Джим Чайковски – Ледяная колыбель (страница 96)
Рыцарь бросил взгляд на Никс, представив, как этот ялик плывет прямо на эти вздымающиеся ввысь Клыки.
«Надо было приложить больше усилий, чтобы отговорить ее…»
И все же он видел, как ярко сияли ее глаза, когда она смотрела вниз – на ялик, на Даала и двух его орксо. И знал, что был и кое-кто другой, кто еще больше занимал сейчас ее мысли.
Грейлину пришлось смириться с неизбежным.
«У меня все равно никогда бы не вышло ее остановить».
Никс перебралась с кормы зависшей в воздухе летучей шлюпки на подпрыгивающий на волнах ялик. Даал помог ей спуститься, протянув руку. От его прикосновения она ощутила вспышку его внутреннего огня – порыв силы, от которого у нее перехватило дыхание.
– Я держу тебя, – сказал Даал по-пантеански, но Никс поняла его. Эта частичка его памяти тоже осталась с ней.
Восстановив равновесие, она заставила себя отпустить Даала и переместиться на нос, где ее уже ждал Джейс. Он сидел справа от перекинутых через нос ялика поводьев. Никс устроилась по левому борту. Рога кружащих в воде Неффы и Маттиса пиками пронзали волны, шутливо ударяясь друг о друга. Никс знала из воспоминаний Даала, что Маттис был отцом Неффы. Их игривость вызвала у нее легкую улыбку, помогая успокоиться, частично приглушить тревогу.
Позади нее в лодку спрыгнули Грейлин и Викас, раскачав ее. Когда за ними последовала Шийя, корма под ее весом глубоко просела в воду, которая даже перехлестнула через борт, прежде чем ялик вновь закачался на крутых волнах.
Даал ловко пробрался к носу, без особых усилий удерживая равновесие, и взял в руки поводья.
Шийя осталась стоять в корме. Над головой у нее нависал откинутый люк шлюпки. Присев там на корточки, Брейль стала передавать вниз дополнительные припасы. У каждого имелся свой собственный мешок, но впереди было так много неизвестного, что все их оставшиеся на берегу товарищи тоже поделились чем смогли.
– Осторожно, – предупредила Брейль, опуская вниз большую корзину. – Райф набил сюда столько провизии, что всем вам хватит на добрую неделю. Плюс четыре бутылки сладкого вина и небольшой бочоночек эля, чтобы все это запить. Похоже, у него свои собственные представления о «самом необходимом».
Шийя приняла у нее корзину и поставила ее в маленький садок для рыбы на корме.
После этого Брейль опустила еще несколько мешков и инструментов. Крайш прислал завернутый в непромокаемый пергамент тючок с чернилами, перьями и пергаментом, чтобы было чем отмечать маршрут. Механик «Пустельги», Хиск, поделился с ними небольшим дальноскопом, который наверняка пригодится для осмотра ущелья Пасти, если они когда-нибудь доберутся до него.
– А это тебе от Фенна! – крикнула Брейль, швыряя Джейсу какой-то сверток, который тот хоть и неуклюже, но поймал. – Там путевод, звездные карты и секстонт. И прочие судонаправительские инструменты – которыми, по его мнению, ты знаешь, как пользоваться.
Джейс затолкал сверток себе под ноги.
– Как только мы выйдем из-подо льда, то должны опять увидеть открытое небо.
Наконец Брейль отползла назад и вернулась с большим ящиком. Напрягшись, она протянула его Шийе.
– Поосторожней с этим! Мой отец порылся в порядком истощившемся арсенале «Пустельги». Тут остаток наших ручных бомб, два складных арбалета и дюжина стрел к ним.
Шийя опустила ящик в садок для рыбы.
Каждый из их товарищей хоть чем-то да поделился. Сами они не могли находиться здесь, но все же горели желанием стать частью этой экспедиции хотя бы душой. Их щедрость согрела Никс. И все же при виде того, как Шийя укладывает большой ящик с бомбами на корму, ее опять охватила тревога.
«С чем же нам там предстоит столкнуться?»
Она повернулась к громоздящимся впереди утесам.
С борта ялика Клыки выглядели так, словно вздымались куда-то в бесконечность. Шипение, с которым море омывало их бока, звучало предостережением. Пещеры напоминали темные звериные логова. Голубоватые пряди фосфоресцирующей растительности придавали льду жутковатое свечение. Воздух вдохами и выдохами влетал и вылетал из этих трещин и гротов, принося с собой запах влажной плесени, застоявшихся водорослей и покрытого соляной коркой льда.
Никс уставилась на застывшего перед ней ледяного титана.
«Что же нас ждет у него внутри – и за ним?»
Тряхнув поводьями, Даал свистнул своим орксо. Звери еще выше выгнули спины в своих упряжах, а затем глубоко вонзили рога в воду. Ялик рванулся вперед, выскользнув из-под тени шлюпки. Та уже поднималась все выше – Брейль успела вернуться обратно за штурвал.
Струя пламени из горелки заставила Никс невольно пригнуться. Ледяные утесы на миг окрасились в огненный цвет, а затем вновь погрузились во тьму.
Даал повел их к широкой трещине во льду, одной из многих. Но он знал, куда идти, какой путь выбрать. У него в голове пылала такая же карта, что и у Никс, и он уже осмотрел Клыки, ожидая их прибытия.
– Никс… – шепнул Грейлин позади нее, предоставляя ей последний шанс передумать.
Но она лишь просто помотала головой, когда по бокам от ялика выросли высокие ледяные стены.
«Теперь обратной дороги нет».
Глава 65
Хотя перед глазами у него пылала огненная карта, Даал чувствовал себя совершенно потерянным. Он и представить себе не мог столь странного и тревожащего зрелища.
Каждый поворот приносил все новые чудеса и страсти. Они попадали в каналы, в которых с ревом неслись стремительные потоки воды. Другие вырывались с развилок воняющими серой облаками пара, обжигая кожу и опаляя легкие. Путешественники старались поскорей миновать их, преследуемые угрожающим бульканьем кипящей воды. В некоторых местах было так холодно, что у них перехватывало дыхание и стучали зубы.
В других приходилось пригибать головы, чтобы не задеть ими низкие голубые своды. А как-то раз они долго плыли по огромной пещере, такой бескрайней и высокой, что маленькое пламя единственного осветительного горшка не могло достичь потолка или стен. Это было так, как будто они открыли какое-то новое, не известное никому море.
Даал все так же крепко сжимал в руках поводья. Путники продвигались все дальше и дальше, руководствуясь лишь картой у него в голове.
Наверху давно уже должна была наступить глубокая ночь – хотя он не мог сказать этого наверняка. Безвременье бесконечных туннелей бросало вызов его чувствам.
Его спутники позади него время от времени перешептывались – в основном подстегиваемые нервозностью Джейса, который, вероятно, пытался сдержать свой страх, комментируя или пытаясь растолковать все, что попадалось им на пути. Даал изо всех сил старался не обращать на них внимания, пропускать всю эту болтовню мимо ушей, полностью сосредоточившись на извилистом пути, который лежал перед ними. На воспоминания его накладывался печальный опыт множества добравшихся сюда исследователей, показанный ему ошкапирами.
«Сотни смертей, сотни отчаявшихся душ…»
Пока ялик скользил сквозь лед, прошлое и настоящее накладывались друг на друга. Он слышал и призрачные крики людей, расставшихся здесь с жизнью, и ворчание и свистящие выдохи Неффы и Маттиса. Орксо тоже нервничали, пыхтели и терлись друг о друга, хотя в основном отец пытался приободрить дочь.
Даал часто напевал им, успокаивая их своим голосом, своим присутствием. И в такие моменты замечал легкое свечение своей кожи в темноте – хотя и не знал, видел ли это собственными глазами или же это воспоминания Никс перемешивались с его собственными.
После общения со Сновидцами он наконец понял, чем, сам того не ведая, пользовался всю свою жизнь. Теперь у него даже было название для этого: «обуздывающий напев». Вероятно, это был дар, доставшийся ему от его предков-нооров, – талант, еще более усиленный и направленный в нужное русло Сновидцами. Зная все это, Даал теперь находил эту свою способность нервирующей, тогда как раньше даже не задумывался об этом. Что-то в нем желало по-прежнему оставаться в неведении.
Однако его усилия все же способствовали тому, что оба орксо заметно успокоились – пусть даже самого его по-прежнему грызла тревога.
– Смотрите! – окликнул всех Джейс, стараясь не повышать голоса.
Он указал на плоскую ледяную полку, выступающую внутрь туннеля. Та походила на замерзший пляжик, усыпанный множеством белых камней. И тут, словно услышав Джейса, эти камни вдруг распахнули большие черные глаза – и что тревожно, всего
– Держись от них подальше, – встревоженно произнес Грейлин.
Даал внял этому совету. Он никогда еще не видел подобных существ, но в этих водах всегда было лучше перестраховаться. На ледяном выступе осталась сидеть лишь одна из этих тварей, прикрывая собой вырытую ее острыми когтями ямку с кладкой малиновых яиц. Когда они проплывали мимо, она угрожающе зашипела, обнажив ряды острых как иглы зубов.
Подобная странность была уже далеко не первой. Даже в этом негостеприимном и переменчивом мире жизнь нашла за что зацепиться. Чуть раньше они пересекли куполообразную пещеру, сплошь увешанную какими-то светящимися побегами. Сияющая листва на них заметно колыхалась, но вовсе не из-за ветра – воздух был тих и неподвижен. Едва они скользнули под них, как эти шевелящиеся побеги сразу же выпустили вниз длинные усики, усеянные шипами. Грейлину пришлось мечом сдвинуть их в сторону, чтобы ялик мог пройти под ними. И в этот момент Даал заметил сотни рыбьих скелетов, запутавшихся в завитках этих шипов у них над головами. На нескольких остались ошметки плоти и чешуи, а один карп все еще бился в этих смертельных объятиях.