Джин Соул – Гоцюй (страница 83)

Оно затрепетало в полёте, превратилось сначала в тёмный дым, а потом обрело силуэт женщины в чёрном одеянии. Призрак попытался обхватить падающее тело руками и удержать от падения. Но от этого внешнего воздействия тело наконец-то сломалось, и души вырвались – и рванули в разные стороны, ошеломлённые внезапной свободой. Женщина в чёрном заметалась из стороны в сторону, но она не могла разделиться – пёрышко было всего одно, – и оставалось выбрать, за какой душой погнаться.

Демоническая душа оказалась шустрой и нырнула в один из порталов быстрее, чем глаз моргнул. Пройдя через пространство и время, она кристаллизовалась и небесным камнем – чёрным, как сама ночь, – упала на землю. Где её подобрал кузнец и выковал из неё чёрный чанцзянь. Переплавленная душа обрела собственное сознание и надолго забыла об истинном хозяине.

Телесная душа была медленнее, и женщине в чёрном удалось её догнать. Но душа, неожиданно ловкая, ускользнула из её туманных рук и пустилась наутёк. Женщина в чёрном погналась следом, и они обе угодили во внезапно открывшийся перед ними портал. Он вёл в мир людей.

Инстинкты подсказывали телесной душе, что ей нужно вселиться в какое-то тело, чтобы спастись – она уже медленно таяла в воздухе. Подгоняемая преследовательницей, душа заметалась и увидела идущих по дороге двух женщин в масках.

– Госпожа Чэнь, – сказала другая женщина, её служанка, – осторожнее, здесь грязно. Не поскользнитесь.

Названная госпожой Чэнь замедлила шаг и взглянула на дорогу перед собой. Недавно прошёл дождь, но лужи уже подсохли, остались лишь маленькие кляксы тут и там. Одна из них – отпечаток птичьей лапы – ещё не пересохла. Госпожа Чэнь подняла ногу, чтобы наступить на след, но служанка поспешно остановила её:

– Госпожа! Госпожа! Нельзя наступать в звериные следы на дороге!

– Почему? – удивилась та, останавливаясь с занесённой над лужицей ногой.

– Есть поверье, что женщина, наступившая в звериный след, забеременеет и родит демона!

Госпожа Чэнь не была суеверной, но эти слова задели её за живое – она была хоть и молода, но бездетна, и это её очень огорчало. Супруг её, градоначальник Чэнь, любил жену, но она, неспособная родить наследника, непременно окажется покинутой, когда другие жёны или наложницы принесут потомство.

– Вот и славно, – сухо сказала она и впечатала ногу в птичий след. – Видно, только на помощь демонов и придётся рассчитывать, чтобы родить наследника семье Чэнь.

Телесная душа сочла её тело подходящим и влетела в неё, женщина в чёрном не успела остановиться и влетела следом, столкнувшись с телесной душой – и сливаясь с ней воедино.

Госпожа Чэнь не знала, что уже носит под сердцем ребёнка. Телесная душа не могла занять место человеческой души, потому прилепилась к зародышу и отпочковалась от него в ещё одного ребёнка – точную копию первого.

Вернувшись домой, госпожа Чэнь почувствовала себя дурно, и призванный лекарь сообщил супругам, что их чаяния сбылись – линия семьи Чэнь не прервётся, у них будет наследник.

В установленный срок госпожа Чэнь родила близнецов, сросшихся тыльной стороной ладони. Лекарь искусно разделил их. У одного из мальчиков на груди было небольшое родимое пятнышко – как раз на том месте, откуда у изначального владельца тела вырвали сердце. Во всём остальном дети были одинаковы.

Телесная душа, как и бессмертная, позабыла о том, кому принадлежала до своего нового воплощения. Женщина в чёрном надолго погрузилась в забытье – ведь сознание младенца хрупко и не выдержало бы её присутствия. Обе они пробудились, когда Чэнь Ло – новое вместилище телесной души У Минчжу – был смертельно ранен собственным братом.

Женщину в чёрном выкинуло из его тела, как что-то постороннее, и она могла лишь со стороны наблюдать за тем, как оно умирает. Телесная душа пробудилась немного позже, когда спасший раненого Чэнь Ло мальчишка-лекарь накормил его загадочными пилюлями. Созданные из крови птичьего демона – золотой птицы, они пробудили в Чэнь Ло не только телесную душу, но и связанное с нею давнее обещание – клятву Крыльев. И пилюли, вместо того чтобы излечить его, медленно отравляли его проклятием клятвопреступника.

Уже потом, когда к У Минчжу вернутся все три души, а вместе с ними и память, ему захочется отделиться от тела Чэнь Ло и собственноручно придушить его – за всё то, что он наделал: не сохранил непорочность, мечтал о других женщинах, когда рядом с ним была она – предназначенная ему, его наречённая!

Но это будет позже, а пока он, уже начавший обретать истинную форму, но ещё не обретший сознания, лежал головой на коленях Цзинь Цинь, и перед его закрытыми глазами мелькали события жизни – обеих жизней, ворона У Минчжу и человека Чэнь Ло.

Когда души сольются, он очнётся и станет самим собой.

И это будет…

Прямо сейчас.

115. Безрадостные мысли

Когда Чэнь Ло упал, Цзинь Цинь сумела перехватить его и уложить головой себе на колени. Он был как мёртвый теперь – ни тёплого отзвука дыхания, ни лёгкого трепета сердца в груди. Чанцзянь, который валялся поодаль, яростно дрожал, но обрести человеческую форму – пока его хозяин был без чувств – не мог, недоставало сил. Цзинь Цинь подтянула его ближе, и чёрные ножны впились юноше в бок. Но как меч ни звал хозяина, тот ни откликался, и влиться в него тонкой струйкой духовной силы – как он уже делал прежде – меч тоже не мог.

Давно отпочковавшаяся душа не могла влиться в физическое тело. Прежнего, точно подогнанного под неё уже не существовало, а этим полновластно владела телесная душа, которая отчего-то предпочла впустить первородную, птичью душу и слиться с ней, а его, бессмертную демоническую душу, отторгла.

Чанцзянь не хотел этого признавать, но он давно уже перестал быть всего лишь частью чьей-то души – в нём пробудилась его собственная.

Цзинь Цинь ничего не знала о терзаниях меча, но и её мысли были безрадостны. Она вглядывалась в бледное, без кровинки лицо Чэнь Ло… или это уже был У Минчжу? Сможет ли он вообще стать У Минчжу? Вернутся ли к нему воспоминания? Почему она вообще решила, что его память должна вернуться вместе с первородной душой? А если и память будет не его, а того, самого первого Ворона – Цзинь-У? Если он откроет глаза и не узнает её? Да и как он сможет её узнать, даже если всё вспомнит? Она застряла в смертном теле, в птицу может превращаться ненадолго, да и то в бескрылого урода.

На что она ему такая – без крыльев?

Она вздохнула, отвела взгляд и слегка вздрогнула, почувствовав коленями пульсацию. Вероятно, сердца слились и теперь пытались восстановить кровоток. Воздух вылетал из бледных губ рваными вздохами, конечности судорожно подрагивали. Верный признак того, что он скоро очнётся!

Кто этот он – Чэнь Ло или У Минчжу?

Цзинь Цинь приложила ладонь к его груди, вслушиваясь. Чёткий, размеренный стук, нисколько не похожий на человеческий, с двойной птичьей дробью в конце – тук, тук-тук, тук, тук-тук…

Значит, всё-таки У Минчжу.

«Нужно прежде убедиться, что он в порядке, – вяло подумала она, не представляя, как это сделать, – что сердце принялось. А уж там…»

Она уже решила, что покинет его, прежде чем он вообще успеет сообразить, кто она такая. Для него она будет лишь тенью, случайной человеческой попутчицей, которая выполнила обещание – дала ему «противоядие» – и исчезла из его жизни, как и было оговорено.

Пожалуй, лучше бы воспоминания к нему не возвращались. Вспомнит, что он ворон, и довольно с него. Он поймёт, что находится у гор-близнецов, и без труда отыщет дорогу домой, на гору Хищных Птиц, поскольку вороны, как он сам не раз хвастался, слишком умны, чтобы заблудиться в двух горах. Там его ждут. Там его встретят с распростёртыми объятьями. Там он позабудет о невзрачной птичке, которую встретил в прошлой жизни на чужой горе… А даже если и нет, то всё равно не сможет её разыскать – Цзинь Цинь сейчас лишена духовных сил, он попросту не почует её среди сотен других смертных душ.

Хоть бы так и было.

Его тело вдруг выгнулось, точно кости ломались изнутри, и воспарило вверх, зависая в воздухе против всех законов природы. Чёрный меч буквально запрыгал по земле, но подняться следом не смог. Тело, ещё напоминавшее Чэнь Ло, дёргалось, корчилось, хрустело суставами, а может, и костями, возвращая себе первоначальный облик, так хорошо знакомый Цзинь Цинь – У Минчжу. Глаза его были закрыты, но она уже могла различить золотые искры, вылетающие из-под дрожащих ресниц. Когда он откроет их, они будут янтарные, завораживающие – глаза ворона.

А потом раздался влажный звук разрываемой плоти, кровь разлетелась фейерверком, и ошарашенная Цзинь Цинь увидела, как за его спиной взметнулось два окровавленных крыла со слипшимися перьями. Кровь не задерживалась на них надолго – превращалась в маленькие кровавые жемчужины, что развеивалась золотой пылью, теряясь в солнечном сиянии, одна за другой, одна за другой, пока через кровавую сеть не проступил настоящий цвет его крыльев – чёрные снаружи, золотые изнутри, крылья нового Цзинь-У…

Он открыл глаза – тёмные, как пучина, в них двумя золотыми точками проступили птичьи зрачки – и устремил невидящий взгляд прямо перед собой.

Он вернулся – на счастье или на беду, кто знает…

116. «Плохая из тебя лгунья»