Джим Чайковски – Ледяная колыбель (страница 76)
– Можно подумать, будто из твоей задницы пахнет розами!
Фрелль кивнул Кассте:
– Поскольку у нас нет возможности оценить ситуацию иным образом, мы можем с равным успехом последовать выбранному тобой пути.
– Или выбранному ее носом, если быть более точным, – пробормотал Канте, опять обнюхивая собственное тело.
Когда они опять тронулись в путь, Фрелль понял, почему Касста – обладавшая более острым нюхом, свойственным рисийке – попросила Канте держаться от нее подальше.
– От тебя и вправду несет какой-то тухлятиной, – сказал он принцу, когда тот проходил мимо.
Рами охотно согласился с ним:
– Как от дохлого хряка, который долго гнил на солнце.
Канте покачал головой и последовал за ним.
– Как будто все вы тут пахнете лучше.
По мере их дальнейшего продвижения тропа становилась все более коварной. Стены придвинулись ближе. Крыша осыпа́лась зазубренными осколками. В одном месте туннель был настолько затоплен, что пришлось пробираться по нему вплавь, высоко держа над собой фонари.
По пути от него ответвлялось еще больше тропинок, и требовались обостренные чувства Кассты, чтобы выбрать правильный путь. И все же через некоторое время даже Фрелль ощутил эту горечь в воздухе. Он также отметил, что в туннелях становилось все холоднее, как будто они покидали неспокойные земли Мальгарда позади и вступали на более древнюю, более незыблемую территорию.
Пратик рядом с ним поежился:
– Мы не можем идти так целую вечность… Без надлежащих запасов провизии и снаряжения.
Фрелль не мог с этим не согласиться. Они продвигались уже больше двух колоколов, хотя здесь, внизу, было трудно судить о течении времени.
«И нам еще предстоит переть обратно наверх».
Даже если б сейчас они повернули обратно, то выбрались бы на поверхность только к утру.
Это беспокойство тяжким грузом легло на его плечи. Он уже подумывал, не стоит ли и вправду вернуться наверх, а потом спуститься сюда более подготовленными. И тут с того места, где процессию возглавляла Касста, по бокам которой двигались Рами и Канте, послышался возбужденный крик. Все трое продолжали неуклонно продвигаться вперед, подпитываемые тем бездонным источником силы, которым обладают только молодые.
– Давайте все сюда! – крикнул назад Канте.
Фрелль и Пратик поспешили к ним, братья-гулд’гульцы тоже старались не отставать. Канте и его спутники остановились на вершине крутого подъема в туннеле. Фрелль из последних сил карабкался по нему, иногда опираясь на руку, чтобы удержаться на ногах. Добравшись до вершины, он уже едва переводил дух. Алхимик кое-как выпрямился, почувствовав острую боль в пояснице.
За подъемом туннель обрывался в большую пещеру. На дне ее разлилось небольшое озерцо, которое отражало свет их фонарей, как зеркало. Пока все они смотрели вниз, воды его начали дрожать, а затем и земля под ногами. Последовало слабое погромыхивание, как будто какой-то огромный зверь предостерегал их – но это был не подземный дракон.
– Землетрясение, – выдохнул Фрелль, когда эта небольшая дрожь утихла.
Собравшиеся обменялись встревоженными взглядами. И не только из-за угрозы обрушения луны. Все они были похоронены глубоко под землей. Если какой-либо из туннелей обрушится, они застрянут здесь навсегда.
– Нельзя оставаться здесь дольше, чем это необходимо, – предупредил Фрелль, после чего повернулся к Канте: – Что тебя так недавно взволновало?
Принц нахмурился, вглядываясь вниз.
– Сейчас, когда все собрались, здесь слишком много света. Нужно притушить наши фонари.
Охваченный любопытством, Фрелль прикрыл заслонки на своем фонаре. Остальные последовали его примеру, и даже Рами погасил свой факел. Когда резко обрушилась темнота, алхимик несколько раз моргнул, пытаясь заставить свои глаза привыкнуть к почти полному отсутствию света, но по-прежнему ничего не видел.
– Все равно ничего не пойму, – буркнул он.
– Посмотри за озеро, – прошептал Канте. – На другую сторону пещеры.
Алхимик пригляделся – и тоже увидел это. В темноте мерцало неясное голубое свечение, то усиливаясь, то ослабевая. Свет волнами разливался по тихим водам внизу.
– Там определенно что-то есть, – сказал Пратик.
Канте кивнул:
– Наверное, этот Спящий.
– Или что-нибудь опасное. Давайте лучше действовать осмотрительно.
Фрелль поднял заслонки на своем фонаре. Несмотря на его же настойчивые призывы к осторожности, волнение и предвкушение отодвинули усталость и тревогу на второй план. Он стал спускаться вниз, в пещеру, возглавив шествие.
– Смотрите под ноги! Склон очень скользкий.
Однако Канте, Касста и Рами быстро проскользнули мимо него и плавно съехали на ногах по мокрому камню, раскинув руки для равновесия. И достигли дна, когда Фреллю оставалось преодолеть едва ли четверть пути вниз.
– Подождите там! – крикнул он им.
Пратик тоже проявил осторожность, а братья-гулд’гульцы съехали вниз на собственных задах, чтобы присоединиться к группе Канте. Вновь собравшись вместе, они обогнули край озера и двинулись к тому месту, откуда исходило загадочное свечение.
Вскоре показался и его источник – огромное медное яйцо, наполовину вмурованное в стену. Две изогнутые двери по бокам его были раздвинуты и высоко подняты, словно пара металлических крыльев. Изнутри исходил свет, пульсируя с регулярностью сердцебиения. Горький привкус в воздухе стал еще сильнее, почти обжигающим.
Все остановились.
– Все в точности так, как описывал Райф, – с благоговением провозгласил Канте.
– Не совсем, – возразил Фрелль. – Согласно его рассказу об обнаружении Шийи, ее медный панцирь был вроде взломан. Расколот и обожжен по краям. Как будто что-то пошло не так с ее пробуждением – возможно, повредив ее в процессе. В то время как этот выглядит совершенно нетронутым.
Канте двинулся вперед.
– Давайте поосторожней, – предупредил всех Фрелль. – Мы не знаем, чего ожидать, если попытаемся разбудить похороненного здесь Спящего.
Они двинулись к яйцу все вместе, плечом к плечу. И когда подошли к открытому проему под изогнутым медным крылом, сияние стало ярче. Фреллю пришлось прикрыть глаза ладонью, когда оно разгорелось в полную силу.
Канте двинулся вперед, первым достигнув порога, – и тут же отшатнулся, потрясенно ахнув. Словно обезумев, он схватил Фрелля за руку, слишком потрясенный, чтобы говорить.
Встревоженный алхимик вырвался из его хватки и двинулся вперед. Остальные столпились у него за плечами. Он уставился на то, что освещало это голубое свечение.
– Ну надо же. – простонал Фрелль.
Пратик недоверчиво покачал головой.
Братья громко выругались.
Внутренность яйца перед ними представляла собой сплошные руины. Стеклянные трубки были разбиты вдребезги, осколки их разлетелись по полу, застряв в лужицах каких-то засохших алхимических веществ. Медные баки измяты и пробиты насквозь. Даже внутренние стенки скорлупы кое-где отстали и криво свисали со своих креплений. Высокая хрустальная ниша в глубине – вроде той, в которой Райф впервые увидел Шийю, – лежала на боку у дальней стены, ее нижняя половина была полностью разбита.
Но это было еще не самое худшее.
Поврежденная ниша была
Среди обломков распростерлось обугленное бронзовое тело. Это был мужчина. Голова у него была проломлена, конечности оторваны от туловища. Даже грудная клетка была глубоко пробита в нескольких местах.
– Спящий… – в отчаянии выдохнул Фрелль. – Его уничтожили!
Глава 50
Канте опасливо ступил в медное яйцо, втянув голову в плечи – словно опасаясь, что призрак Спящего жестоко накажет его за столь бесцеремонное вторжение. Тем не менее всякий раз, когда он ставил сапог на пол, лишь громко хрустело стекло. Принц вздрагивал при этих звуках, но продолжал идти.
– Что ты задумал? – крикнул Фрелль от входа.
Наконец достигнув своей цели, Канте указал на источник голубоватого свечения – окованный медью хрустальный куб, который криво свисал с какой-то трубы, отогнутой от стены. Пульсирующее свечение внутри нее продолжало то тускнеть, то разгораться ярче, словно вечно подавая сигнал бедствия.
«В этом-то вся и проблема».
Он повернулся к Фреллю:
– Оттенок и частота мигания этого света… Тебе это ничего не напоминает?
Алхимик раздраженно нахмурился.
– Хрустальный глобус Шийи, – объяснил Канте. – Нас направили сюда из-за светящейся синей отметки на нем, помигивающей в глубине Южного Клаша. Такой же синей, как и это свечение.