Джин Соул – Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3 (страница 28)

– Если вам так кажется, – кисло сказала Шу Э, извлекая из завалов бумаг грязноватую тряпицу и держа её двумя пальцами, как дохлую крысу за хвост.

– Это чтобы вытирать руки, – беспокойно сказал Юн Гуань. – Тушь пачкает пальцы.

Шу Э сделала такое лицо, что Вторая принцесса и без слов всё поняла.

– Ну, это всё несущественно, – бодро сказал Юн Гуань, переставая обращать внимание на Шу Э, – я ведь ещё тебя не поприветствовал толком, Шэнь-цзы.

Вторая принцесса ожидала, что Вечный судия скажет что-нибудь вроде: «Добро пожаловать в Великое Ничто, где ты получишь сообразно заслугам и проступкам». Именно так, она полагала, и должно приветствовать оступившиеся души, осмелившиеся выпасть из круга перерождения. Она повела плечами, ощутив пробежавший по позвоночнику холодок.

Юн Гуань не произнёс ни слова. Он взял Вторую принцессу ладонями за лицо и… поцеловал. Шу Э из деликатности отвернулась. Шэнь-цзы стояла с широко раскрытыми глазами, ошеломлённая этим «приветствием». Поцелуй был долог, глубок и сладок – совсем такой, каким одарила Вторую принцессу тогда Тень.

Последние сомнения развеялись: тот, кто был с нею в павильоне Небесного дворца и помешал ей лишить себя жизни, – не кто иной, как Юн Гуань – владыка Великого Ничто!

[250] Как стать частью Великого Ничто

В ад, надо полагать, её отправлять никто не собирался. Но Вторая принцесса всё ещё опасалась, что её могут вернуть в Небесный дворец. Вечный судия, насколько она знала, отвечал за перераспределение душ, и если он решит, что Вторая хоу должна вернуться в покинутое тело, то так и будет. Да что там, он уже это решил, поэтому пытался мешать Второй принцессе из теней! Правда, это нисколько не объясняет его поступков: тогда, в Небесном дворце, он сотворил с её душой такое, о чём постыдно думать, и этот поцелуй сейчас, который он назвал «приветствием»… Проявление эксцентричности, как и предупреждала Шу Э? Все эти мысли пронеслись в её голове разом, она едва могла вычленить одну из другой.

Великое Ничто за время этого «приветствия» преобразилось. Буйство красок несколько унялось: сочетание цветов стало спокойнее, переходы между оттенками – мягче. Юн Гуань отстранился, глаза его сверкали ярче Великого Ничто. Опомниться Второй принцессе он не дал. Он подхватил Шэнь-цзы на руки и куда-то понёс.

– Владыка! – возмутилась Шу Э. – Вы хотя бы объясните ей…

Юн Гуань не шагал, а перемещался из одной точки в другую, и за полдюжины таких шагов-не-шагов они оказались в просторных покоях, задрапированных золотым шёлком. В окна были вставлены ширмы, красные шнуры в переплетении рам которых образовывали причудливые узоры. С потолка свисали бумажные фонари, светящиеся красными огнями; в них ничего не было, они светились сами по себе. Кроме невысокого ложа, застеленного алыми шёлковыми покрывалами, и нескольких алых же подушек на полу, в покоях ничего не было.

Вторая принцесса увидела всё это разом, точно глаза у неё были разбросаны по всем углам, и глаз явно было больше двух. Она ещё не поняла, что Небесное зрение эволюционировало за то недолгое время, что она пребывала в Великом Ничто, приспосабливая её мозг к двойственности восприятия в этом месте. Мозг пока что сопротивлялся, перед глазами двоилось, голова кружилась, но скоро Вторая принцесса должна была окончательно адаптироваться к Великому Ничто.

На мгновение, когда Шэнь-цзы оказалась навзничь на кровати, а Юн Гуань навис над нею, ясность сознания вернулась, а мысли выстроились в привычном порядке, одна за другой. Спутать их не смог ни поцелуй, которым Юн Гуань снова наградил её, ни руки Вечного судии, отправившиеся в путешествие по её телу весьма вольным маршрутом. Ей удалось упереться локтем в грудь Юн Гуаня и несколько отодвинуть его от себя. Юн Гуань казался удивлённым.

– Почему? – спросила Вторая принцесса. – Думаю, я заслуживаю внятного объяснения… всему этому.

– Позже, – возразил Юн Гуань. – Сначала мы должны сделать это. Непременно должны.

– Почему?

Юн Гуань наклонился к ней, сжал её лицо ладонями:

– Если мы это сделаем здесь и сейчас, никто не сможет оспорить моё право на тебя. Когда семя Посмертия вольётся в тебя, ты станешь частью Великого Ничто, частью меня, и никто не сможет тебя отсюда забрать.

Сердце Шэнь-цзы замерло, и у неё вырвалось невольно:

– Даже мой отец?

Лицо Юн Гуаня стало хищным. Второй принцессе на мгновение показалось, что у Вечного судии острые зубы, похожие на зубцы капкана.

– Небесный император – ничто предо мной! – сказал Юн Гуань, вскидывая голову. – Ему не попасть сюда даже в посмертии!

И Вторая принцесса сообразила, что на душу Небесного императора у Великого Ничто свои планы. Ей не хотелось знать, какие, а Юн Гуань, по счастью, вдаваться в подробности не стал. Но Вторая принцесса вновь выставила локоть, когда Юн Гуань попытался наклониться к ней за, надо полагать, ещё одним поцелуем. На лице Юн Гуаня промелькнуло нетерпение.

– Это… это будет не так, как тогда? – выдавила Вторая принцесса. – Сейчас я… в таком виде, в каком я пребываю… э-э…

– Это будет по-настоящему, – сказал Юн Гуань, кладя ладонь на её щёку, – но ты не должна беспокоиться. Нечего бояться, Шэнь-цзы. Больно будет лишь поначалу, потом ты забудешь обо всём, что знало твоё физическое тело.

– Я потеряю воспоминания? – в страхе воскликнула Вторая принцесса.

– Нет, всего лишь восприятие живых, – качнул головой Юн Гуань. – Это не страшно: здесь тебе оно не понадобится. Ты ведь уже заметила, что в Великом Ничто всё по-другому.

Он осторожно взял Вторую принцессу за руку и отвёл её, теперь ничто не мешало ему целовать и ласкать Шэнь-цзы. Вторая принцесса была напряжена, как струна, но понимала, что должна пройти этот… обряд инициации, чтобы освободиться от привязи, на которой болтается её душа: если её не разорвать, кто-то или что-то может вмешаться и вернуть её душу в физическое тело. Но почему это должен быть такой… неподобающий способ разорвать связь?

– Почему? – спросила Вторая принцесса.

Юн Гуань на мгновение поднял голову, скользнул по раскрасневшемуся лицу Шэнь-цзы взглядом.

– У тебя будет целая вечность, чтобы это понять, – сказал Юн Гуань.

[251] Семя Посмертия

Шэнь-цзы открыла глаза, очнувшись от забвения. Сердце на мгновение сжалось и тут же расслабилось: нет, ей не приснилось, она уже не в Небесном дворце, она недосягаема для отца.

Вторая принцесса села, упираясь пястью в ложе. По плечам рассыпались неприбранные волосы. Юн Гуань спал рядом, раскинувшись, не стыдясь собственной наготы, подложив одну руку под голову вместо подушки. Шэнь-цзы вспыхнула, отвела глаза и суетливо принялась искать, во что бы одеться: на полу валялась лишь небрежно сброшенная накануне Юн Гуанем одежда, её собственная пропала.

У изголовья лежало свёрнутое одеяние. Кто-то принёс его и положил здесь, пока Шэнь-цзы спала. Лицо Второй принцессы покраснело ещё больше, она спешно оделась, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Юн Гуаня. Одеяние, белое, точно такое же, как у Шу Э и у самого Вечного судии, но более изящное, пришлось ей впору. Самое верхнее было тоньше кружева, золотые узоры делали его похожим на крылья бабочек или стрекоз. Шэнь-цзы запоясалась и спешно вышла. Ей нужно было побыть в одиночестве, осмыслить происходящее.

Великое Ничто ослепило её на мгновение. Она заслонила глаза ладонью. К этому ещё нужно привыкнуть… ко всему этому…

Как и говорил Юн Гуань, сначала было больно. Она очень остро чувствовала каждое прикосновение, каждое движение. Ей даже хотелось, чтобы вернулась затуманенная двойственность сознания. Но мыслила и чувствовала она необыкновенно ясно.

Когда боль притупилась, сглаженная чуткими и бесстыжими руками Юн Гуаня, Шэнь-цзы смогла расслабиться. Перед глазами чуть туманилось, мысли начали ускользать из головы. Она могла бы наслаждаться этим, да, могла бы: странные, ни на что не похожие ощущения дарила эта близость. Едва оформившись, новое тело пробуждалось от девственного сна.

А потом в него влилось семя Посмертия. Это Вторая принцесса запомнит навсегда, хоть длилось это буквально долю секунды. Она ощутила внутри себя всплеск – ледяной, пронизывающий насквозь. Вслед за ним вернулась двойственность восприятия, она с трудом могла вспомнить, что было после и было ли вообще, но отчётливо помнила второй всплеск, наступивший гораздо позже, горячий, обжегший тело изнутри, заставивший кричать, а тело – странным образом извиваться. Шэнь-цзы закрыла лицо ладонями и постояла так какое-то время.

Она думала, что проснётся разбитой, она должна была проснуться разбитой! Но сейчас она была полна сил и не чувствовала усталости. Она искала бочку с водой, чтобы вымыться, но оказалось, что нечего смывать: на её теле не осталось ни следа, ни пятнышка, оно было девственно чистым. Но ведь то, что происходило вчера, было на самом деле!

Она чувствовала, что в ней прорастает семя Посмертия: оно оплело её Золотое ядро, вонзая в него острые концы лоз. Оно было виновато в том, что всё… обнулялось? Шэнь-цзы села на крыльцо, прижала пальцы к губам. Нет, оно оставалось в ней – всё, что произошло: губы помнили поцелуи, тело – ласки и сладость соития, и боль она тоже помнила, и как заледенела от первого всплеска, и какой экстаз испытала от второго… «Осквернена, но не тронута».