Джим Чайковски – Кровавое Евангелие (страница 87)
Григорий незаметно проскользнул в вестибюль, исчезнув из поля зрения, и, открыв дверь, вышел в густые холодные сумерки.
– Мне надоело, что нас постоянно пасут, – сказал Джордан, касаясь локтем Эрин.
– Как коров, – поддержал его Рун.
– Нет, не как коров, – возразил солдат. – Как
Они стояли в ожидании, Эрин, скрестившая руки на груди, выглядела самой спокойной из троих. Доверяла ли она Григорию, обещавшему сдержать свое слово не причинять им зла? Разумеется, она не была настолько глупой. Рун старался не вслушиваться в ее сердцебиение, а уловить то, что говорилось там, возле дверей. Но Григорий и его запоздалый гость отошли слишком далеко.
– Вы думаете, он действительно знает, где находится Книга? – обратилась Эрин к своим спутникам, ясно давая понять этим вопросом, насколько мало она в действительности верит словам Григория.
– Не знаю. Но если она в России, мы никогда не отыщем ее без его помощи.
– А что будет после этого? – задал вопрос Джордан. – Что будет потом? Что предпримет он – в отношении тебя, в отношении нас? Мне кажется, ничего веселого ждать не стоит.
Рун почувствовал некоторое облегчение, увидев, что Джордан понял, что представляет собой этот монах.
– Похоже, что так, – согласился он.
В голосе Эрин по-прежнему слышалась решимость.
– Я думаю, Распутин сдержит свое слово. Но это принесет столько же беспокойства и волнений, как если бы он его не сдержал. Он напоминает мне человека, одновременно играющего в шахматы на многих досках, но все время сохраняющего неизменно улыбчивое выражение своего лица.
Рун согласно кивнул.
– Григорий – человек слова, но вы должны внимательно прислушиваться к каждому звуку, слетающему с его губ. Он никогда не говорит ничего, не обдумав. А его преданность – это понятие чрезвычайно…
Джордан посмотрел на их молчаливое охранение, выполнявшее свои караульные обязанности, пока троица ожидала, что будет дальше.
– Дела обстояли бы проще, если бы церковь оставалась верна
Рун перебирал пальцами бусины своих затертых четок.
– Я сам, обсуждая этот вопрос с кардиналом Бернардом, говорил ему, что Христос не обязывал нас придерживаться нейтралитета в войне, приносящей несчастья и бедствия, и что он обязывает нас бороться против этого всегда и всеми возможными средствами.
Рун не сказал им о том, что намеревался последовать за Григорием, когда тот во время войны возвращался назад, в Петербург. Он был уверен в том, что его неспособность убедить Бернарда оказать помощь осажденному городу была одной из его самых больших ошибок, допущенных им за все то время, что он пребывал в Ордене сангвинистов, – возможно, это было еще хуже того, что он совершил с Элисабетой.
Один из прихожан Распутина приблизился к ним. Сергей. Взгляд его был таким твердым, словно его глаза были стеклянными.
– Так ты признаешь, что он был прав?
– Даже сломанные часы дважды в день показывают правильное время, – ответил Джордан, сложив на груди руки. – И учти,
На этом их спор и закончился.
Весь последующий час Эрин посвятила изучению мозаичных панно, составляющие их элементы практически не отличались от драгоценных камней, и она останавливалась во всех местах, где могла дотянуться до них рукой, словно прикосновение к мозаике помогало ей понять суть изображения. Что касается Руна, то ему стало невмоготу взирать на них. Демонстрация таких прекрасных работ на религиозные темы в столь нечестивом и неосвященном месте[76] выглядела в его глазах прямым оскорблением Бога.
Джордан, как и подобает хорошему солдату, вернулся к столу, сел и, положив голову на столешницу, решил поспать, поскольку других дел у него не было. Практичность Джордана буквально привела Руна в восторг, но сам он не мог позволить себе подобного спокойствия и хладнокровия. Напрягая свои органы чувств, Корца пытался уловить то, что происходило за пределами церкви; прислушивался к ритму жизни города, погружающегося в ночь, к стихающему шуму автомобилей, к приглушенным шагам, замирающим вдали голосам – и все это на фоне мягкого шепота падающего снега.
Внезапно Рун услышал шаги и громкое сердцебиение кого-то приближающегося ко входу в церковь. Головы охраны разом повернулись, но алтарники и служки Григория, казалось, без труда узнали этого гостя, а потому и не потрудились снова отвести Руна и его спутников в потайное укрытие.
Сергей сбегал в вестибюль и вернулся оттуда с низкорослым остроносым мужчиной с сальными волосами.
– Не так-то легко было раздобыть то, о чем вы просили.
Мужчина подал Сергею пластиковый ящик размером с коробку для обуви в прозрачной заводской упаковке. Тот подал ему свернутые в рулончик банкноты, которые мужчина пересчитал желтыми от никотина пальцами. Снова свернув банкноты в рулончик, он кивнул Сергею и, быстрым незаметным шагом выйдя за двери храма, снова исчез в ночи.
Сергей, повернувшись к ним, и в первую очередь к Джордану, произнес:
– Теперь наш черед преподносить вам подарки, да?
Джордан взял ящичек, освободил его от фабричной упаковки, открыл маленький замочек и приподнял крышку. Заглянув внутрь, он даже присвистнул от удовольствия, как будто Рождество уже настало и он получил свой подарок.
– Что это? – спросила Эрин, взяв его за локоть. В воздухе распространились свежие запахи чистого белья и шампуня, напомнившие немецкий отель и их первый поцелуй. – Джордан?
На то, чтобы прийти в себя, ему потребовалась еще одна дополнительная секунда.
– Это то, что я заказывал раньше. – Наклонив коробочку, он вынул из нее голубой электронный прибор, уложенный для безопасности на рельефную подушку из серой вспененной резины. Там же в коробочке лежали пакет с батарейками, ремешки для переноски прибора, инструкция по его использованию и пробоотборники. – Это переносной детектор нахождения следов взрывчатого вещества.
– Он похож на пульт дистанционного управления большого размера. – Эрин пальцем провела по голубому корпусу прибора. – Вот только клавишей здесь маловато.
– С клавишами все в порядке, – успокоил ее Джордан. – При нормальной работе он способен уловить присутствие следов веществ, образующихся при взрыве, в диапазоне нескольких частиц на квадриллион. Например, определить четырехатомную молекулу углерода в черном порохе, определить присутствие в нем аммония и нитрата мочевины. В действительности он может определить присутствие еще многих веществ.
– И как же он работает? – Эрин смотрела на прибор таким взглядом, словно хотела немедленно задействовать его.
– Он использует усиливающие флуоресцентные полимеры. – Морщась от боли в укушенном летучей мышью большом пальце, Джордан вынул прибор из предохранительной упаковки. – Детектор, генерируя ультрафиолетовый луч, фиксирует то, что происходит во флуоресцентной области после того, как частицы приходят в состояние возбуждения.
– А это опасно? – спросил Рун, подозрительно глядя на прибор.
– Да нет. – Джордан вставил в прибор батарейки и, не прекращая разговора, включил его. – Дай, пожалуйста, тот кусок бетонной оболочки, в которой была Книга.
Эрин достала из кармана то, что он просил, и вложила кусок бетона ему в руку, при этом ее холодные пальцы погладили его ладонь. Джордан не знал, делает ли она это намеренно, но ему казалось, что она могла бы гладить его ладонь в течение всего дня.
– И этого куска тебе хватит? – спросил Рун, прочищая горло.
– Да, этого достаточно.
Джордан внимательно осмотрел следы ожога на одной стороне излома бетона, замешенного на смеси извести и золы. Удовлетворившись тем, что имеющийся у них кусок вполне может быть использован как образец для испытаний, он разложил все необходимое на столе и приступил к работе.
– Мне необходимо произвести калибровку прибора для установления факта, что оболочка была разрушена именно взрывом. Эта операция сделает из нашего маленького приборчика своего рода электронную ищейку.
Он едва успел завершить калибровку прибора, как появился сияющий Распутин. Джордан посмотрел на него напряженно-подозрительным взглядом: все, что делало Григория счастливым, могло стать для них бедствием.
Эрин повернулась к Распутину, и сразу же рядом с ней возник Рун.
Джордан снова углубился в окончательную настройку детектора следов взрывчатого вещества.
– Добрый вечер! – Распутин встал в центре их группы. Он выглядел возбужденным, и его, казалось, распирало от энтузиазма, что было для него весьма необычным. – Как я полагаю, оборудование, что мы достали, вас удовлетворяет?
– Вполне, – спокойно, без видимых эмоций, подтвердил Джордан. – И оно практически готово к работе.
– Так же, как и я. – Распутин потер руки и улыбнулся. Вид у него был энергичный и счастливый, как у ребенка, которого сейчас поведут в кафе-мороженое.
– У вас появились какие-либо сведения о Книге? – спросила Эрин.
– Возможно. Я знаю, куда ее могли поместить, если она действительно была доставлена обратно в Ленинград в те числа, которые были названы сержантом.