Джимми Каджолеас – Гусси. Защитница с огненной скрипкой (страница 9)
Но кто обещал, что мне это должно нравиться? Ведь я Защитница! Моя работа – обеспечить безопасность посёлка, а не выбирать, что мне нравится, а что нет.
Я откашлялась и запела.
Да, я отдавала себе отчёт в том, что моё пение нельзя было сравнивать с пением дедушки Вдовы с его чистым и мелодичным голосом, возносившимся к небесам подобно парящему в облаках орлу – ну по крайней мере, я старалась как могла. И Сверчок подвывал мне от всей души. Получилось так себе, но я искренне надеялась, что этого достаточно.
– Ты что, издеваешься?
Я оглянулась: рядом стояла Лулу Беннингсли и разглядывала меня с откровенным отвращением. Мне пришлось стиснуть зубы и кулаки, чтобы не сорваться.
– Тебе что-то надо, Лулу? – тихо спросила я.
– Только чтобы ты больше никогда в жизни не пела при мне, – заявила она. – Ты разве не знаешь, что у тебя голос, как у раненого мула?
– Я ваша Защитница, – сказала я, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие. – И хотя я не лучшая в мире певица, я не переврала ни одной ноты или слóва, а значит, Ритуал выполнен, и вы в безопасности. Это и есть моя работа.
Лулу расхохоталась.
– Это точно, моя жизнь в безопасности, – сказала она. – В отличие от ушей. Подумать только: теперь придётся слушать твои вопли по три раза на дню, пока дедушка Вдова не вернётся!
«
Но я ничего не сказала. Дедушка Вдова объяснил мне, что споры с жителями посёлка ниже моего достоинства, если речь идёт о придирках избалованной богачки. Тем более что этим её не остановишь. Но вообще-то я сама чуть не расплакалась – и не хватало ещё, чтобы об этом догадалась Лулу.
– Увидимся, Лулу, – сказала я.
– Надеюсь, что нет, – фыркнула она.
– Как скажешь.
Я повернулась и пошла в Приют в надежде что-то перекусить и разобраться с загадочной девочкой, а слёзы жгли мне глаза.
Когда я вернулась, девочка уже не спала, а сидела на кровати и читала одну из книг дедушки Вдовы: «Возвращаемся в свет, если звёзд в небе нет». Это была непростая книга, полная сокровенного знания, так что я сама лишь пару раз сунула в неё нос и вернула на полку. Там были описаны Ритуалы на такие странные случаи, как лечение заражённой саранчи или упокоение костей тех, кто погиб от чумного мора: ведь хорошо известно, что если кто-то скосила чума, его кости не лежат спокойно в могиле, я норовят превратиться в червей, чтобы выползти обратно в мир. В общем, понятно, что у нас в пустыне от таких заклятий нет никакого толку.
– Привет! – сказала я.
Девочка отложила книгу и уставилась на меня.
– Меня зовут Гусси, – сказала я. – А это Сверчок.
Сверчок приветливо гавкнул.
Девочка обвела рассеянным взглядом всю комнату, прежде чем снова взглянула на меня.
– Меня зовут Ангелина, – сказала она. – Где я?
– Ты в Приюте. Мы здесь живём с дедушкой Вдовой, только сейчас он в отъезде.
– Это очень интересная книга, – сказала Ангелина. – И эта тоже.
И она показала на ещё одну из запретных книг дедушки Вдовы. Та была посвящена какому-то обряду под названием «воздушные похороны» – кажется, так делают где-то высоко в горах. Понятно, что там кругом голые скалы, так что могилу не выкопать, вот местные и оставляют своих умерших где-нибудь на верхотуре, чтобы они там разлагались и служили пищей птицам. Родные ждут, пока не останутся голые кости, и все останки дробят молотками. Кому-то такие порядки могут показаться интересными, но мне было противно. От одних картинок из этой книги я долго мучилась кошмарами.
– Это ведь ты принесла меня сюда, верно? – Она потрогала голову и скривилась. – Кажется, я это помню.
– Ну да, я помогала, но вообще-то тебя тащил Большой Гордо. Он привратник, караулит ворота.
– Надо обязательно поблагодарить его потом, – решила Ангелина. И закашлялась. – Пожалуйста, дай мне что-нибудь попить.
– Если хочешь, заварю для тебя кофе.
Ангелина скроила недовольную гримасу, хотя могла бы быть повежливей, после того как я нарушила важное правило, забрав её сюда.
– Ну, то есть тебе не обязательно пить кофе, – сказала я. – Просто у нас нет других напитков.
Ангелина прижала ладошку ко рту, как будто застеснялась.
– Ой. Какая я невежа. Это из-за того, что голова так болит. Трудно следить за чувствами. – Она опустила руку и улыбнулась. – Кофе очень кстати, большое спасибо.
Я разожгла очаг и поставила греться воду.
– Если хочешь, я оставила тебе половину лепёшки с маслом, – сказала я. – И немного солонины.
– Я была бы очень обязана.
Ангелина так и сидела на кровати, закутанная в одеяло, откинув за плечи длинные рыжие волосы. Моя повязка красовалась у неё на голове, как пародия на корону. Не успел дедушка Вдова отлучиться – и в Приюте уже появилась чужачка. Всё летит кувырком. Я решила заняться струной на скрипке.
– Так что я тобой случилось? – спросила я. – Как ты оказалась одна в пустыне прошлой ночью?
– Нашу старую деревню уничтожили, и моя семья искала себе пристанище. На нас напали разбойники, а потом их колдун расколол землю, и провал поглотил все дома. Наш Защитник не справился. Да покоится он с миром.
Я невольно охнула.
– Да. Пусть покоится с миром.
– Вот нам и пришлось уйти в пустыню. В округе не осталось безопасных мест, и мы надеялись найти приют в вашем посёлке. Но началась буря, и мы заблудились. – Тут Ангелина распахнула свои огромные глаза, и они наполнились слезами. – Со мной был котёнок Честер. Маленький, серенький, с таким смешным хвостиком. Ты его не видела?
– Это вряд ли.
– Да, я понимаю. В общем, он выскочил из фургона, и я побежала его ловить. Я бежала и бежала, но он пропал. А ливень был такой, что всё затопило. Никогда такого не видела. Как будто река вырвалась из-под земли и понесла меня неведомо куда. Меня всё время кружило и кидало из стороны в сторону, и я уже не смогла найти ни фургон, ни Честера. И я пошла куда глаза глядят, пока не заметила огоньки в вашем посёлке.
– Странно: котёнок сам выскочил под дождь, – заметила я.
– Честер и правда странный котёнок, – закивала она. – Он ужасный непоседа. А дома и вовсе любил плавать в пруду, чтобы ловить рыбу на обед.
– Собираешься искать родных? – поинтересовалась я.
– Ох, я очень надеюсь, что они сами скоро сюда явятся. Будут меня искать, ведь правда?
Хорошо бы. Чудом было уже то, что девочка одна выжила в пустыне в такую ночь, когда Погибель рыщет в округе. Небеса были на её стороне, раз уберегли от встречи с какой-нибудь пустынной ведьмой вроде Копчёной Люсинды и её племени. Говорят, Люсинда способна заживо содрать с человека кожу одним движением ногтя – ей это как яблоко очистить. И по сравнению с такой ведьмой буря – просто детские игрушки. Но если семья Ангелины выжила, они рано или поздно появятся у ворот. Вот только «если» оставалось очень большое, – но об этом я Ангелине говорить не стала.
– Конечно, они вот-вот окажутся здесь, – заверила я.
Сверчок вышел вперёд и старательно её обнюхал.
– Ой, привет! – воскликнула она. – Ты Сверчок, верно? А я Ангелина.
Ангелина подала руку, как будто ожидала, что пёс даст ей пожать лапу. Да только наш Сверчок не собачка для фокусов. Он не станет для вашего умиления таскать поноску, садиться, вставать, переворачиваться на спину и всё такое. Это унизительно. И я выучила его не обращать внимания на такие глупости. Так что можете представить, как меня огорошило то, что он послушно подал лапу и позволил чужачке её пожать! Право слово, от неожиданности я чуть не облилась горячим кофе.
– Какой забавный щеночек!
– Он не щеночек, – сказала я. – Да будет тебе известно, он серьёзный взрослый пёс. И он воспитан не для забавы.
– Ой, прости, – извинилась она. – Я не хотела никого обидеть.
– Проехали, – сказала я. – Тебе в кофе сахар или молоко?
– Сделай, как тебе самой нравится.
– Значит, в чистом виде. – Это значило, что мне нравился чёрный кофе без сахара или молока, как можно более горький. Я налила напиток в тонкую кофейную чашечку и подала ей, заодно с остатками солонины и лепёшки.
– Я перед тобой в неоплатном долгу, – заверила она.
Эта девчонка точно ненормальная. Хорошо бы её родные остались живы и поспешили сюда, пока никто не пронюхал, что я натворила ночью. Уж если об этом узнает дедушка Вдова, мне уж точно не поздоровится.
– Ну ладно, у нас со Сверчком ещё полно дел, – сказала я, – так что придётся тебя пока оставить. Если тебя не затруднит, просто сиди в доме и не выходи наружу. Мне вообще-то не положено было пускать тебя за ворота после заката, и не стоит никого из-за этого пугать.
Она кивнула и пригубила кофе. И не сдержала гримасу. Стараясь не рассмеяться, я взяла скрипку и направилась к двери.
– Гусси!