Джим Чайковски – Кровавое Евангелие (страница 56)

– А этот жетон подтверждает важность, придаваемую «Аненербе» документальному подтверждению своей арийской истории и унаследованным традициям. Однако некоторые утверждают, что этот жетон означает величайшую тайну, некую оккультную книгу, описывающую великую силу, и эта книга будто бы есть у них.

Эрин и Рун переглянулись.

Может ли это быть истолковано как намек на то, что они владеют Кровавым Евангелием?

Монах сдвинул в сторону груду документов времен нацистской эпохи, под ней показалась современная компьютерная клавиатура. Он застучал по ней пальцами, и стена позади его письменного стола вдруг засветилась, оказавшись гигантским компьютерным монитором. На громадном экране стали с невероятной скоростью возникать данные. Оказывается, сангвинисты располагают и древними, и современными игрушками.

– Если вы ищете пропавшие артефакты «Аненербе», – сказал Леопольд, не отрывая своих быстро летающих пальцев от клавиатуры, – то вот перед вами карта Германии. Я тружусь над ней по меньшей мере шестьдесят лет. Красными стрелками на ней указаны предполагаемые места расположения нацистских бункеров и хранилищ. Зеленым отмечено то, что уже было опустошено. – Он вздохнул. – Как это ни печально, красных стрелок больше, чем зеленых.

Эрин почувствовала, как внутри ее все оборвалось. Едва ли на карте можно было найти хоть один квадратный дюйм, где не было бы стрелки. И печальнее всего было то, что большинство из них были красными.

– Если все они еще не опустошены, – спросила Эрин, показывая на карту, – как вы выяснили, где именно они находятся? И как понимать предполагаемые нацистские бункеры?

– Мы слышали рассказы о них. Местный фольклор, если можно так сказать. Иногда мы делаем выводы исходя из информации, обнаруженной в уцелевших – хотя бы частично – нацистских документах.

Джордан пристально вглядывался в экран.

– Но ведь это не единственный способ, воспользовавшись которым вы нанесли на карту все эти точки, ведь верно? – Он кивком указал на переполненный данными экран. – Принимая во внимание сложность этого исследования, я могу предположить, что вы, должно быть, использовали спутниковую телеметрию и методы спутникового радиолокационного исследования подпочвенных пластов для определения мест хранения.

Брат Леопольд улыбнулся.

– Вы заставляете меня чувствовать себя обманщиком. Но в конечном итоге все эти замечательные технологии смогли добавить лишь очень небольшое число красных стрелок. Единственным способом выяснить, если ли в данном месте что-либо или имеется ли в этом хранилище что-либо действительно ценное, – это лично осмотреть их одно за другим.

Глаза Руна блестели, когда он взглядом сканировал выведенную на экран карту сверху вниз.

– То, что мы ищем, возможно, находится в одной из сотен этих обозначенных на экране точек.

Брат Леопольд, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу, произнес:

– К сожалению, ничего более утешительного сообщить вам я не могу.

Руна передернуло. Эрин почувствовала его нетерпение и раздражение. Велиалы с таким же усердием и азартом шли по следу Книги, как она, Джордан и Рун. Каждая минута могла стать решающей.

Джордан постучал пальцем по одной из стрелок.

– Начнем эту адову работу отсюда, друзья. Мы пройдем по этим точкам, оценим их с точки зрения вероятности и проработаем… вернее, перепашем их. Будем пользоваться координатной сеткой. Эта работа будет не быстрой, но тщательной.

Его предложение было логичным – но не давало уверенности в том, что является правильным.

03 часа 42 минуты

Джордан смотрел, как Эрин, подойдя к письменному столу, вынула медаль из-под увеличительного объектива. По складке между ее бровями и по наклону спины он ясно видел, что она расстроена. Ему также не по душе было предложение обследовать сотни мест, но что еще можно было предложить?

Эрин повернулась в его сторону, и он сразу заметил блеск в ее глазах. Это было привычным признаком того, что положение должно измениться, правда, не всегда эти изменения бывали к лучшему.

Коснувшись ее плеча, Джордан спросил:

– Эрин, ты что-то надумала?

– Даже и не знаю.

Подушечкой большого пальца она потерла руну на обратной стороне медали. Корца, склонив голову набок, не отрываясь смотрел на Эрин с такими же напряжением и волнением, какие испытывал Джордан; своими пристальными взглядами они буквально пожирали ее.

Стоун, сдвинувшись с места, встал между ними.

– Рассказывайте, – сказал он. – Может быть, мы что-нибудь подскажем.

Взгляд карих глаз Эрин был где-то далеко.

– Символы были очень важными элементами для «Аненербе». Почему именно этот символ оказался на сорванной девочкой медали?

Стул под Леопольдом заскрипел.

– Руна Одал обозначает наследственность. Одал, начертанная после имени человека или на каком-то предмете, обозначает право собственности, иначе говоря, владение.

– Подобно тому, как ваши кеды помечены вашим именем, – уточнил Джордан. Он посмотрел на жетон со свастикой в центре руны. – Так, значит, эта эмблема свидетельствует о том, что «Аненербе» принадлежит нацистам?

Стоун понимал, что его вопрос звучит явно по-идиотски для уха ученого человека, но ведь иногда идиотские предложения приводят в конце концов к тому, что дело сдвигается с места.

– Я думаю, более правильным было бы полагать, что, по мнению «Аненербе», она принадлежала Третьему рейху, – поправила его Эрин. – Все, кто работал в этой структуре, верили, что они стоят на страже арийского наследия.

– Ну и что из этого следует? – решительным тоном спросил Рун, склоняясь к ней, словно намереваясь заставить ее силой ответить на его вопрос.

Эрин, подавшись назад, ответила:

– Я не уверена в своих предположениях, но в конце войны Берлин подвергался бомбардировкам. Лидеры Третьего рейха, скрываясь от правосудия, были в бегах. – Слова слетали с ее губ медленно, как будто она подыскивала их, в точности повторяя когда-то рассказанную историю. – И ученые «Аненербе» еще до формальной капитуляции знали, что война проиграна.

Леопольд согласно кивал.

– Они, конечно, знали. Но они мыслили в терминах столетий. Для них настоящее было бесцветной малоценной субстанцией. Их интересы сосредотачивались на истории арийской расы, уходящей корнями в прошедшие десять тысяч лет — и в ее будущее в течение такого же числа тысячелетий.

– Они думали о Четвертом рейхе! – сказала Эрин, глаза ее светились. – Эта группа, должно быть, планировала работу на дальнюю перспективу. Они наверняка хотели сохранить свои наиболее ценные вещи и сберечь их до наступления эпохи Четвертого рейха.

– А это значит, что они наверняка должны были спрятать их в местах, не известных вождям Третьего рейха, – заключил Леопольд, снова поворачиваясь к своему столу. – Поэтому мы можем исключить из рассмотрения все бункеры, задокументированные нацистским правительством.

Монах торопливо застучал по клавишам, и половина красных стрелок исчезла с экрана.

– Это уже кое-что, – облегченно вздохнул Джордан.

– И все-таки их еще слишком много, – грустно констатировала Эрин, шагая взад-вперед по маленькому офису, стараясь погасить нервное напряжение и заставить себя сосредоточиться.

Рун, не двигаясь с места, во все глаза следил за ней.

Эрин, не глядя на экран, указала на него рукой.

– Где они могли спрятать свои наиболее ценные артефакты, будучи уверенными в том, что будущие арийские ученые смогут найти их?

– А как насчет Атлантиды? – спросил Джордан, закатывая глаза. – С помощью русалок?

Эрин шлепнула себя ладонью по лбу.

– Ну конечно!

Трое мужчин молча смотрели на нее, как на ненормальную.

– Эрин, – ласковым предостерегающим голосом произнес Рун. – Должен напомнить вам, что нацистам не было известно местонахождение Атлантиды.

Она пропустила мимо ушей такую малозначимую для нее подробность.

– В легенде сказано, что Четвертый рейх поднимется из моря, как когда-то Атлантида, и вернет арийской расе ее господство над всеми. – Она повернулась к Леопольду. – А что, если оставшиеся ученые «Аненербе» пытались, образно говоря, выбрать беспроигрышное пари и следовать тому, что гласит пророчество?

Рун встал рядом с Джорданом, как будто что-то из только что сказанного Эрин обеспокоило его.

Эрин, словно ощутив прилив вдохновения, продолжала:

– Если следовать легенде, они, возможно, спрятали наиболее важные и значительные артефакты где-то возле воды. Оказавшись в окружении сил союзников, остатки ученых «Аненербе» уже не могли в конце войны достичь берега моря – и им пришлось прятать свои сокровища, закапывая их в землю Фатерланда. Поэтому им пришлось подыскивать самое подходящее место, но уже иного рода.

Раздался ставший вдруг хриплым голос Леопольда:

– Водное пространство внутри Германии.

– Какое-либо озеро, – уточнила Эрин.

Леопольд быстро ввел команду с клавиатуры, и с экрана исчезли почти все красные стрелки; осталась лишь дюжина стрелок, указывающих на неисследованные бункеры, расположенные на берегах озер.

Джордан сжал от возбуждения кулаки.

Даже на лице Руна, казалось, вот-вот появится улыбка.