Джин Соул – Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3 (страница 58)
Шу Э никогда не задумывалась прежде, что бывает с непроштампованными списками. Если не подтвердить смерть печатью – что тогда? Вероятно, предначертанное изменится, и смерть не наступит. А ей только это и было нужно.
С добычей она поспешила в мир смертных.
Чангэ едва передвигал ноги, волоча за собой мотыгу. Умерло ещё несколько человек, нужно было вырыть для них могилы. Платок, повязанный на лицо, скрывал обсыпанные язвами губы. Россыпь язв спускалась по виску к скуле, левый глаз заплыл и плохо видел, веко превратилось в жабье.
Чангэ ясно представлял себе, что будет дальше: жизнь в нём теплится ещё, потому что он бывший небожитель и занимался культивацией, но каким бы сильным ни был его дух, увы, жизнь или смерть зависит от физического тела, а оно становится слабее с каждым днём, болезнь точит его, как термиты древесину.
«Ещё несколько дней – и я умру», – подумал он почти спокойно.
Если эта физическая оболочка умрёт, он или переродится, или вернётся в Небесный дворец. Второе означает непременную смерть, первое – отсроченную. Чангэ не был уверен, что если получит новое тело, то сможет достичь былого уровня культивации, ну а если он вернётся на Небеса, то брат позаботится, чтобы он или был заточён в темницу, или был умерщвлён безвозвратно.
Особых сожалений он не испытывал. Если бы не Шу Э…
«Моя смерть её подкосит», – подумал Чангэ.
Шу Э не появлялась уже несколько дней.
«Вот и хорошо, – думал Чангэ. – Быть может, я умру раньше, чем она вернётся. Так легче».
Но Шу Э пришла. Она всплеснула руками, отняла у Чангэ мотыгу и силой увела его обратно в Речной храм. Чангэ был слишком слаб, чтобы возражать.
Состояние Чангэ Шу Э потрясло. Она впилась глазами в лицо Чангэ, изуродованное жабьими язвами, губы дрогнули. Она наивно полагала, что раз украла список смерти и не проштамповала его, то болезнь отступит. Нет, она просто отсрочила неизбежное: пока печать не опустится на должное место, Чангэ будет мучиться, не способный умереть. Шу Э прикусила губу, скомкала одежду на груди. Список смерти словно воспламенился и терзал её кожу.
– Не приходи больше, – сказал Чангэ. – Ты заразишься, Шу Э. Эта болезнь поразила даже меня.
– А то я не вижу, – буркнула Шу Э, заставляя Чангэ лечь на циновку. – Ты должен отдыхать и пить женьшеневый отвар, что я тебе оставила, а не бродить по деревне. Как ты наберёшься сил, если будешь их тратить попусту? Пей! – И она придвинула к губам Чангэ чашку с отваром.
Чангэ знал, что это не поможет, но послушно открыл рот. Шу Э вытерла ему губы краем рукава, пристально оглядела его, заметила, что язвы переметнулись уже и на шею. Она встала, чтобы нагреть воды и промыть гнойники, но Чангэ удержал её за край рукава:
– Останься.
«Не при таких условиях я хотела, чтобы ты мне это сказал», – с болью подумала Шу Э и села обратно у циновки.
– Я должен был раньше тебе сказать, – чуть улыбнулся Чангэ. – Послушай… Человек ты или ещё кто, да хоть демон из самого ада… Это неважно. Я всё равно бы полюбил тебя. Прости, что это было так недолго.
Шу Э заскрежетала зубами, её лицо исказилось.
– Прощаться ты, что ли, со мной вздумал? – процедила она.
Голос её сейчас ещё меньше напоминал человеческий, он будто исходил не из рта Шу Э, а откуда-то со стороны… со всех сторон.
– Да, – сказал Чангэ, – потому что так полагается, потому что я скоро умру…
– Как будто я тебе это позволю!
– Шу Э, от тебя это не зависит, – возразил Чангэ.
– Только от меня это и зависит! – крикнула Шу Э, вскакивая на ноги.
– Шу Э… Шу Э, подожди…
Шу Э провалилась в тени, не заботясь об их благополучии. Они рвались и лопались, пока она продиралась сквозь них в Великое Ничто. Ей нужно было сорвать на чём-то свою злость.
К моменту, когда она вышла к дворцу владыки, Шу Э уже неплохо владела собой. Лицо её было бледнее обычного, но ничего не выражало. Юн Гуаня за столом не было, и Шу Э сочла это добрым знаком. Но она всё же проверила, где Вечный судия. Разумеется, у Шэнь-цзы и нескоро ещё оттуда выйдет. Это было Шу Э на руку. Хоть в чём-то пригодилась безответственность Вечного судии!
Шу Э быстрым шагом прошла в покои Юн Гуаня. О том, что её могли видеть слуги, она не заботилась. Зачем она туда идёт? Конечно же, чтобы убраться в спальне владыки, она постоянно так делает, всем это известно, так что и вопросов не возникнет, а недовольное выражение на её лице лишь подтвердит их предположения. Юн Гуань не утруждал себя уборкой, всем это известно.
Шу Э вошла в покои владыки, притворила за собой двери и огляделась. Живописный бардак, как и всегда. Шу Э поручила теням навести здесь порядок, а сам прошла к дальнему углу, где на смыке двух стен висела карта Великого Ничто. Карта её нисколько не интересовала. Шу Э сняла её и отложила.
За картой оказалась потайная ниша, в которой стояла шкатулка из белой яшмы. Драгоценные камни на её крышке переливались, похожие на тысячи глаз. Шу Э пальцем поддела крышку, откинула её. В шкатулке лежала маленькая пилюля, похожая на янтарь или на кусочек солнца. Мешкать она не стала, забрала пилюлю и сунула её себе за пазуху, а на её место положила обыкновенный янтарный камешек. Если не приглядываться и не принюхиваться, подмены и не заметить. Шу Э навесила карту обратно и, не утруждая себя выходом через дверь, вернулась тенями в мир смертных.
Пока её не было, Чангэ стало хуже. Он полыхал жаром. Шу Э потрогала его лоб, отдёрнула руку. Горячее адского пламени! Стоило поспешить.
Шу Э почерпнула чашкой воду из бочки, размяла в пальцах украденную пилюлю и высыпала получившийся порошок в воду. На долю секунды вода вспыхнула золотом и тут же стала прозрачной, словно в неё ничего не подмешивали. Шу Э села на циновку, приподняла голову Чангэ и заставила его выпить воду – до последней капли.
– Это укрепляющий настой, – сказала Шу Э.
Чангэ забылся. Шу Э продолжала держать руку на его лбу. Почему ничего не происходит, жар не спадает, язвы не уходят? Разве это не чудодейственная пилюля, равной которой нет во всех трёх мирах?
И вот тут она почувствовала.
Вспышка была краткой, почти неуловимой, но руку Шу Э отбросило от Чангэ, словно ударом хлыста. Она никогда не видела Чангэ таким. Его красота была красотой смертного, но сейчас… Пилюля не только изгнала из него болезнь, но и вернула ему силы. Все силы, в том числе и те, что отнял у Чангэ Небесный император, изгнав его в мир смертных. Небожитель в теле смертного.
Шу Э осторожно дотронулась до его лба и ощутила прохладу. Она выдохнула с облегчением, прижалась ненадолго губами к полуоткрытому рту Чангэ. Теперь Чангэ ничего не грозит.
Шу Э вытащила список смерти из-за пазухи, поглядела на него с минуту, а потом разорвала. Сначала надвое, потом начетверо, и так далее, пока в её пальцах не осталась лишь труха. Шу Э высыпала её в очаг, огонь пожрал её, а тени по её приказу сожрали пепел и уголья. Улик не осталось.
Она прилегла рядом с Чангэ и долго глядела на его спящее лицо, на котором не осталось и тени болезни, потом поднялась и ушла в тени.
Никто, даже Вечный судия, не имел права уничтожать списки смерти. Шу Э совершила непростительное. О последствиях она и не думала.
Чангэ будет жить. Теперь Чангэ будет жить. Всё остальное не имело никакого значения.
[296] За содеянное приходится отвечать
Первое, что Шу Э увидела, вернувшись в Великое Ничто, – это угрожающее свинцовое небо, нависшее над дворцом. Юн Гуань с ледяным выражением лица ждал её у стола со списками смерти. Шэнь-цзы беспокойно переминалась поодаль, что-то говоря, но Вечный судия и головы не повернул. Шу Э подошла, и её щёку обожгла тяжёлая пощёчина.
– Как ты посмела! – гневно сказал Юн Гуань. – Ты понимаешь, что ты натворила?
Шу Э решила, что Юн Гуань обнаружил пропажу драгоценной пилюли, и сказала:
– Владыка, я знаю, что золотая пилюля ваше сокровище, но она мне нужна…
Взгляд Юн Гуаня застыл, замешательство проступило на его лице, и Шу Э поняла, что не следовало об этом упоминать: вероятно, пропажу владыка ещё не обнаружил, а гнев его был из-за пропавшего списка смерти.
– Ты ещё и… – задохнулся Юн Гуань.
Он вытянул руку в сторону, через мгновение в ней оказалась белая яшмовая шкатулка. Он поспешно открыл её, увидел кусочек янтаря и так хватил его об землю, что от янтаря остались лишь крошки.
– Ты! – багровея от гнева, воскликнул Вечный судия. – Немедленно верни пилюлю на место!
– Не могу. Я уже её использовала.
Юн Гуань уставился на неё пустым взглядом:
– Ты… что?! Ты посмела использовать пилюлю, которую Владыка миров отдал мне на сохранение? Ты знаешь, какое наказание за это полагается?
Шу Э не знала, да её это и мало волновало. Она спокойно глядела на разъярённого Вечного судию и невольно думала: «Никогда не видела, чтобы он так распалялся».
Юн Гуань заскрежетал зубами, отшвырнул бесполезную шкатулку.
– Так… это после. Ты украла список смерти. Где он? Верни его, пока Великое равновесие не нарушилось.
Шу Э с глупой улыбкой возразила:
– Не могу. Я его уничтожила.
– Ты… что?! – задохнулся Вечный судия и посмотрел на неё с таким ужасом, точно видел перед собой чудовище Бездны. – Ты… уничтожила…
– Я скормила его теням, – пояснила Шу Э, – теперь его не вернуть и не восстановить.
Юн Гуань разразился отборной бранью.
«Какая честь, – машинально подумала Шу Э, – обычно её удостаивался лишь Небесный император».