Джим Фергюс – Мари-Бланш (страница 16)

— Я решил поехать с дочерью на ужин к леди Уинтерботтом, — объяснил он. — Пора представить ее каирскому обществу.

В карете дядя Габриель пригладил волосы Рене и с похвалой посмотрел на нее:

— Ты хорошеешь с каждым днем. Я горжусь моей дочкой.

— Мамá будет в ярости, узнав, что вы возили меня сюда, — сказала Рене, когда карета свернула на подъездную дорожку «Мена-хауса».

— А какое мне дело, чтó думает твоя мать? — ответил виконт. — Ну вот, приехали. Иди так, как я тебя учил. Не бегом и не вприпрыжку.

— Я не ребенок, дядюшка.

«Мена-хаус» оказался даже больше и роскошнее, чем «Розы», но у Рене не было времени любоваться им, ведь, едва только они вошли, у нее возникло пугающее впечатление, будто все взгляды устремлены на нее. Леди Уинтерботтом встретила их улыбкой и с легкой иронией сказала Габриелю:

— Как умно с вашей стороны приехать с дочерью, виконт. А где сегодня ее маменька?

— Дома, боюсь, у нее болит голова, — солгал Габриель.

— В самом деле? — Леди Уинтерботтом издала короткий циничный смешок. — Забавно. Лорд Герберт нынче тоже в отлучке. Видимо, предпочел поужинать в клубе, а не у меня. Однако, господин виконт, вы будете рады узнать, что моя племянница Софи Корде только что неожиданно приехала в Каир и проведет нынешний вечер с нами. Мне известно, что ей очень хочется повидать вас. — Леди Уинтерботтом заговорщицки понизила голос: — Полагаю, она хочет безотлагательно обсудить с вами некую личную новость.

В этот самый миг Рене, с интересом и одновременно с ужасом глядя на прочих элегантных гостей, заметила Софи, которую последний раз видела в версальском ресторане.

— Прошу прощения, — сказала леди Уинтерботтом. — Я должна встретить других гостей. Господин виконт, пожалуйста, угощайтесь шампанским и общайтесь с друзьями.

— Несносная старая ведьма, — тихонько пробормотал виконт, когда леди Уинтерботтом отошла.

— Дядя, — прошептала Рене. — Она вон там, у стены. Эта Софи, она смотрит на нас.

— Да, знаю, я заметил. Не обращай внимания и не смотри на нее.

— Что она здесь делает?

— Гостит у тетки. Я же сказал, перестань смотреть на нее.

— Она приедет с визитом в «Розы»?

— Отнюдь. Ее не приглашали. Не тревожься.

— Вы опять будете заниматься с ней любовью? — выпалила Рене.

— Что ты сказала, дитя?

— Я знаю, она была вашей любовницей. По крайней мере, одной из.

— Моя любовная жизнь тебя не касается, барышня. Отшлепаю за такие речи!

— Только не здесь, дядюшка, пожалуйста! — испугалась Рене.

Виконт рассмеялся:

— Ты прелесть. Ладно, подожду до возвращения домой.

Рене изо всех сил старалась не смотреть на Софи, но та в течение всего ужина глаз с нее не сводила. В конце концов Рене собралась с духом и перехватила ее взгляд. И ее сразу же захлестнуло странно победоносное ощущение, просто оттого, что она здесь, сопровождает дядю и, стало быть, имеет некое право собственности, имеет полномочие. Еще совсем девочка, Рене почувствовала свою природную силу и превосходство. Инстинктивно осознала, что в конечном счете миром, где формально правят мужчины, властвует женщина и что ее выживание и процветание зависят от умения манипулировать этим миром, использовать его силу в своих интересах.

Мимоходом кивнув Софи и обменявшись с нею любезностями в компании других, Габриель весь вечер ловко избегал разговора наедине. Вскоре после ужина он распорядился подать карету и поспешно увел Рене.

— Ты превосходно сыграла свою роль, дочь моя, — сказал он. — Отныне я всегда буду брать тебя с собой. Ты защищаешь меня от гарпий!

5

На следующий же день Софи Корде появилась у дверей «Роз», где ее встретил привратник, тучный лысый евнух в белых одеждах по имени Омар.

— Я пришла повидать господина виконта де Фонтарса, — сказала Софи. — А также мадам графиню де Фонтарс, если она дома.

— Как о вас доложить, мадемуазель? — осведомился Омар; голос у него был до странности тонкий, а лицо — розовое и пухлое, как у огромного младенца.

Софи вручила Омару свою визитную карточку.

— Вы договаривались с господином виконтом о встрече, мадемуазель? — спросил привратник, изучая карточку.

— Нет, однако полагаю, виконт тем не менее ожидает меня, — ответила она.

— Прошу за мной, мадемуазель. — Омар слегка поклонился.

Он провел Софи в переднюю, где ее немедля окружили дворецкий Аслан и трое из его мрачноватых суданских клевретов, умело ограждавших виконта, в частности от неугодных посетительниц, которые регулярно вереницей тянулись в «Розы». По установленным в доме правилам, без разрешения виконта ни одну не допускали дальше передней.

Графиню, Рене и виконта Омар застал в саду, где они на английский манер пили послеобеденный чай.

— Прошу прощения, господин виконт, — сказал евнух. — К вам посетительница… — Он протянул хозяину карточку Софи. — Дама просит также повидать госпожу графиню.

— Я скоро подойду, Омар, — отвечал виконт. — Будь добр, скажи Аслану проводить мадемуазель Корде в салон. Но сообщи ей, что графине нездоровится. — Он встал и обернулся к графине: — Простите, дорогая. Я ненадолго.

— Нет, Омар. — Графиня встала. — Я встречусь с молодой дамой. Весьма любопытно узнать причину ее визита. В самом деле, отчего бы нам не принять ее всем вместе. Идем, Рене, думаю, для тебя это будет весьма поучительно.

Семейство расположилось в салоне, и Аслан с суданцами препроводили туда Софи, окружив ее так, будто эскортировали арестанта.

— Как приятно вновь видеть вас, дорогая, — сказала графиня с фальшивой учтивостью. — Ваш дядюшка, лорд Герберт, сообщил мне о вашем неожиданном приезде в город. Чему же мы обязаны удовольствием вашего визита?

— Давайте оставим любезности, — резко бросила Софи. — Я здесь, потому что родители выгнали меня из дома.

— О, как это огорчительно, — сказала графиня. — Хотя я не понимаю, при чем здесь мы.

— Вот как? Что ж, с вашего позволения, Анриетта, я вам объясню. — Софи извлекла из ридикюля карточку, по обычаю того времени сделанную фотографом, и обернулась к дяде Габриелю: — Я подумала, быть может, вы захотите увидеть фотографию вашего сына, Габриель. — Она протянула ему карточку. — По-моему, сразу видно, как он похож на вас.

Виконт взял фотографию, сделал вид, будто рассматривает ее.

— Боюсь, Софи, это совершенно невозможно, — сказал он. — Однако не могу не признать, некоторое сходство я усматриваю — правда, не со мной. В самом деле, мадемуазель, ваш сын как две капли воды похож на вашего близкого друга, лейтенанта Жуслена. Взгляни, Рене, ты узнаешь в этом ребенке черты Жуслена?

Лейтенант Жуслен был красивый молодой холостяк, который порой участвовал в охотах и балах в Ла-Борн-Бланше и некогда имел романтическую связь с Софи. Рене взяла фотографию из рук виконта, сознавая, что ей подали реплику и надо сыграть свою роль в этой небольшой домашней драме. Она взглянула на фото и поразилась правоте слов Софи: насколько это возможно для младенца, мальчик был удивительно похож на ее дядю Габриеля. Тот же нос, глаза, даже ямочка на подбородке. Рене задумчиво кивнула и посмотрела на Софи с легкой усмешкой.

— Вне всякого сомнения, — сказала она. — Определенно лейтенант Жуслен. Просто его портрет. Смотрите, у вашего ребенка такое же родимое пятнышко подле глаза.

— Ах ты… — тихо прошипела Софи, — мерзкая маленькая ведьма. — Она выхватила у Рене фотографию.

— Вот видите, мадемуазель, — сказал виконт холодным ровным голосом. — Боюсь, вы напрасно проделали столь долгий путь. Мне очень жаль, что родители выгнали вас. Но все-таки женщине не стоит заводить ребенка вне брака… особенно если у нее… как бы поделикатнее выразиться… больше одного… близкого друга. Боюсь, мы в самом деле ничем не можем вам помочь.

Софи обернулась к графине, протянула ей фото:

— Посмотрите на фотографию, Анриетта. Пожалуйста. Вы увидите сходство. Габриель старается выставить меня шлюхой, но с Жусленом у меня ничего не было. Отец моего ребенка — виконт.

Габриель едва заметно кивнул Аслану — дворецкий шагнул к Софи, взял ее за локоть, а суданцы сомкнулись вокруг нее.

— Прошу прощения, мадемуазель, — почтительно сказал Аслан с легким поклоном.

— Разве вы не видите, Анриетта? — умоляюще вскричала Софи. — Разве не видите, что происходит? Эта ваша ведьмочка вовсе не четырнадцатилетний ребенок. Это тигрица, защищающая своего самца. Раскройте глаза. Она молода и красива; Габриель возьмет ее к себе в постель, если уже не взял. А вас вышвырнет за дверь, как вышвырнул меня. — Софи разрыдалась.

— Мне очень жаль, мадемуазель, — сказал Аслан, по-прежнему деликатно держа Софи за локоть. — Но боюсь, я должен вывести вас вон.

— Анриетта, прошу вас! — умоляла Софи. — Мне нужна ваша помощь, моему сыну нужна ваша помощь. Ему нужно имя отца. Я приехала лишь затем, чтобы просить вас об этом. Пожалуйста, помогите мне!

Но Аслан и его суданская фаланга уже выводили рыдающую женщину из комнаты.

После ухода Софи в салоне долго царило молчание, все слушали затихающие вдали рыдания.

— Это чудовищно, Габриель, — наконец тихо сказала графиня. — И ведь это правда, верно?

— Не волнуйтесь, дорогая, — успокаивающе сказал виконт. — Все это ложь, злобная ложь отчаявшейся женщины. Ее ребенок не от меня. Это совершенно исключено.

— Я не об этом, — сказала графиня. — Конечно же, ребенок ваш, Габриель. Мы все это знаем. Я имела в виду другое: она сказала о Рене правду, верно?