Джин Соул – Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3 (страница 57)

Шу Э увидела, что корешок женьшеня тоже лежит на столе, и нахмурилась. Не помогает даже драгоценный женьшень?

Она подождала, пока Чангэ заснёт, и быстро обежала деревню теневым взглядом. Болели практически все. Язвы проступали у рта и в углах глаз, пузырились уродливыми жабьими пупырышками, источая гной и зловоние. Воздух был наполнен предчувствием смерти.

Шу Э спешно вернулась в Великое Ничто и обнаружила, что Юн Гуань, схватившись за голову, сидит за столом, а перед ним высятся и всё нарастают стопы смертных списков.

– Что это? – в ужасе спросила Шу Э. – Почему это?

– Артефакты, – процедил Юн Гуань, – или допущения, или всё вместе.

– Кто это сделал? – воскликнула Шу Э, подхватывая рассыпавшуюся кипу бумаги и водворяя обратно на край стола. – Это дело рук кого-то из десяти владык ада?

– Что? – удивился Юн Гуань. – Конечно же, нет. С чего аду вмешиваться и нарушать равновесие миров?

Шу Э несколько смутилась. Ей почему-то подумалось, что в аду разнюхали о её частых посещениях мира смертных и решили подпортить ей жизнь неведомой хворью. Она знала, что демоны ада недолюбливают её. Причин на то было великое множество, но главной оставалась, разумеется, та, что она единственная из созданий Бездны смогла покинуть ад. Да, демоны ада вполне могли подложить ей свинью в отместку.

– Сам мир смертных породил эту болезнь, – объяснил Юн Гуань. – Миры изредка порождают неизвестные недуги, зачастую смертельные, чтобы сбросить с себя тягость мироздания. Так сказал Владыка миров.

– И что Владыка миров будет с этим делать? – ужаснулась Шу Э.

– Ничего, – пожал плечами Вечный судия и спешно прибавил, заметив поражённый и одновременно гневный взгляд Шу Э: – Не то чтобы он не хотел, он просто не может ничего с этим сделать. Это даже ему неподвластно.

– Но ведь… – задохнулась Шу Э, – сколько же людей умрёт при этом?!

Юн Гуань мрачно и едва ли не зловеще улыбнулся:

– Работёнки у нас прибавится.

[294] Терзания Шу Э

Шу Э, как и Вечный судия, могла обходиться без сна. Потребности давать отдых физическому телу, как это делали другие существа, у неё не было. А тени вообще неусыпные и всегда начеку. Но и Шу Э, и Юн Гуань поспать любили – ради собственного удовольствия. Шу Э обнаружила, что когда спишь, то снятся сны, и ей нравились эти занятные образы, приходящие в сознание невесть откуда.

Но сейчас обоим было не до сна, они работали не покладая рук, а на стол падали всё новые и новые списки смерти. Шу Э хмурилась всё чаще: стали попадаться и знакомые имена – крестьяне деревни Синхэ.

Юн Гуань ворчал, что у него рука отваливается от штамповки и как хорошо было бы, если бы Небеса породили точно такую же болезнь и повыкосили небожителей, подразумевая, конечно же, Небесного императора и его ближайшее окружение. Шу Э машинально подумала, что и в аду подобная «зачистка» не помешала бы.

Дела в Синхэ обстояли всё хуже. Шу Э сбегала в мир смертных при первой же возможности, чтобы проверить Чангэ.

Чангэ, как она с тревогой заметила, сильно осунулся, одежда висела на нём, как на пугале. О себе позаботиться у него просто не хватало времени. Сейчас он был единственный человек в Синхэ, кого не затронула болезнь. Ему приходилось создавать лекарства, и лечить людей, и готовить для них еду, и кормить тех, кто мог ещё есть, и поить тех, кто мог ещё пить, и ухаживать за теми, кто ослаб настолько, что не мог делать это самостоятельно, и рыть могилы для умерших и хоронить их, и проводить погребальные службы… Люди умирали один за другим, несмотря на все его старания.

– Чангэ, Чангэ, – беспокойно сказала Шу Э, хватая его за руку, – ты свалишься от переутомления. Отдохни.

– Я не могу их оставить, – отозвался Чангэ.

Голос его Шу Э тоже не понравился: в нём звучала хрипотца.

– Хотя бы четверть часа, – настаивала Шу Э, – а смертными пока займусь я.

– Я ведь говорил, чтобы ты не приходила, – несколько сварливо отозвался Чангэ. – Что мне делать, если и ты заболеешь?

Шу Э закатила глаза:

– А что делать мне, если заболеешь ты?

Чангэ заставил её повязать нос и рот платком и только тогда выпустил из хижины. А Шу Э настояла, чтобы Чангэ прилёг отдохнуть и силой споил ему настойку из корня женьшеня, которую тени тут же сварганили по её приказу. Шу Э не знала, подвержены ли небожители болезням мира смертных.

«Всех этих людей не спасти», – подумала Шу Э, прогуливаясь по деревне.

Вероятно, кто-нибудь да выживет, но в ближайшие недели болезнь выкосит как минимум четверть населения мира смертных, если верить спискам смерти. Интересно, насколько масштабной должна быть гекатомба[18], чтобы мир смертных ею удовольствовался?

Спешить на помощь по первому же зову Шу Э не собиралась. К чему? Они всё равно умрут. Особой жалости она не испытывала, но ей было несколько досадно, что нынешнее положение дел огорчает Чангэ и заставляет его утруждаться.

Если бы можно было подправить списки смерти, чтобы все они умерли разом… Быстренько помрут, быстренько отправятся на перерождение, а они с Вечным судиёй не будут больше засиживаться за работой, когда им и без того есть чем заняться: Юн Гуань не перестаёт стенать, что Шэнь-цзы обделена вниманием, а Шу Э, понятное дело, предпочла бы провести это время в объятиях Чангэ. Но о каких объятиях может идти речь, если Чангэ вертится как белка в колесе, и все его мысли заняты лишь заботами о смертных, которые в любом случае умрут!

Да, подправить списки смерти было бы очень хорошо… Но, к сожалению, сделать это нельзя.

Пожалуй, тенями можно воспользоваться и передушить тех, кто уже одной ногой в могиле, но Шу Э всё-таки удержалась от соблазна вмешаться в их круг жизни: если владыка об этом узнает, а он непременно узнает, то может посадить Шу Э под домашний арест, а невозможность увидеть Чангэ горше всех зол.

Шу Э была рада увидеть, что Чангэ заснул. Она прилегла рядом с ним на циновку, провела ладонью по его щеке. Пальцы ощутили жар. Шу Э нахмурилась и положила ладонь Чангэ на лоб. Температура выше, чем обычно. Должно быть, от переутомления.

«Нужно проследить, чтобы он регулярно спал и ел», – подумала Шу Э.

Микроскопической язвочки в углу глаза Чангэ Шу Э не заметила.

– Владыка, – предложила Шу Э, когда Вечный судия принялся в очередной раз жаловаться на жизнь, – почему бы вам не сделать перерыв? Шэнь-мэй скучно пить чай в одиночестве, составьте ей компанию. Я справлюсь сама.

– Правда? – оживился Юн Гуань и в порыве искренней благодарности похлопал Шу Э по плечу, прежде чем ускользнуть во дворец.

Шу Э продолжила работу.

Список смерти вообще-то не означал, что тот, чьё имя в него внесено, умрёт немедленно. От момента появления списка на столе Вечного судии, где на него ставили печать подтверждения кончины, до собственно момента смерти обычно проходило несколько дней, иногда – недель. Списки смерти означали скорее неизбежность наступления этого момента, чем точные сроки.

Изредка Владыка миров вмешивался и присылал разнарядку отложить такие-то списки и передать ему. Шу Э помнила имена из них, в основном это были какие-то важные персоны или монахи. Вероятно, их смерть могла нарушить равновесие миров, поэтому Владыка миров и вмешивался. Некоторых имён Шу Э больше на своём столе, вернее, на столе Вечного судии, не видела. Юн Гуань полагал, что либо им устроили прямое перерождение без обязательного ритуала смерти, либо дали вечную жизнь в одном из миров за прижизненные заслуги. Их обоих не особенно интересовала судьба «отложенных». Шу Э помнила об этом больше из любопытства, чем из участия к их судьбам.

Списки появлялись быстрее, чем она их проштамповывала. Шу Э с неудовольствием подумала, что придётся задействовать тени, чтобы ускориться. Печатей было несколько, она могла использовать их одновременно. Это позволило бы ей разобраться с дневной нормой в несколько раз быстрее. А можно вообще заставить тени работать, пока она ускользнёт в мир смертных. Юн Гуань её не хватится, это уж точно.

Какую же хвалу всем высшим сущностям она вознесла, что не сделала этого!

Шу Э быстро проштамповала несколько списков, занесла печать над очередным и…

Пальцы Шу Э разжались, печать выпала из них и покатилась по столу, оставляя за собой россыпь красных тушевых капель. Шу Э пустым взглядом уставилась на список, который едва не проштамповала машинально.

Это был список смерти Чангэ.

Шу Э ощупью нашла печать, вновь занесла её над списком. Пальцы задрожали, снова разжались, словно печать была из раскалённого железа, а не из нефрита, и выронили её.

Шу Э устремила взгляд куда-то в пространство, глаза её стали похожи на глаза птиц, когда те затягиваются плёночкой. С ничего не выражающим лицом Шу Э свернула список смерти Чангэ вчетверо, педантично выверяя согнутые углы и проводя по сгибам ребром ладони, и сунула его за пазуху.

Стук печати скоро возобновился.

[295] Шу Э совершает непростительное

Шу Э сунула руку за пазуху, где лежал сложенный вчетверо лист бумаги – список смерти. Ей казалось, что личина плавится от простого соприкосновения с ним, но это всего лишь был обман восприятия. Шу Э никогда не совершала проступков, и этот непростительный нанёс удар по её совести, если она вообще у неё была. Она украла список смерти.

Вообще-то Шу Э ждала, что её тут же разоблачат, но, похоже, Высшие силы списки смерти не отслеживали, раз ничего не произошло: она украла список, унесла его к себе, а потом и с собой в мир смертных – и ничего не случилось. И Юн Гуань тоже ничего не заметил. Быть может, решила Шу Э, с таким колоссальным объёмом работы заметить «недостачу» попросту невозможно?