Джим Фергюс – Мари-Бланш (страница 83)
— Ах вот оно что! — кивнул Сэм. — Теперь все ясно. Конечно, денежки — дубинка, с помощью которой богачи держат своих отпрысков в повиновении. Отличный материал для моей пьесы, Бэби. А скажи-ка мне, дорогуша, что ты ответила своей мамаше?
— Я сказала, что ты мне нравишься.
— Это понятно. А еще?
— Больше ничего. Мамà ушла, прежде чем я смогла ответить на ее ультиматум.
— А теперь, когда у тебя было время подумать?
— Сэм, она сказала, что мне придется оплачивать учебу у Гудмана, что мне надо найти другое жилье и оплачивать свои расходы. — Я заплакала. — Сэм, мне очень жаль, но я никогда в жизни не работала, я ничего не умею.
Тут Сэм обнял меня.
— Конечно, дорогая. Конечно, ты не работала и ничего не умеешь. А где тебе было научиться? Ладно, все в порядке… Не беспокойся, Бэби, я найду тебе местечко в моих хоромах, хотя тебе придется жить как бы в шкафу. Там, конечно, не отель «Амбассадор», но как-нибудь проживем. Ты можешь вместе со мной убирать офисы вечером по выходным. Здорово будет работать сообща, а, дорогая?
Тут я заплакала еще горше, слова вымолвить не могла.
Сэм посмеялся собственной шутке надо мной.
— Ты плачешь, дорогая, потому что мамаша лишает тебя содержания и ты ужас как благодарна, что я тебя принимаю? Или ты плачешь, потому что порываешь со мной? Видишь ли, Бэби, задолго до этого разговора, как только увидел сегодня твою мамашу и она увела тебя на кухню, я сразу понял, что она тебе скажет и какой выбор ты сделаешь. И сделать его нетрудно, верно? Сама посуди… состояние семейства Маккормик или сомнительное будущее с бедным, вспыльчивым, пьющим ирландским драматургом… хм… знаешь, я бы и сам, пожалуй, выбрал деньги, детка. И я на тебя не в обиде. Давай-ка еще выпьем, и в последний раз займемся слезливой пьяной любовью, «Прощанье в час разлуки несет с собою столько сладкой муки»[30], как говорил мой старый приятель Уилли.
— Я думала, это слова Джульетты, — сказала я, икая от слез.
— Да, дорогая, точно, — засмеялся Сэм, — Джульетта произнесла слова, которые написал для нее Уилли. Понимаешь, Джульетта — просто персонаж, актриса вроде тебя, Бэби. А мы, драматурги, даем вам слова, которые вы произносите, не то бы так и оставались безжизненными куклами.
Сэм обнял меня и поцеловал, потом расстегнул мою блузку, снял ее, умело высвободил грудь из оков бюстгальтера. Положил меня на диван, расстегнул мне юбку, снял, потом трусики, и вот я уже лежала перед ним нагишом. Тот первый волшебный глоток сделал свое дело, я чуяла теплую хмельную волну, надежный туман, который всегда побуждал меня выпить еще.
— Мне нравится быть безжизненной куклой, — сказала я.
МИСС МАККОРМИК СБЕГАЕТ,
ВОЕННАЯ НЕВЕСТА БИЛЛА ФЕРГЮСА
Миссис Уильям Д. Фергюс
Урожд. Мари-Бланш Маккормик
Уильям Д. Фергюс
Скоро в армейские лагеря
БЭБИ И ЗВЕЗДА ПОЛО
ПОЖЕНИЛИСЬ В ДЕЙТОНЕ
Сегодня утром телеграмма разбудила миссис Леандер Маккормик сообщением, что ее восемнадцатилетняя дочь, Мари-Бланш, сбежала и стала военной невестой.
Мари-Бланш, известная в светских кругах как Бэби, и лейтенант Уильям Д. Фергюс, звезда поло из 124-го полка полевой артиллерии, поженились прошлым вечером в Дейтоне и сегодня находятся на пути на восток.
ПОРА НА БАЗУ
Лейтенант Фергюс должен явиться на базу Кэмп-Форрест, штат Теннесси, 3 января, чтобы приступить к ежегодным учениям в составе Национальной гвардии Иллинойса. Его жена будет жить по соседству с базой.
Бэби, дочь миссис Маккормик от одного из предыдущих браков, родилась и воспитывалась во Франции и в Англии, но два года назад была удочерена Леандером Маккормиком, отказалась от своей фамилии де Бротонн и взяла его фамилию.
Когда лейтенант Фергюс привез ее в Трой, штат Огайо, в дом своих родителей, мистера и миссис Гай Карлтон Фергюс, на День благодарения, никто даже не подозревал, что она сбежала.
--
ШАФЕР-ОДНОКАШНИК
Джон Р. Ротермел из Рединга, Пенсильвания, однокашник жениха по Пенсильванскому университету, был шафером. Бэби была без подружек.
Новобрачные собираются в Вашингтон, Нью-Йорк и Бостон, а затем по пути заехать в Рединг и отпраздновать пенсильванский День благодарения с Ротермелом, который даст ужин в их честь.
По возвращении в Чикаго они поселятся на Линкольн-Парк-Уэст, 2136, где новобрачный будет готовиться к лагерям.
Дейтон, Огайо
1
Я сбежала с Биллом Фергюсом. Мамà будет в ярости. Сегодня утром я отправила ей и папà Маккормику телеграмму из Дейтона, штат Огайо, где мы вчера вечером поженились. Но вестей от них пока нет. Я могу лишь представить себе реакцию мамà. Я не рискнула ничего сказать ей, пока мы не поженились, потому что знала, она постарается остановить меня, как в прошлом году заставила порвать с Сэмом Коннором. Открыто противиться мамà я не в силах, только вот так — трусливо, тайком, у нее за спиной.
Тогда все казалось романтичным приключением. Мы с Биллом на автомобиле поехали из Чикаго в Дейтон, где мировой судья сочетал нас браком. Семья Билла живет сейчас неподалеку, в городке Трой, и мы затем поехали туда, на ужин по случаю Дня благодарения. Фергюсы — люди вполне симпатичные, степенные представители среднего класса со Среднего Запада, совершенно непохожие на тех, кого я знаю. Билл на одиннадцать лет старше меня, ему тридцать один, именно это, в частности, меня и привлекло. Он оставляет впечатление куда более зрелого человека, нежели другие знакомые мне чикагские парни. С ним я чувствую себя под защитой, чувствую, что он способен позаботиться обо мне. Его родители тоже кажутся намного старше. Отца Билла зовут Гай, и мы оба посмеялись, что наши отцы — тезки, хоть их имена и произносятся по-разному, но во всем прочем они полная противоположность друг другу. Гай Фергюс — довольно-таки строгий республиканец из среднего класса, седовласый, серьезный, с резкими чертами лица и жесткими темными глазами. Большим чувством юмора он, похоже, не обладает, и на первый взгляд я ему не понравилась — я сразу поняла, когда он впился в меня взглядом, и мне пришлось отвернуться. Я определенно не та девушка, какую ему бы хотелось видеть своей невесткой. Он считает меня слишком заморской, слишком «французской», думает, я недостаточно серьезна… и, пожалуй, прав. Мать Билла кажется добрее; она очень крупная, даже грузноватая, волосы собраны на затылке в небольшой тугой пучок, носит она скучные бесформенные коленкоровые платья, похоже домашнего пошива, и выглядит в них как провинциальная учительница. Яркими этих людей никак не назовешь, ни в каком смысле слова. Я прямо слышу, что скажет о них мамà…
Познакомилась я с Биллом этим летом на матче по конному поло в Лейк-Форесте. Он лейтенант и играет за команду 124-го полка полевой артиллерии в клубе «Чикаго Армори»; в 1937-м в Гаване его команда выступала за США против команды кубинской армии. В кругах любителей поло он пользуется известностью — «Дикий Билл», так его называют газеты за рискованную, безудержную игру. Он симпатичный, темноволосый, скромный, но не лишен лукавого чувства юмора. Хотя в поло играют почти исключительно мужчины состоятельные, у Билла денег нет. Сейчас он неполный рабочий день продает в Чикаго страховки, а несколько богатых семей Чикаго и Лейк-Фореста наняли его тренировать их сыновей в конном поло. Ясное дело, им вполне по средствам оплачивать тренера и покупать сыновьям отличных пони. Чтобы купить лошадь для себя, Билл объезжает сельские районы, присматривает молодых лошадей, которых можно купить подешевле и натренировать самому. У Билла хороший нюх на лошадей. Иногда ему удается подзаработать, продав этих обученных пони богачам из лейк-форестских семейств.
Поскольку именно мамà последние два года знакомила меня со всеми богатыми молодыми людьми в Чикаго и Лейк-Форесте, она просто выйдет из себя, что я сбежала и вышла за Билла Фергюса. Они с папà Леандером встречали его на матчах по конному поло, и она предостерегала меня от романа с ним. Он-де всего-навсего мужик-крестьянин из Огайо, никчемный игрок в поло, честолюбец, который живет как паразит на периферии общества, но никогда не будет туда принят, потому что не обладает ни деньгами, ни воспитанием.
До знакомства с Биллом я была тайно помолвлена с юношей по имени Эрнест Эверс-мл. Несколько раз о нас обоих упоминали в светских колонках, мы вместе ужинали в Банкетном зале, бывали на приемах и прочих светских событиях. Сэм Коннор, вопреки обещанию не обижаться на меня за разрыв, на самом деле очень обиделся. И с большим удовольствием приносил в театр газеты и во всеуслышание зачитывал светские новости, как бы высмеивая мою светскую жизнь за пределами театра.
— Ну-ка, ну-ка, поглядим, что тут у нас… — говорил Сэм, листая свежий выпуск «Гералд экзаминер». — Ага, вот, колонка «Модная компания». Не знаю, как для вас, а для меня это любимый раздел в газете. Отвлекаясь от политики, мировых событий, войны в Европе, лично я увлечен тем, что происходит в чикагской «модной компании». Конечно, в этом названии трудно не заметить неизбежную иронию. Ой, гляньте! Наша Бэби с новым кавалером!