Джим Чайковски – Невинные (страница 28)
Вдруг рядом с мальчиком у окна появилась еще одна хрупкая фигурка. Лицо новоприбывшего было повернуто прочь от камеры. Он появился ниоткуда, словно кто-то вырезал предыдущий кусок видео.
На незнакомце был темный пиджак и брюки. Томас отпрянул от него в нескрываемом испуге. Молнией – настолько быстро, что и не уследишь, – сверкнул под лампами нож. Мальчик схватился за горло; кровь хлынула потоком, намочив больничную сорочку.
Эрин вобрала голову в плечи, но взгляда от экрана не отвела. Джордан привлек ее поближе, чтобы поддержать. Должно быть, он повидал уже немало крови и убийств детей в Афганистане и знал, как тяжело смотреть на такие зверства.
На экране Томас, спотыкаясь, пятился от незнакомца. Сорвал с себя шлейф проводов, тянущийся к датчикам на груди. На прикроватной аппаратуре вспыхнули огни. Тревога. Парнишка пытался позвать на помощь.
Умно.
В комнату с оружием на изготовку вбежали два израильских солдата.
Незнакомец метнул стул в окно, сграбастал Томаса и вышвырнул из окна, прежде чем солдаты успели открыть огонь. Судя по скорости нападающего, он был стригоем.
Чужак обернулся к солдатам, наконец-то показав лицо. Он и сам казался мальчиком – лет четырнадцать, не более. И отвесил солдатам легкий полупоклон, прежде чем и сам выпрыгнул из окна.
– Высоко там? – поинтересовался Джордан, глядя, как солдаты бросаются к окну и начинают беззвучно стрелять вниз.
– Четыре этажа, – ответил кардинал.
– Значит, Томас уже мертв, – резюмировал Джордан. – Он не может быть Первым Ангелом.
Эрин не была в этом так уж уверена. Она поглядела на Бернарда, что-то шептавшего Леопольду. Если Томас мертв, то к чему отнимать у всех время, показывая это видео?
– Мальчик пережил падение, – пояснил кардинал, указывая на экран.
Начал воспроизводиться другой видеофайл – с камеры парковки на земле.
Томас, снятый под новым углом, падал сквозь воздух, и мокрая от крови больничная сорочка трепетала вокруг его тела, как крылья, прежде чем он стремглав рухнул на черный асфальт. Вокруг заискрились и заплясали осколки разбитого стекла.
У них на глазах мальчик пошевелился, явно оставшись в живых.
Долю секунды спустя незнакомец в костюме приземлился рядом с ним
– Мы полагаем, что похититель был стригоем – возможно, служителем Велиала, – сообщил кардинал. – Но нам наверняка известно, что ребенок, выживший в Масаде, не стригой. Его обнаружили, когда солнце еще не зашло. Израильская медицинская аппаратура показала, что у него был пульс.
– И я его тоже слышал, – добавил Рун. – Я держал его за руку. Она была теплой. Он был
– Но пережить подобное падение ни одному человеку не дано, – в благоговейном изумлении проронил Леопольд, продолжая быстро печатать, будто бы искал ответов.
Эрин заметила, как он открыл текстовое окно, напечатал сообщение и снова его закрыл. Все это было проделано настолько быстро, менее чем за две секунды, что она не успела разобрать ни слова.
– Но Томас выжил, – заметил Джордан. – Как и в Масаде.
– Будто находится под попечением свыше, – Эрин тронула Леопольда за плечо. – Покажите-ка первый ролик еще раз. Я хочу увидеть лицо этого нападавшего.
Монах выполнил просьбу.
Как только незнакомец повернулся к камере, Леопольд остановил картинку и сделал наезд. Лицо у похитителя было привлекательное – овальное, светлоглазое, с черными бровями – одна чуть выше другой; короткие черные волосы причесаны на косой пробор.
Лицо его было ей незнакомо, но и Рун, и Бернард насторожились, узнав его.
– Это Алексей Романов, – проронил Бернард.
Эрин будто током ударило.
Рун прикрыл глаза, явственно расстроенный внезапным осознанием.
– Так вот почему Распутин так легко расстался с Кровавым Евангелием в Санкт-Петербурге. Он уже привел в действие план похищения этого мальчика. Он играл совсем не в ту же игру, что мы, пряча карты в своих длинных рукавах. Мне надо было еще тогда это заподозрить.
– Вы толкуете о Романовых, – встряла графиня. – В мое время сия русская царская династия лишилась власти и была изгнана далеко на север. Неужто они вернули себе престол?[15]
– Они правили с 1613 по 1917 год, – ответил Рун.
– А моя фамилия? – подалась вперед графиня. – Что постигло ея? Мы тоже вернули себе власть?
Рун просто покачал головой, не желая углубляться в эту тему.
Зато Надия более чем охотно взялась тряхнуть генеалогическое древо графини, восполняя пробел в пропущенной ею семейной истории.
– Ваших детей за ваши преступления обвинили в измене, конфисковали их богатства и изгнали из Венгрии. Целый век произносить ваше имя на родине строго запрещалось.
Графиня на пару миллиметров приподняла подбородок, но больше ничем не выказала, что ей не все равно. И все же в ее глазах что-то заискрилось, выдавая бездонное горе, затаившееся за этими надменными манерами, ее былую человеческую сущность.
– Значит, мальчика похитил Распутин, – поспешила Эрин сменить тему. – Но почему и зачем?
Никто не ответил, и она не была в претензии, помня свои перипетии с Распутиным. Этот тип прозорлив, коварен и печется только о себе. Чтобы проникнуть в изуверские намерения безумного русского монаха, нужен кто-то не менее
Или хотя бы родственная душа.
Встрепенувшись, графиня оглядела окружающих.
– По моему разумению, он содеял сие из ненависти ко всем вам.
Глава 15
Слыша стук колес повозки, мчащейся под яркими полуденными лучами светила, Элисабета дергала цепь, приковывающую ее кандалы к стене последнего экипажа.
Ненавистная сангвинистка Надия проводила ее обратно во тьму и приковала к стене. Цепь была примкнута к скобе на высоте пояса настолько короткими серебряными цепями, что Элисабете приходилось стоять в этой раскачивающейся комнате.
А всего в нескольких шагах Надия следила за ней спокойно и терпеливо, как лисица у кроличьей норы.
Элисабета вывернула руки, пытаясь найти более удобное положение. Серебряные кандалы пылали вокруг запястий кольцами огня, но все равно здесь ей было куда уютнее, чем в экипаже-трапезной, где единственная распахнутая штора впускала поток солнечного света. Элисабета ничем не выдавала, как пекло ей глаза, когда она смотрела на женщину и солдата, отказываясь проявлять слабость перед этими двумя людишками.
Повозку продолжало раскачивать, и она расставила ноги пошире, дабы от раскачивания не мотало из стороны в сторону. Она приспособится. В современном мире много предметов, наделенных силой, и она овладеет ими всеми. Она не позволит повелевать собой страху перед ними.
Стоя с руками, прижатыми к стене, Элисабета наслаждалась теплом нагретой солнцем стали под ладонями. Представляла, как сильно и ярко сияет денница снаружи, шествуя по небосводу, усеянному ослепительно-белыми облаками. Она не видела этих картин уже столетия и едва помнит, как они выглядели. В отличие от сангвинистов стригои не выносят солнца. Ей недоставало дня с его теплом, жизнью и взращиванием растений. Она помнила свои сады, свои яркие цветы, целебные травы, которые некогда выращивала.
Но пожертвует ли она свободой стригоя, дабы снова узреть голубое небо, обратившись к благочестивой жизни сангвиниста?
Ни за что.
Элисабета потерла согревшиеся ладони и прижала их к своим холодным щекам. Но даже ежели она попробует обратиться – скорее всего, Богу ведомо, что сердце у нее чернее черного, и освященное вино поразит ее насмерть.
Она согласилась помочь сангвинистам, но обещание это было дано под угрозой смерти. Она вовсе не собирается сдерживать свое слово, ежели представится более подходящая возможность выжить. Исполнять клятву, принесенную в смертных муках, вовсе не обязательно.
Она ничего им не должна.
Будто подслушав ее мысли, Надия посмотрела на нее волком. Элисабета решила, что как только освободится, то непременно заставит долговязую женщину поплатиться за дерзость. Но пока что чувствовала, что улизнуть из-под охраны Надии будет нелегко. Эта женщина открыто ее ненавидит и вроде бы предана Руну – хотя скорее как соратник-рыцарь, а не женщина, испытывающая привязанность к мужчине.
Чего не скажешь о женщине человеческого племени.
Доктор Эрин Грейнджер.
Элисабета без труда разглядела красноречивые розовые шрамы у ней на шее. Стригой недавно вкусил ее и позволил ей жить дальше. Явление весьма редкое, и уж определенно ни один заурядный стригой не оставил бы столь аккуратные отметины. Эти проколы говорят о заботе и сдержанности. И по тому, как эта женщина и Корца откровенно испытывали неловкость, не заговаривая друг с другом, она заподозрила, что Рун снова пал, снова причастился крови.
Но в данном случае не убил женщину и не обратил
Она вспомнила, как сердце Эрин заколотилось, когда Рун только-только ступил в экипаж. Элисабета распознала в голосе женщины сострадание, когда та узрела его раны и произнесла его имя. Похоже, это человеческое существо связано с Руном более крепкими узами, нежели кровные, ежели бы он просто вкусил от нее.
В груди ее жарко вспыхнула ядовитая ревность.