Джимми Каджолеас – Гусси. Защитница с огненной скрипкой (страница 28)

Синее сияние в комнате потускнело. Мистер Карниволли отшатнулся, зажав уши руками, и дикий свет замигал в его глазах. Он отступал, пока не рухнул на пол.

Я проводила над ним свечой и остатками пера, пока он корчился и стонал на полу и его глаза светились синим. Я снова прочла Таинство, и Сверчок вторил мне воем. Мистер Карниволли зарычал, и изо рта у него вырвалось облако чёрного дыма. А он без сил рухнул на пол, хватая ртом воздух.

Но с Погибелью ещё не было покончено. Она металась по комнате: чёрное жужжащее облако ярости и гнева. Я заговорила громче, стараясь перекричать свист ветра.

– Изыди навеки!

И тогда чёрное облако ускользнуло Сверчку в пасть. Мой пёс оторвался от пола, дико дёргая лапами и корчась в судорогах, его мотало из стороны в сторону. Он оказался у меня над головой, под самым потолком.

А потом он упал.

Его тело грохнулось об пол, и он обмяк, скуля от боли. Из пасти повалила белая пена, а язык почернел и вывалился изо рта, как гигантский слизняк.

Я не знала, что делать. У меня не было Ритуалов, очищающих животных от чего-то подобного. А если и были – я о них не знала. Ну где же, где дедушка Вдова?! Что мне теперь делать? Мистер Карниволли так и лежал, не приходя в себя. Теперь никто мне не поможет.

Сверчок был еле жив. Я прижалась к его груди: сердце билось едва слышно. Я не имела представления о том, почему он так воспринял заразу. Может, у собак это бывает по-другому. Может, они слишком чисты сердцем, чтобы поддаться под власть Погибели, и скорее умрут, но не подчинятся этому ужасному злу. Я ничего об этом не знала, но было понятно, что, если я немедленно что-то не предприму, Сверчок просто умрёт.

– Пожалуйста! – вскричала я в отчаянии. – Помогите мне кто-нибудь! Спасите мою собаку!

И сквозь темноту пробился голос, ставший мне хорошо знакомым. Он пел, и эти чистые высокие звуки пронзали мрак подобно звёздному сиянию.

Голос принадлежал Ангелине, и вскоре она сама вошла в круг света от свечи, и глаза её живо сверкали.

– А ты здесь откуда? – опешила я.

– Я пришла помочь.

Ангелина снова запела и направилась к Сверчку. Она встала перед ним на колени и простёрла руки, как будто благословляла его, как будто имела на это право, подобно святым женщинам из древнего Ордена Защитниц, о котором я только читала.

Кажется, песня успокоила Сверчка. Судороги прекратились, и пена из пасти больше не шла. Я смотрела, как часто и мелко он дышит, и всё ещё боялась, что он умрёт.

– Не бойся, – утешила меня Ангелина. – Лучше бери свою скрипку. Подыграй моей мелодии, просто исполни её на скрипке и вложи самые лучшие стремления.

– Откуда ты знаешь, что надо делать?

– Потом объясню, – сказала она. – Пока просто делай, как я скажу.

Я совсем перестала что-то понимать, но и выбора у меня не было. Я стала повторять её мелодию, пока Сверчок лежал беспомощный на полу, и тут начали происходить странные вещи. Мой разум словно поплыл в звёздном свете, а в сердце зазвучала песня луны, несущая мне благую весть. Как будто Тот, Кто Слушает, преобразился из невидимого огромного уха в существо с разумом и сердцем и под эту музыку простёр ко мне руку и погладил по плечу.

Я больше не чувствовала себя одинокой – вот что я хотела сказать. Я не боялась и не отчаивалась. Пение Ангелины наполнило меня отвагой, и сама песня являлась великой магией. Когда её голос и моя скрипка зазвучали в унисон, расцвечивая эту мелодию, я ощутила такую силу и радость, каких не ведала прежде. Душа моя распахнулась, и наконец-то я поняла: волшебную силу придаёт Ритуалам моё собственное сердце, которое заставляет кровь струиться по жилам и оживляет разум. А ещё это любовь дедушки Вдовы и Сверчка, и моя забота о посёлке, и даже вой одинокого койота в пустыне. Я не могла это объяснить, у меня не хватало слов, но в те минуты я ощущала себя частью всего сущего, и всё вокруг было единым со мной, во всех временах и всех пространствах.

«Однажды эту песню подхватят другие, – подумала я. – Однажды это станет Ритуалом для всего мира».

Тьма заструилась из пасти Сверчка, как рой чёрных пчёл, и просочилась в окно, чтобы скрыться в ночи.

Мрак в комнате поредел. Теперь свеча уже могла осветить все углы. Мистер Карниволли сел, потирая голову, а Сверчок вскочил и облизал мне лицо. В комнату вбежали Коннор и миссис Карниволли, и набросились с объятиями на мистера Карниволли. Теперь это была самая счастливая в мире семья. С ними всё было хорошо.

Но тут я обратила внимание, какая странная улыбка у Ангелины: вроде бы она и радовалась вместе со всеми, но и горевала тоже. И я вспомнила, что она оказалась лгуньей, что она сказала мне неправду о том, как попала сюда. Откуда она так хорошо знала, как исцелить Сверчка? И о чём ещё она мне не рассказывала? Интересно, вид семьи Коннора хоть что-то задевает у неё в душе? Может, у неё и семьи-то вообще нет?

Стоило Ангелине увидеть, как я смотрю на неё, и улыбки как не бывало, как будто она прочла мои мысли. Она начала пятиться, но я схватила её за руку.

Ангелина ловко завесила лицо волосами, чтобы я не видела её глаза, не могла догадаться о её мыслях. Но я держала крепко и заставила её приблизиться ко мне.

– Я знаю, что ты наврала про своих родных, – сказала я. – Я знаю, что они не заблудились в пустыне. Кто ты? Зачем ты сюда явилась? И откуда тебе так много известно о волшебстве?

И тут в дом Карниволли ворвался мэр Беннингсли, шествуя с таким видом, будто он тут хозяин. Теперь не могу, когда богатеи пускают пыль в глаза, как у себя дома! Честное слово, тут недолго и взбеситься!

– Гусси, нам надо поговорить, – заявил он.

– Не сейчас, – возразила я. – Я занята. Как вы наверняка и сами видите.

– Нет, сейчас, – отрезал он и так схватил меня за плечо, что стало больно. Ангелина воспользовалась этим, вырвалась и выбежала вон.

– А ну стой! – заорала я, но было поздно. Её уже и след простыл.

Сверчок привалился к моей ноге и негромко рычал, но я жестом велела ему замолчать.

– Это что за девчонка? – спросил мэр Беннингсли.

– Я как раз пыталась это выяснить, – сказала я. «Пока ты не ввалился сюда, как бешеный мул, и не помешал мне». Слова так и просились с языка, но я умудрилась промолчать.

Мэр Беннингсли мрачно уставился на меня.

– Ну это не очень-то внушает доверие, – заявил он. – Ты у нас вроде как Защитница, но мало того что допустила три случая проникновения заразы в посёлок, так ещё и разрешаешь подозрительным личностям совать нос в те места, которых коснулась Погибель. Это не лезет ни в какие ворота, Гусси.

– Слушайте, – возмутилась я, – это я рискую шеей, чтобы защитить вас всех. И стараюсь как могу.

– Можно подумать, что зараза от Погибели коснулась тебя! – Мэр Беннингсли сердито тыкал в меня пальцем. – Это не ты, а мистер Карниволли чуть не умер!

– Помолчите лучше, – вмешался Коннор, – это Гусси спасла жизнь моему папе!

– А ты не задумывался, безмозглое отродье, – зашипел мэр Беннингсли, – что твоему папаше вообще ничего бы не угрожало, если бы Гусси делала свою работу как полагается?

– Это неправда. – Коннор был явно потрясён такой грубой выходкой самозваного мэра. – Она всё делает как положено!

– Спасибо, Коннор, – сказала я, – но я не нуждаюсь в твоей защите. Я и сама справлюсь. – И я обратилась к мэру Беннингсли: – И перед вами я не отчитываюсь. Так что не топчитесь здесь и дайте мне пройти, чтобы я могла закончить Ритуалы и выполнить свою работу.

Я вырвалась из хватки мэра Беннингсли и в сопровождении Сверчка направилась к двери.

Я была совершенно не готова к тому, что ждало меня снаружи.

Толпа жителей посёлка, всех, кого я знала по именам и которым посвятила своё служение Защитницы, собралась возле дома Карниволли. Понятия не имею, как они прослышали о заразе, но сплетни у нас разносятся быстро. Злые и испуганные, они разом накинулись на меня с упрёками. Я знала, что подвела их. Никогда в жизни мне не было так плохо.

Я подняла руку, призывая к тишине, как делал обычно дедушка Вдова, и попыталась сообразить, что им сказать. Жители смотрели на меня, а я смотрела на них. Я обливалась потом под толстой мантией. Я прокашлялась и заговорила.

– Ситуация находится под контролем, – заявила я, что на самом деле было не совсем правдой. Под контролем была данная ситуация в этом вот доме, но я так и не выяснила ни каким образом Погибель проникла в посёлок, ни почему случаи заразы повторяются. Но конечно, мне нельзя было говорить об этом вслух.

В первом ряду стояли бондарь мистер Альварец, аптекарь мистер Орлеан, учитель мистер Шовальтер и Леонидас Такер, у которого вообще не было определённого занятия. За ними толпились те, кого я старалась защищать всю свою жизнь, и смотрели на меня, не скрывая злобы.

– Как ты такое допустила? – выкрикнул ковбой мистер Гаргантюа.

– Каким напастям ты нас подвергаешь? – подхватила Саманта Малберри, первая красавица в посёлке.

– Я не подвергаю никого никаким напастям, и это факт! – ответила я. – И я обещаю, что докопаюсь до самого дна.

Я сама понимала, как смешно это звучит. Пустые слова, которые ничего не значат и никого не успокоят. У меня сердце кровью обливалось оттого, что приходилось так с ними говорить, нести полную чушь, как будто они идиоты. Но я должна была выстоять. Я должна была постараться.