Джин Соул – Муцянь (страница 16)

Мальчишка сказал потом, что сжёг веер в уличной печи.

– Если станет душно, я просто выйду из дома, – сказал наконец Чэнь Ло, пресекая тем самым гениальную идею Сяоциня – надёргать страниц из книг и сложить листы веером. – Это ведь аптекарские трактаты. Они тебе нужны.

– И вовсе не нужны, – возразил Сяоцинь. – Не потащу же я их с собой к Разлучённым горам? Это какой заплечный короб понадобится?

– Скорее уж телега, – пробормотал Чэнь Ло, возвращаясь мыслями к предстоящему путешествию. – И когда отправляемся?

Сяоцинь явно обрадовался, что Чэнь Ло больше не против его компании, и, прикинув на пальцах, сказал:

– Недели через две. Ты как раз окрепнешь, а я успею собраться в дорогу.

– А что нам нужно, кроме еды и лекарства? – не понял Чэнь Ло.

– Пропуск. У тебя ведь нет с собой документов. Как ты пройдёшь пропускной пункт Мяньчжао? – поднял вверх палец мальчишка.

Об этом Чэнь Ло совершенно не подумал. Он никогда не покидал Мяньчжао, а в городе его все знали, потому и надобности носить при себе документы не было. Личная маска всегда была пропуском. Но маска Чэнь Юя сломана, да Чэнь Ло и не стал бы её надевать. А если купить или сделать другую, то новое лицо в городе скорее вызовет подозрения, чем если бы он явился вовсе без маски.

– И что же делать? – беспомощно спросил он.

Сяоцинь просиял от полученной возможности щегольнуть перед Чэнь Ло смекалкой. Он торжественно развернул перед Чэнь Ло сложенный гармошкой пропускной документ.

– Аптекарь Сян Ли? – прочёл Чэнь Ло. – Ты хочешь, чтобы я притворился аптекарем Сяном?

– А почему нет? – пожал плечами мальчишка.

– А если меня разоблачат?

– Кто? Аптекарь Сян никогда не бывал в Мяньчжао. А пропускной документ выписан так, что им может воспользоваться любой мужчина. Смотри, внешность описана весьма скупо: чёрные глаза, прямой нос, особых примет нет. К тому же ты закроешь лицо аптекарской мяньшой.

Всё это звучало убедительно, но…

– А ты?

– А у меня свой собственный пропуск имеется, – с гордостью сообщил Сяоцинь и продемонстрировал оный. – Скажем на заставе, что ты мой отец. Фамилии у нас прописаны одинаковые.

– Я слишком молод, чтобы быть твоим отцом, – недовольно возразил Чэнь Ло.

– Тогда назовёшься моим старшим братом, – сказал Сяоцинь. – Будешь моим гэгэ.

– Но я ничего не понимаю в медицине, – продолжал Чэнь Ло ещё недовольнее, становиться гэгэ этого мальчишки ему нисколько не хотелось, потому что «гэгэ» это тот произнёс с каким-то трепетом в голосе, чуть ли ни с придыханием. – Какой из меня аптекарь?

– Скажем, что идём к отцу, а живёт он на том берегу Чанцзяна. Собирали травы в лесу, а теперь возвращаемся домой. Я набью заплечный короб травами и кореньями, никому и в голову не придёт усомниться.

Кажется, у Сяоциня на всё был готов ответ.

– Заплечный короб? – переспросил Чэнь Ло. – Мне ещё и короб на горбу тащить придётся?

– Да какой же из тебя аптекарь без заплечного короба? – неподдельно удивился Сяоцинь. – К тому же на дно короба можно будет спрятать стрелу и разбитую маску – твои доказательства.

– А если короб проверят на заставе? – засомневался Чэнь Ло.

Сяоцинь усмехнулся:

– Не станут. Я раздобыл дуриан.

– Так вот чем это воняет в доме! – сообразил Чэнь Ло.

Сяоцинь стал готовиться к дороге, первым делом вытащив из всё того же сундука – бездонный он, что ли? – одежду для Чэнь Ло. Её ещё нужно было подогнать по фигуре. Мальчишка с иголкой управлялся ловко и за пару дней переделал одежду аптекаря Сяна под нового аптекаря Сяна.

Чэнь Ло все эти дни ответственно отращивал усы и бородку, чтобы перевоплощение было полным, но потерпел неудачу: то, что отросло, выглядело смехотворно, он сейчас же сбрил всё это безобразие и решил, что мяньша с перевоплощением справится ничуть не хуже.

Как Сяоцинь заготавливал пилюли, Чэнь Ло не видел: мальчишка хорошо хранил свои секреты. Должно быть, занимался алхимией ночью, когда Чэнь Ло спал. Предосторожности эти были излишни: даже если бы Чэнь Ло и увидел, как Сяоцинь делает лекарство, то не смог бы это повторить, потому что ничего не смыслил в аптекарском деле. Но если Сяоциню хочется таиться, его право.

Через две недели они уже полностью были готовы отправиться в путь.

25

«Живым или мёртвым»

Чэнь Ло переоделся, спрятал собранные узлом волосы под аптекарскую шапку и повязал мяньшу, скрывая нижнюю половину лица. Узнать в нём молодого господина благородного происхождения теперь было непросто. Невольно удивишься, насколько одежда уродует людей. Он со вздохом вспомнил щегольские наряды, которые любил надевать в цинлоу. Они все достались Чэнь Юю…

Сяоцинь принёс два заплечных короба, один большой и пустой, другой поменьше и уже наполненный доверху. Чэнь Ло положил на дно короба стрелу и разбитую маску, а мальчишка насыпал в него трав и кореньев. Чэнь Ло взял короб за лямки, примериваясь. Не такой уж он был и тяжёлый, но наверняка всю спину оттянет, идти-то им долгонько.

Сяоцинь сказал, что аптекарские запасы по дороге можно будет продавать и тем самым оплачивать дорожные расходы, вместо того чтобы «потрошить кубышку».

– Потрошить что? – переспросил Чэнь Ло. При нём не было ничего ценного, Чэнь Юй всё забрал.

Сяоцинь достал из сундука два кошеля, один спрятал за пазуху, другой – отдал Чэнь Ло. Тот заглянул в свой и увидел набитые кусками серебряные слитки и связку монет. Невесть какое богатство, но всё же лучше, чем ничего. Чэнь Ло подумал, что в первом же городе потратит часть денег на приличную одежду. Притворяться аптекарем нужно, лишь чтобы пройти пропускной пункт Мяньчжао.

Карту Сяоцинь ему не доверил. Чэнь Ло и не напрашивался. Мысли его занимало другое.

– Мы ведь в западном бамбуковом лесу? – уточнил он, когда они вышли из дома и взвалили аптекарские коробы на плечи. – Как из него выбраться?

– Ногами, – ответил Сяоцинь. – Ты ведь не разучился ходить.

Чэнь Ло сдержал раздражение и пояснил:

– Мы с Чэнь Юем заблудились. С трудом смогли выбраться.

– Ну, ты-то не выбрался, – заметил Сяоцинь с едва слышной усмешкой в голосе. – Не переживай. Я этот лес как свои пять пальцев знаю, с закрытыми глазами дорогу найду.

В доказательство своих слов он несколько шагов прошёл с закрытыми глазами, споткнулся и, не поддержи его Чэнь Ло за локоть, рухнул бы ничком на землю и разбил себе нос.

– В лесу глаза нужно держать открытыми, – поучительно сказал Чэнь Ло.

– А в городе тем более, – нисколько не смутился Сяоцинь. – Не выдай себя.

– Как?

– Скажем, если кого-то знакомого увидишь, спокойно проходи мимо, а не шарахайся от него, – посоветовал Сяоцинь. – Никто тебя не узнает, если не станешь привлекать к себе лишнего внимания. И уж конечно, не окликай никого.

– За дурака меня держишь? – обиделся Чэнь Ло.

Сяоцинь не обманул, дорогу он действительно знал и уверенно вывел Чэнь Ло из бамбукового леса к Чанцзяну буквально за несколько минут. Это была не та дорога, которой братья шли в лес. Сяоцинь сказал, что возвращаться прежним путём неразумно: Чэнь Юй мог устроить там ловушку.

В Мяньчжао они вошли со стороны торговой улицы и смешались с толпой. Внимания на них никто не обращал, знакомых Чэнь Ло не встретил. Жители Мяньчжао занимались своими делами, какое им дело до странствующих аптекарей?

Чэнь Ло остановился у лотка с едой, купил себе маньтоу и с жадностью съел. В лесу он изголодался по нормальной еде.

– Ещё из города не вышли, а уже деньги тратишь, – укорил его Сяоцинь, но Чэнь Ло не слушал, занятый едой.

Мальчишка вздохнул, подёргал его за рукав:

– Пошли уже, гэгэ.

Чэнь Ло едва не подавился последним куском от этого «гэгэ».

Торговая улица расширялась и превращалась в торговую же площадь. Бывало, здесь и преступников вешали, и городские указы объявляли, и состязания лучников устраивали. Новостная доска пестрела объявлениями. Чэнь Ло задержал шаг, чтобы посмотреть, что нового случилось в Мяньчжао за это время, глаза его широко раскрылись.

Среди прочих висел и розыскной лист, гласивший: «Разыскивается живым или мёртвым. Чэнь Юй, 17 лет. Носит цзяньсю и змеиную маску. Обвиняется в попытке братоубийства». Перед глазами Чэнь Ло поплыло, он переступил ногами, чтобы не упасть.

Сяоцинь всё верно угадал. Чэнь Юй, вероятно, нанёс себе рану, чтобы его обвинения звучали убедительнее, вернулся домой и рассказал отцу, что брат хотел его убить, а когда не вышло, то сбежал. Чэнь Ло сомневался, что брат назвал верное место неудавшегося преступления, иначе магистрат обыскал бы лес и обнаружил хибару аптекаря Сяна. Вероятнее всего, Чэнь Юй выдумал, что нападение произошло ещё на дороге или у реки Чанцзян.

– Гадёныш, – сквозь зубы сказал Чэнь Ло.

Какой-то проходящий мимо человечек в маске обезьяны расслышал это и подхватил:

– Ещё какой! В родного брата выстрелил, пробил ему плечо стрелой. Бедный Ло-эр! Он теперь уже не сможет стрелять так хорошо, как прежде: стрела сухожилие повредила. Если поймают этого негодяя Чэнь Юя, градоначальник поклялся сам ему голову с плеч снести. Изувечил его любимого сына!..

Чэнь Ло выслушал это с каменным лицом. Что же это получается? Все, кроме него, знали, что градоначальник Чэнь одного сына любит больше другого? Даже какой-то случайный прохожий об этом говорит. А он и не подозревал… Недотёпа, как и назвал его Сяоцинь.