувшиеся под грудами свитков и потрёпанных книг. В углу стоял плохонький аптекарский шкаф с выдвижными ящичками, многие из которых были выдвинуты, да так и не задвинуты обратно, словно вор наспех проверял, нет ли там чего-нибудь ценного. Ещё был стол, заставленный аптекарскими приборами и заваленный раскрытыми и даже разодранными свёртками, вероятно, выволоченными из упомянутого шкафа. Между столом и шкафом была втиснута какая-то другая рухлядь, в которой даже пытливый взгляд не опознал бы алхимическую печь, но это была именно она. Чтобы приготовить в ней что-нибудь, ещё нужно было исхитриться, но мальчишка как-то справлялся. Пол у печи был заплёскан свежими и старыми потёками, сгноившими половицы.

А ещё было окно, Чэнь Ло правильно угадал, и у окна стояло большое плетёное кресло, в котором кто-то сидел. Чэнь Ло видел только часть плеча сидящего и торчавшую над спинкой кресла аптекарскую шапку.

«Аптекарь Сян вернулся, – догадался Чэнь Ло. – Но почему он даже не обернулся, когда упала ширма? Он глухой?»

В любом случае стоило проявить вежливость. Чэнь Ло сложил кулаки и сказал:

– Аптекарь Сян, прошу простить меня за неподобающий вид. Я Чэнь Ло. Ваш ученик нашёл меня в лесу и принёс сюда без вашего на то позволения. Я был ранен, и он меня выхаживал. Вне сомнений я отплачу вам за спасение моей жизни.

– Что ты делаешь? – потрясённо спросил Сяоцинь.

Чэнь Ло очень неодобрительно на него глянул и прошипел:

– Мог бы и сказать, что аптекарь Сян вернулся.

– Вернулся? – отчего-то ужаснулся Сяоцинь и бросил в сторону окна дикий взгляд.

– Разве это не аптекарь Сян? – растерянно уточнил Чэнь Ло.

– Аптекарь Сян отошёл, я ведь уже говорил. Вот была бы потеха, если бы он вернулся! – с нервным смешком отозвался Сяоцинь.

Чэнь Ло совершенно ничего не понимал. Если это не аптекарь Сян, тогда кто сидит в кресле? Вор, который разбросал свёртки у аптекарского шкафа? Чэнь Ло решил подойти и посмотреть. Если это всё-таки аптекарь Сян, просто глухой как пень, а мальчишка в который раз насмешничает, то Чэнь Ло встряхнёт одного за плечо, чтобы тот заметил, а другого за шиворот, чтобы неповадно было. Он подошёл к креслу, протянул руку к плечу сидящего, но тут же отшатнулся и закрыл нос и рот тыльной стороной руки. В кресле сидел мертвец!

Это была высохшая мумия старика в аптекарском халате. Длинная борода свилась кольцом на коленях, мяньша сползла до подбородка, обнажая оскаленные желтоватые зубы. Ввалившиеся глаза были закрыты. Умер аптекарь, видно, очень давно и своей смертью, должно быть, во сне.

– Да он же мёртв! – гневно сказал Чэнь Ло, обернувшись к мальчишке.

– Аптекарь Сян отошёл, сколько раз тебе ещё повторять? – удивился Сяоцинь.

Чэнь Ло наконец сообразил, что под «отошёл» мальчишка имел в виду вовсе не «по делам». Он припомнил, что приглашённый к их бабке лекарь тоже сказал: «Она отошла», – когда бабка скончалась. Недоразумение, только и всего… Нет, не только!

– Почему он сидит здесь? – воскликнул Чэнь Ло.

– А где ему ещё сидеть? – изумился Сяоцинь.

– Почему ты не похоронил его?

– Почему… что не сделал? – после озадаченной паузы переспросил Сяоцинь.

Чэнь Ло опешил. Этот мальчишка не понимал даже элементарных вещей. Неужели на самом деле не знает, что людей полагается хоронить, если они умерли?

– Его нужно похоронить. Вырыть яму и закопать труп, – угрюмо сказал Чэнь Ло. – Нельзя его так оставлять.

– Ему нравится там сидеть, это его любимое место, – возразил Сяоцинь. – А из земли ничего не видно.

– Он давно уже мёртв, а мертвецы ничего не видят и не слышат, – твёрдо отрезал Чэнь Ло.

– Как знать, как знать, – загадочно возразил Сяоцинь.

22

Могила для усопшего

– Где моя одежда? – спросил Чэнь Ло, возвращаясь к лежанке. – Я оденусь, и мы его похороним.

Он натянул сапоги, поискал глазами по сторонам. Сяоцинь пытался спорить, но Чэнь Ло категорично заявил, что в одном доме с покойником, пусть это и давно высохшая мумия, не останется.

– Ты боишься покойников? – удивился мальчишка.

– Не боюсь, но мертвецу полагается лежать в земле, а не быть выставленным напоказ. Это глумление над покойником.

Сяоцинь ещё попытался что-то возразить, но Чэнь Ло так свирепо на него глянул, что мальчишка вздохнул и потащился в дальний угол, где стоял сундук. Вернулся он с нижней рубахой, отстиранной и даже заштопанной в том месте, где её прорвала стрела.

– А где всё остальное? – уточнил Чэнь Ло.

– Сжёг, – признался Сяоцинь.

– Что?! Зачем? – потрясённо спросил Чэнь Ло.

– По цзяньсю тебя могли опознать.

– Я же не преступник, – дёрнулся Чэнь Ло. – И что мне теперь прикажешь делать? Я не могу из дома выйти в одной только нижней рубахе.

Быть может, именно этого Сяоцинь и добивался. Но Чэнь Ло принялся браниться, и мальчишке пришлось снова залезть в сундук и вытащить оттуда ещё одну рубаху – чистую, но явно ношеную.

– Это аптекаря Сяна, – сказал Сяоцинь, – она подойдёт тебе по размеру.

Чэнь Ло, не переставая бурчать себе под нос, забрал обе рубахи и бросил их на лежанку. В таком неприглядном виде даже слуги поместья Чэнь не ходили! Но делать нечего, не полуголым же идти?

Повязку с груди Чэнь Ло снял. Рана уже затянулась, он потрогал её, ощутил неприятное покалывание под кожей и поморщился, ожидая, что мальчишка сейчас развопится на него, мол, как посмел без его разрешения снять повязку. Но обернувшись, Чэнь Ло увидел, что Сяоцинь стоит и смотрит на него широко раскрытыми глазами. Чэнь Ло недовольно накрыл левую грудь ладонью:

– Это не проклятая метка, а родимое пятно.

На груди у него было чёрное пятнышко, формой напоминавшее лепесток дикой сливы.

– Я знаю, – сказал Сяоцинь, опомнившись и отводя взгляд.

– Откуда? – с подозрением спросил Чэнь Ло.

– Я ученик аптекаря, – обиделся Сяоцинь, – и уж родимое пятно от проклятой метки я отличить сумею.

Чэнь Ло поспешил надеть обе рубахи. Чужая действительно пришлась ему впору. Он затянул завязки, тронул волосы рукой и вприщур поглядел на Сяоциня: