Джин Соул – Гоцюй (страница 28)

– Будешь?

А-Цинь отчаянно помотала головой.

– Змеи вкусные, – оправдывающимся тоном сказал он, но настаивать не стал и доел змею сам.

– Вы… вы там, поди, ещё и птиц едите? – дрожащим голоском спросила А-Цинь.

У Минчжу с лёгким недоумением посмотрел на неё:

– А что?

Он не отрицал!

– Как можно!

У Минчжу вприщур поглядел на неё, понял, что она имеет в виду, и лениво сказал в ответ:

– Так ведь это обычные птицы. Они не умеют превращаться.

– Цзинь-у чудовища! – выпалила А-Цинь.

– Оу, – спокойно отозвался он, – ты только сейчас это поняла?

– Ты… ты…

– Но цзинь-я ничуть не лучше, – усмехнулся У Минчжу, глядя ей прямо в глаза. – Цзинь-у, по крайней мере, не отрывают крылья себе подобным.

А-Цинь поняла, что ворону как-то удалось пробраться в храм и подглядеть. Лицо её сразу стало унылым. В самом деле, какое она имела право так говорить о цзинь-у?

– Цзинь-я тоже чудовища, – согласилась она понуро.

Он засмеялся.

– Что смешного? – не поняла А-Цинь.

– Ничего. Просто подумал, что раз мы оба чудища, то у нас гораздо больше общего, чем мы думали, – объяснил он уже серьёзно.

«А мы разве думали?» – удивилась А-Цинь.

Но кто знает, что было в голове у этого ворона? Он опять засмеялся, превратился в чёрную птицу и стал упоённо кувыркаться на ветке.

«Нет у меня ничего общего с этой придурковатой птицей», – решительно подумала А-Цинь.

Но наблюдать за ним было весело.

39. Светлячковый фонарь

Ворон исхитрялся прилетать едва ли не каждый день. А-Цинь уже привыкла, что он слоняется поблизости, или кувыркается на облюбованной ветке, или даже снисходит до того, чтобы помочь ей выполоть сорняки. Но кое-что её смущало: он никогда не забывал принести ей гостинцы, в основном, сладости или игрушки, к примеру, бамбуковую вертушку-стрекозу. Но ей-то нечем было одарить его в ответ!

У Минчжу ничего и не требовал, но А-Цинь казалось несправедливым, что он ничего не получает взамен. А то, что она пыталась ему всучить, скажем, зёрен из своего обеда, решительно отвергалось. Не считая платка, он ничего не взял.

«Быть может, – решила А-Цинь, – нужно проявить фантазию, чтобы заинтересовать этого привередливого ворона?»

Разумеется, собственное пёрышко дарить ему в ответ А-Цинь не собиралась. Своё-то он не подарил, а всучил, уверив себя, что ей до одури хочется его получить. Мало ли, что он там себе надумал, это очень неподобающий поступок.

О вышивании ещё одного платка для него и речи быть не могло! Конечно, он сдержанно похвалил её работу, но А-Цинь прекрасно понимала, что это простая вежливость. Она ведь в самом деле напортачила с изнанкой. Да и снова исколоть пальцы ей нисколько не хотелось. С «уроками» на заданную тему она выучилась справляться без особых для себя потерь: когда десятки раз делаешь одно и то же, поневоле научишься. Но для платка в подарок нужно было проявить фантазию и импровизировать, отсюда и спутанные нитки на изнаночной стороне. Да и куда ему столько платков?

А-Цинь была рассеянной весь день и «уроки» выполнила абы как, лишь бы со счётом сошлось. Но проверять их в этот раз было некому, госпожа Цзи, говорят, занемогла и не выходила из собственных покоев вот уже несколько дней. Птицы перешёптывались и сплетничали, самой горячей сплетней было: «Госпожа Цзи готовится снести яйцо». Надёжные источники в лице служанок это опровергли, но слухи продолжали плодиться.

А-Цинь подумала машинально, что если бы у матушки с отцом появился общий цыплёнок, то, быть может, наследником назначили бы его и ей не пришлось бы проходить «испытание наследницы». Но эта мысль ей не понравилась, ведь тогда она бы никогда больше не увиделась с У Минчжу. Её бы сразу выдали замуж и отослали в клан боевых петухов. Она невольно поёжилась, когда подумала об этом.

Её жених-то никогда ничего не дарил ей, он сюда и носу не казал. Да он бы и не додумался без чужой подсказки! У Минчжу действительно по всем статьям его лучше. А-Цинь слегка покраснела при мысли об этом. Это были его собственные слова, а она с ними запоздало согласилась. Как неловко!

Она вспомнила, как он улетал от неё в сумерках, и загорелась:

– Я знаю, что ему подарить!

Дождавшись ночи, А-Цинь вышла из дому, чтобы набрать светляков. Если посадить их в бамбуковую коробочку, то можно использовать её как фонарик. Птицы так и делали – привязывали коробочки к поясам, чтобы освещать себе дорогу.

– Это тебе, – сказала А-Цинь, на ладони протягивая ему бамбуковую коробочку.

У Минчжу по-птичьи наклонил голову, разглядывая подарок. Внутри что-то скреблось, он это слышал, потому и не торопился забирать.

– Я не ем жуков, – наконец сказал он.

– Это не еда, – сердито возразила А-Цинь.

У Минчжу издал задумчивое мычание, потом как-то сразу оживился и воскликнул:

– Там боевые сверчки?

– Что? – переспросила А-Цинь.

Поняв по её реакции, что ошибся, У Минчжу сник и объяснил:

– Вороны часто устраивают бои сверчков ради развлечения. Я подумал, что на горе Певчих Птиц могут водиться какие-нибудь редкие виды сверчков…

– Обычные у нас сверчки. И как вообще можно заставлять бедных сверчков драться? – возмутилась А-Цинь.

– Никто их не заставляет, они сами в драку лезут, стоит им встретиться один на один, – возразил У Минчжу, – нужно только устроить им такую встречу.

– Это одно и то же!

– И вовсе не одно и то же.

– В общем… – А-Цинь решительно впихнула ему в руки бамбуковую коробочку. – Там не боевые сверчки. Там светляки.

У Минчжу высоко выгнул бровь:

– А на горе Певчих Птиц устраивают бои светляков?!

– Нет! Это светлячковый фонарь.

Теперь уже настала очередь У Минчжу спрашивать:

– Что?

А-Цинь терпеливо объяснила, для чего птицам такие фонарики. У Минчжу отчего-то развеселился. Она укоризненно на него поглядела.

– Нет-нет, не подумай ничего такого, – замахал он руками, но смеяться не перестал. – Отличная штука, особенно если держать её в когтях, когда летишь. Можно напугать других птиц.

– Напугать? – растерялась А-Цинь.

– Ага. Вороны же чёрные, в темноте не видно, а зелёный свет в коробке похож на призрака, – радостно принялся объяснять он. – Вот будет потеха!..

А-Цинь уже сто раз успела пожалеть, что подарила ему светлячковый фонарь, но не отбирать же? Тем более что он сразу пресёк все её попытки, высоко подняв подарок над головой.

– Раз подарила, так не забирай, – укорил он. – Мне нравится.

– Я его тебе не для того дарила, чтобы ты им птиц пугал, а чтобы не сбился с пути в темноте!

– Одно другому не мешает, – возразил он.

«Во́роны исключительно пакостные птицы», – подумала А-Цинь.

Как бы она удивилась, узнав, что У Минчжу был полностью с ней согласен.

40. Сколько лет этому молодому господину?