Джин Соул – Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3 (страница 8)
Мысль, что ему и на обратном пути придётся окунаться в воду, не слишком радовала. Он уже устал, от горячей воды и пара его разморило, он с трудом передвигал лапы, тем более что источники шли, так сказать, в гору. Ху Вэю всё было нипочём.
Но Ху Вэй нервничал, и это было заметно даже Ху Фэйциню.
«С чего бы?» – удивился он и предположил, что тот ерошится из-за грядущего и неизбежного наказания, которое ему прилетит, когда Ху Цзин узнает, что он не только полез в запретные источники, но и Лисьего бога с собой потащил!
Выбравшись из девятого источника, Ху Фэйцинь расставил лапы и принялся вертеть головой, отряхиваясь. Смысла в этом не было, ведь предстоял ещё и обратный путь, но ему хотелось вытряхнуть налившуюся в уши воду. Было бы неплохо, если бы лисы ещё умели сворачиваться и выжимать себя, но нечего и мечтать.
Ху Вэй тоже отряхнулся, но как-то вяло, покосился на Ху Фэйциня… И в одно движение схватил его зубами за загривок. С такой силой, как хватал за руку, не разрывая связь их Ци при совместных тренировках. Ху Фэйцинь потрясённо затявкал. Он хорошо затвердил Лисье Дао и помнил, как Ху Вэй говорил ему, что в лисьем обличье нельзя практиковать никакой обмен энергией, это строжайше запрещено! Ему стало страшно, когда он сообразил, что обряд Олисичествления, должно быть, и состоял именно в этом, а вовсе не в девятикратном погружении в источник, и это точно никакого отношения не имело ни к его ранам, ни к ссадинам. Ху Фэйцинь взвыл от ужаса, шерсть встала дыбом, в животе свернулся липкий холодный комок, Лисье пламя взвилось так, точно его стегнуло порывом сильного ветра. Глаза Ху Фэйциня были широко раскрыты и полны беспредельного страха, он ждал, что в любую минуту произойдёт что-то ужасное, не зря ведь выставляют запреты, а подобное было в Лисьем Табу! Ху Вэй сам ему говорил, когда они жили на Лисьей горе! Но ничего не произошло, ровным счётом ничего, разве только превратился из лиса в человека.
Ху Вэй ухватил его за руку и потянул, чтобы поднять, но Ху Фэйцинь только проскользнул животом по камням, точно ящерка: руки и ноги у него были и без того слабые от многократных погружений в горячую воду источников, а страх отнял последние силы.
– Да лапы у тебя отнялись, что ли? – недовольно рыкнул Ху Вэй, схватил его за плечи и поставил на ноги.
Ху Фэйцинь несколько опомнился, зарычал, и приложил массу усилий, чтобы вцепиться Ху Вэю в физиономию или хотя бы в волосы, и при этом ещё и попытался его укусить. Ху Вэй легко перехватил его руки и держал на некотором отдалении от себя, так что Ху Фэйцинь мог только сверкать на него глазами и щёлкать и скрежетать зубами.
– Сдурел? – как ни в чём не бывало воскликнул Ху Вэй.
– Ах ты, паскудный лис! – прорычал Ху Фэйцинь сквозь зубы. – Лисье Табу нарушил!
– А? – отозвался с недоумением Ху Вэй, потом протянул со смехом: – А-а… вот ты о чём…
Ху Фэйцинь долго ещё бился в его руках, изрыгая совершенно потрясающие по лисьим меркам проклятия и стараясь укусить или оцарапать Ху Вэя, но тот держал крепко, выжидая, когда Ху Фэйцинь обессилеет и перестанет. Через какое-то время Ху Фэйцинь обмяк, Ху Вэй его отпустил… и Ху Фэйцинь тут же вкатил ему знатную оплеуху! Ху Вэй потёр скулу с таким видом, точно был даже доволен этим развитием событий. Он и был доволен.
– Возвращаемся, – сказал он, потянув Ху Фэйциня за руку. – Как бы нас тут не застукали.
– Чтоб тебе хвост дверью прищемило! – выругался Ху Фэйцинь.
Видя, что Ху Фэйцинь не собирается его слушаться, Ху Вэй подхватил его на руки, и возвращались они уже так. Видимо, решил Ху Фэйцинь, обратный путь надо было проделывать в человечьем обличье. У первого источника Ху Вэй поставил Ху Фэйциня на ноги и принялся натягивать на него одежду.
– Я сам! – буркнул Ху Фэйцинь, отпихивая его локтями.
Ху Вэй терпеливо сносил все тычки и ругань, но в юго-восточный павильон Ху Фэйциня всё-таки отнес: ноги у того подламывались, он не смог сделать и двух шагов.
– Тебе надо выспаться, – сказал он, укладывая Ху Фэйциня на кровать.
Тот заворчал и полез под одеяло, костеря Ху Вэя во все оскрёбки. Скоро ругань сбилась на невнятное бормотание, а потом и вовсе затихла.
Ху Вэй не ложился. Он принёс льда в миске и сидел возле кровати: если Ху Фэйцинь проснётся и захочет пить, то он накормит его льдом.
Но Ху Фэйцинь беспробудно продрых до самого утра.
[218] «Подшёрсток» обряда Олисичествления
Солнечный луч пригрелся у него прямо на лице и разбудил. Ху Фэйцинь чихнул, вжал ладони в лоб и приоткрыл глаза. Павильон был залит солнечным светом, судя по интенсивности яркости – дело клонилось к полудню. Ему не хотелось признавать, но он хорошо выспался. Мысли о вчерашнем происшествии вернулись и наполнили голову клубком копошившихся крыс. Он по милости Ху Вэя нарушил Лисье Табу!
Ху Фэйцинь хорошенько двинул локтем в сторону, очень надеясь, что если Ху Вэй ещё спит, то непременно свалится с кровати от этого толчка. Но Ху Вэя там не было. Ху Фэйцинь перекатился на бок и поглядел на постель. Она не была смята, значит, вчера он вообще не ложился, и в павильоне его не было. Улиснуть вздумал от праведного гнева проспавшегося Ху Фэйциня?
В миске возле кровати он заметил кусочки подтаявшего льда. Он перекатился ещё ближе к краю кровати и бросил в рот несколько кусочков, чтобы утолить жажду. Краем глаза он заметил, как из-под кровати вытянулась чёрная лапа, пошарила по полу в поисках миски, которую Ху Фэйцинь невольно передвинул, и спряталась обратно.
– Сяоху? – сказал Ху Фэйцинь, свешиваясь с кровати и заглядывая вниз.
В темноте под кроватью мерцали лисьи глаза. Недопёсок смущённо хихикнул и облизнул усы. Судя по тому, что морда у него была мокрая, он всё утро до пробуждения Ху Фэйциня лакомился льдом. Ху Фэйцинь придвинул ему миску, Недопёсок просиял и сунул обе лапы в лёд, чтобы набить себе пасть дармовщинкой. Он не знал, когда вернётся Ху Вэй, но надеялся, что к этому времени успеет наесться льда вдоволь.
– А они всё ругаются, – сообщил Недопёсок, хрустя кусочками льда с непередаваемым удовольствием.
Ху Фэйцинь подумал, что он говорит о главах Великих семей, но тут услышал за дверью павильона голоса Ху Вэя и его отца и понял, что Недопёсок имел в виду их. Расслышал он лишь обрывочные фразы, но предположил, что Ху Вэй получил выволочку за ночную вылазку в запретные лисьи источники.
– …ты сын!
– Ха! Его отец Небесный император, у нас война с Небесами на носу. Как ты себе это представляешь?
– …обряды!
– …эти обряды!
– Я Лисий бог, между прочим, – пробормотал Ху Фэйцинь. – Разве на меня вообще действуют Лисьи Табу?
Он закатал рукав нижнего одеяния и поглядел на руку. Синяки и ссадины выглядели лучше, чем накануне. Ху Фэйцинь решил, что источники всё-таки были целебными, а Ху Вэю просто шлея под хвост попала. Если бы Ху Цзин об этом узнал, что бы он с Ху Вэем сделал? У Ху Фэйциня было сильное искушение это проверить, но он его преодолел.
Ху Фэйцинь оделся и вышел из павильона. Ху Цзин бросил ругать сына и уставился на него. Ху Вэй не казался особенно расстроенным отцовской выволочкой, наоборот, он был преисполнен гордости.
Ху Фэйцинь прочистил горло и сказал:
– Лао Ху, он отвёл меня в лисьи источники, чтобы залечить мои раны от небесного железа. Не ругайте его слишком сильно.
«Он уже своё получил», – мысленно добавил Ху Фэйцинь.
– Что?! – вытаращил глаза Ху Цзин и обрушился почему-то снова на Ху Вэя: – Ах ты, лисий сын! Так ты ещё и не сказал ему ничего?!
– О чём это вы? – не понял Ху Фэйцинь.
– А не пора уже на совет с главами Великих кланов? – спросил Ху Вэй с надеждой.
– Разумеется, пора, – буркнул Ху Цзин, – они давно уже собрались и ждут Хушэня. Ну и задам я тебе, лисий ты сын, – свирепо добавил он, глядя на сына, – когда совет закончится!
Ху Фэйцинь попытался расспросить у них, что это была за оговорка, но безрезультатно.
«Ну и ладно, – с некоторой обидой подумал он, – у Сюань-цзе расспрошу после совета».
Главы Великих семей действительно уже собрались и ждали Лисьего бога. Гуй Ин сдаваться была не намерена.
– Что касается вчерашнего разговора, – сладко сказала она, – то не лучше ли спросить об этом у самого Лисьего бога? Быть может, он предпочёл бы какой-нибудь другой клан демонов, а не лисий. Лисьему богу оставаться в лисьем клане – как банально!
Ху Фэйцинь прокашлялся, собираясь сказать, что вообще-то лисий клан его вполне устраивает – не считая одного наглого лисьего демона, который совсем страх и совесть потерял, но это он определённо озвучивать не собирался. Ху Вэй перебил его:
– Мы прошли обряд Девяти священных источников. Как его
– Примите мои поздравления, – зубасто улыбнулся Лао Лун.
Ху Фэйцинь тупо посмотрел на него, потом на Ху Вэя. На лицо его поползла краска негодования, глаза раскрылись не по-лисьи широко, когда он понял, о чём говорил Ху Вэй. Обряд Олисичествления – это не Лисье Табу, а «лисий союз», или обряд Девяти клятв! Будучи Господином-с-горы, он слышал о нём в мире людей, но и подумать не мог, что в лисьем существует такой же. Заключался же он в следующем: два просветлённых или бессмертных мастера, решивших идти вместе по пути совершенствования и совместной культивации, произносили девять священных клятв – быть верными себе и друг другу, не поддаваться мирским искушениям, ставить другого прежде себя, никогда не покидать друг друга, идти одним путём и так далее в том же духе. На самом деле, если бы Ху Вэй предложил ему пройти этот обряд открыто, Ху Фэйцинь наверняка согласился бы. Но Ху Вэй его подлым образом обманул. Как тут не разозлиться? Ху Фэйцинь вскочил на ноги.