Джин Соул – Гоцюй (страница 80)

У Минчжу скрестил руки на груди, нервно тарабаня пальцами по предплечьям. Если её запрут, и она не сможет к нему выбраться, он отобьёт её силой. Легко не будет, если на него накинутся всем скопом – обычная тактика певчих птиц против хищника, – но у него в рукаве есть парочка трюков, которые могут обеспечить ему небольшую фору.

Выбраться с чужой горы трудно, но он сможет. А вот дальше…

Он заберёт Цзинь Цинь на свою гору. Матушка уже знает, отец возражать не будет, когда увидит золотые крылья будущей снохи. Старейшины, конечно же, поворчат, но шаман встанет на сторону пробужденной пары цзинь-и… Почему же ему так неспокойно на душе?

Да потому, что он не единственный ворон на горе Хищных Птиц.

Эта мысль не давала У Минчжу покоя с того самого дня, как он осознал собственные чувства к Цзинь Цинь.

На горе Хищных Птиц есть и другие вороны, и другие птицы – получше его. У кого-то ярче оперение, у кого-то острее клюв, а кто-то умеет петь. Что, если Цзинь Цинь понравится кто-то другой?

Насколько глубоки её чувства? Настоящие ли они? Да, конечно, и на горе Хищных Птиц говорят, что любовь рождается в супружестве, а всё остальное – лишь преходящая влюблённость. Сам У Минчжу уверен, что Цзинь Цинь – его птица, другой ему не надо, и красная нить тому подтверждение.

Но что, если?..

Он никогда ещё не был так не уверен в себе.

Они в неё сразу же влюбятся, как только увидят. Не могут не влюбиться. Мозг у всех воронов устроен одинаково: увидел блестящую вещь – хватай и неси в гнездо, припрячь, чтобы никто другой не видел, и любуйся. Им даже не нужно знать, какая она на самом деле. Кузены не упустят случая выхватить блестящую диковинку из чужого клюва.

Он так ясно себе представил эту картину, что едва не захлебнулся уксусом. Он сел на постели, крепко сжимая пальцы в кулаках.

Ну уж нет! Цзинь Цинь принадлежит ему – или будет принадлежать.

Это решение стоило ему всего – и её, и его собственной жизни. Но как мог он знать, что всё так обернётся?

110. Планы поменялись

Западный склон горы Певчих Птиц встретил его неприветливо. У Минчжу, разумеется, не привёл бы сюда Цзинь Цинь, предварительно не разведав обстановку, а потому прилетел загодя – и едва не сбился с пути. Что-то не так было с магнитным полем. Если бы он летел чуть быстрее, не справился бы с поворотом и разбился об неожиданно возникший перед ним горный крен. Под ним белели старые птичьи кости. Понятно теперь, куда пропадают случайно залетевшие на гору птицы.

К западному склону вело несколько троп – заброшенных, давно нехоженых, отвоёванных превратившимися в сухостой травами. У Минчжу выбрал наугад одну из них, чтобы вернуться к полю чжилань. Нужно было проверить, можно ли вообще по ней пройти: всё-таки Цзинь Цинь девушка. Всю дорогу его преследовал заунывный шелест скособоченного бамбука, который рос там и сям. И мысли – те, что не давали ему спать всю ночь, посеянные неуверенностью.

Он остановился как вкопанный, не дойдя до поля чжилань. Под деревом стояла Цзинь Цинь и разговаривала с какой-то чёрной птицей. Сердце у У Минчжу упало: неужели его опасения сбылись? По счастью, он подавил растущее внутри кровожадное желание прежде, чем оно его захватило полностью. Вороны жестокие птицы, но далеко не глупые. Из доносящихся до него реплик Цзинь Цинь, он понял, что та приняла самозванца за него! Это его покоробило. Да как можно было перепутать ворону с вороном? А впрочем, она изначально плохо различала оба вида – и в первую их встречу обозвала его вороной на голубом глазу.

– С кем ты разговариваешь? – спросил он, неслышной тенью скользнув девушке за спину.

Она обернулась, потрясённо уставилась на него, потом на сидящую на ветке ворону и ойкнула. У Минчжу легко мог понять, о чём она думает. Не сказать чтобы это его порадовало.

– Перепутать меня с какой-то вороной! – горько сказал он и швырнул в самозванца комком земли. – Не можешь собственного жениха от самозванца отличить? Серьёзно, что с твоими глазами?

– Всё в порядке с моими глазами. Просто испугалась.

– Чего?

– Ты был какой-то потрёпанный… он был, – сейчас же исправилась она. – Я подумала, что-то случилось…

– Что со мной могло случиться… Ладно, забудь. Что нового на этой стороне?

Цзинь Цинь пожала плечами:

– Птицы готовятся к свадьбе.

– Ты сбежала?

– Меня не запирали.

А вот это было неожиданно. Забыли в предсвадебной суете? Как такое возможно? Никто не был бы настолько небрежен, чтобы позабыть о столь древней традиции. Или подумали, что ей и в голову не придёт сбежать? Она ведь такая послушная птичка, всегда слушается отца и мачеху…

– Странно, но это нам даже на руку, – заключил У Минчжу. – Давай не будем прятаться на западном склоне, а улетим?

– Куда? – не поняла она.

– Не «куда», а вообще. Никто и не заметит, как мы улетим, раз все заняты предсвадебными хлопотами. А когда хватятся, будет уже поздно.

– Да меня ж там заклюют! – ужаснулась девушка, сообразив, что он имеет в виду.

– Вот ещё, – на этот раз и вправду обиделся У Минчжу. – На нас наговаривают. Вот только… вряд ли ты долетишь, если лететь птицами. Ты вообще умеешь летать?

По её неуверенному взгляду он понял, что его догадки верны, а её слова лишь подтвердили их:

– Никто не стал бы учить женщину летать. Это запрещено.

– Я мог бы, но времени у нас, к сожалению, нет, – развёл руками У Минчжу. – Поэтому сбежим через магический пояс горы – тем же способом, каким я добираюсь сюда каждый раз.

– Что такое магический пояс горы? – сейчас же спросила Цзинь Цинь, но он уже не удивлялся её незнанию. Женщин на горе Певчих Птиц, похоже, вообще ни во что не ставили.

Вдаваться в подробности он не стал, наскоро, в двух словах объяснил, как устроены духовные горы-близнецы и принцип кольцевых порталов вокруг них.

– Но разве не опасно путешествовать с помощью порталов? – поёжившись, спросила она. – А если перепутаешь и влетишь не в тот? Что тогда?

– Я же ворон, – успокоил её У Минчжу, – я давно запомнил, какой куда ведёт, и не ошибусь даже с закрытыми глазами.

– Давай лучше с открытыми, – возразила она, и он не без труда скрыл смешок.

Прутиком на земле он схематично нарисовал гору и потыкал в искомое место:

– Заночуем здесь, под прикрытием энергии Инь. Улетим на рассвете.

– Почему не сразу же? – не поняла Цзинь Цинь.

У Минчжу отвёл глаза:

– Чтобы энергия Инь поглотила наше присутствие. Она сбивает птичьи ориентиры. К тому же птицы плохо видят в сумерках.

– Разве ты не говорил, что отлично видишь и летаешь в темноте? – с подозрением напомнила Цзинь Цинь.

– Я-то да, а ты?

– Я не пробовала, – смутилась она.

– О чём я и говорю.

Он протянул ей руку:

– Ты со мной? – и, прежде чем она успела ответить, крепко сжал её ладонь и повлёк девушку за собой – прочь от поля чжилань.

– Давай хотя бы мотыжку захватим… – пропыхтела Цзинь Цинь.

– Нет, – категорично сказал У Минчжу. Ещё не хватало!

– Женщине и мужчине неприлично за руки держаться! – Она попыталась высвободиться. – Отпусти!

– Чтобы ты нос себе разбила?

– Я не цыплёнок!

– Я знаю, я видел твои крылья.

– Я уже оперилась!

– Да знаю я, знаю. Не переживай так. Мы же не чужие друг другу? Нам можно за руки держаться. К тому же, никого, кроме нас, здесь нет, а значит, и смущаться нечего.

Цзинь Цинь перестала вырываться, но быстрее от этого у них идти не получалось. Тропа извилисто уходила вверх и так и норовила сделать подножку. У Минчжу предложил понести девушку, но та отказалась наотрез – «я же не цыплёнок» и дальше в том же духе – и упрямо волочилась следом, спотыкаясь на каждом шагу и пропуская крепкие словечки сквозь зубы.

– Обязательно так высоко взбираться? – недовольно пропыхтела она.

– У вершины порталы отзывчивее.

– А?