Джим Чайковски – Кости волхвов (страница 71)
– Так что мы теперь должны делать? – спросил Грей.
Вигор отступил назад, не сводя взгляда с пирамиды.
– Мы должны активировать ее.
– И как же нам это удастся? – скептически спросил Грей.
– У нас есть газировка?
Грей ждал, пока Кэт переправит им очередную упаковку кока-колы. Им было необходимо еще две упаковки по шесть банок в каждой.
– А кола нужна диетическая или обычная? – спросил он.
– Все равно, – ответил Вигор. – Мне нужна любая жидкость, насыщенная углекислым газом. Сгодится даже апельсиновая газировка!
Грей посмотрел на Рейчел. Та, встретившись с ним взглядом, только пожала плечами.
– Не хотите ли объяснить нам ход ваших мыслей? – осведомился Грей.
– Вспомните, как эффект магнетизма помог открыть первую могилу, – заговорил Вигор. – Нам теперь известно, что древние были хорошо знакомы с магнетизмом. Магниты были широко распространены и часто использовались. Китайцы применяли их еще за двести лет до нашей эры. Для того чтобы продвинуться дальше, нам необходимо доказать, что мы тоже знаем толк в магнетизме. Ведь именно он привел нас сюда. Сфинкс. Магнитная веха, которую мы нашли под водой.
Грей кивнул.
– Здесь же мы станем свидетелями еще одного научного чуда.
Вигора прервало неожиданное появление Кэт. Она возникла в проходе, держа в руках две упаковки содовой по шесть банок в каждой.
– Кэт поможет нам, – сказал Вигор. – Нас должно быть четверо.
– Как дела наверху? – спросил Грей, обращаясь к Кэт.
– Все спокойно, – ответила она, пожав плечами. – Правда, какое-то время глючило радио, но Монк починил его. Вот и все приключения.
– Сообщи ему, что на некоторое время ты останешься с нами.
Кэт нырнула в бассейн и передала сообщение Монку. После этого все вернулись к могиле Александра.
Вигор указал на медные горшки, стоящие по углам бассейна:
– Каждый из нас берет по шесть банок содовой и встает у горшка.
Так они и сделали.
– Может, вы все же сообщите нам, каков ваш план? – спросил Грей.
– Я собираюсь продемонстрировать вам очередное научное чудо. То, что мы сейчас сделаем, было известно даже древним грекам. Они называли это словом electricus. Они видели проявление этого эффекта во время грозы и на мачтах своих кораблей во время плаваний. Позже это получило другое название – огонь святого Эльма.
– Электричество, – подвел итог Грей.
– Вот именно, – кивнул Вигор. – В тысяча девятьсот тридцать восьмом году немецкий археолог Вильгельм Кёниг нашел в Национальном музее Ирака несколько прелюбопытнейших глиняных горшков. Каждый из них был пятнадцати сантиметров высотой. Считалось, что они из Персии, родины наших волхвов. Причем любопытно, что эти горшочки были закупорены с помощью битума, а в центре каждого из них находилась медная трубка с железным стержнем внутри. Устройство, хорошо знакомое любому, кто имеет представление о гальванике.
– А тому, кто не имеет? – нахмурился Грей.
– Эти горшки представляли собой аналог электрических батарей, и название они получили соответствующее – «багдадские батареи».
– Древние батареи? – скептически покачал головой Грей.
– В тысяча девятьсот семьдесят пятом году компания «Дженерал электрик» и журнал «Научный сборник» сделали точные копии «багдадских батарей», залили их уксусом, и эти устройства стали генерировать электричество, причем довольно мощно.
Грей уставился на медный горшок, возле которого стоял, и заметил выходящий из него металлический стержень.
– Вы хотите сказать, что это – батареи? Что-то вроде древнего «дюраселла»?
Он перевел взгляд на бассейн. Если монсиньор прав, то понятно, зачем здесь эти медные горшки. Электричество, которое они могут произвести, непременно должно воздействовать на стеклянную пирамиду.
– А почему бы нам не поступить проще? – спросила Кэт. – Принести сюда аккумулятор с катера и с его помощью привести в действие эту чертову пирамиду?
– Нет, – покачал головой Вигор. – Я полагаю, что активация пирамиды напрямую связана с количеством электроэнергии и расположением ее источников. Когда речь идет о приведении в действие сверхпроводника, тем более такого огромного, нам следует придерживаться первоначальной схемы.
Грей согласился с ним. Он вспомнил разрушения в соборе Святого Петра. Причем это было сделано с помощью всего одного небольшого цилиндра с порошком! Поглядев на огромную пирамиду, он решил, что лучше все же следовать рекомендациям монсиньора.
– Итак, каков план действий? – спросил он.
Вигор похлопал ладонью по упаковке содовой, которую он держал в руках.
– Первым делом мы зальем это в батареи. – Он обвел взглядом членов группы. – А потом, полагаю, нам лучше отойти подальше.
Монк сидел за штурвалом катера. На приборной панели перед ним стояла пустая банка из-под содовой. Он уже устал ждать и размышлял о том, что, возможно, подводное плавание – не такое уж плохое занятие.
По крайней мере, вода выглядела весьма заманчиво, тем более что жара продолжала усиливаться.
Его внимание привлек послышавшийся внезапно громкий рев двигателя. Катер на подводных крыльях, который, как казалось Монку, бросил якорь, снова двигался, причем скорость его росла. На палубе царила суматоха.
Монк снова потянулся за биноклем. На всякий случай лучше перестраховаться! Однако перед тем, как поднести его к глазам, он взглянул на экран «Аква-Вью». У входа в подводный туннель по-прежнему никого не было. Куда запропастилась Кэт?
Грей опорожнил третью банку содовой в стоявший рядом с ним медный горшок, и кока-кола потекла по его круглому боку. Полон под завязку! Выпрямившись, он допил остававшуюся в банке газировку. Остальные закончили наполнять батареи содовой примерно одновременно с ним. Они тоже встали и отошли от бассейна.
В горшках шипела газировка, но ничего больше не происходило. Может, они сделали что-то не так? Или дело в газировке? Скорее всего, именно в ней! А еще может статься, что все рассуждения монсиньора оказались полным бредом.
Внезапно на железном стержне горшка, заправленного Греем, заплясали голубые искры и каскадом посыпались в воду бассейна. То же самое происходило и с тремя остальными горшками.
– Чтобы батареи зарядились и смогли вырабатывать необходимое количество энергии, понадобится определенное время, – неуверенно сказал Вигор.
– А мне кажется, – нахмурившись, заговорил Грей, – что все это не сработает…
В это время из всех четырех горшков вырвались ослепительные молнии и, выгнувшись дугами над водой бассейна, ударили в каждую из сторон пирамиды.
– Назад! К стене! – крикнул Грей.
Его предупреждение оказалось излишним. Сноп энергии, вырвавшийся из пирамиды, швырнул всех назад, впечатав в каменную стену. Грею показалось, что он лежит на спине, комната в форме барабана крутится вокруг, пирамида оказалась на нем, а вокруг царит полная неразбериха.
Но при этом Грей понимал, что за сила придавливает его. Поле Мейснера, та самая сила, которая заставляет могилы подниматься в воздух.
А потом начался настоящий фейерверк. От всех четырех сторон пирамиды к потолку стали взлетать молнии, ударяя в серебряные звезды. Разряды били и в воду бассейна, словно пытаясь поразить отражавшиеся в ней звезды. От ослепительного света у Грея резало глаза, но даже если бы это грозило ему слепотой, он ни за что не закрыл бы их сейчас.
В тех местах, где молнии ударяли в бассейн, на поверхности воды появлялись и начинали танцевать языки пламени. Огонь из воды!
Грей отдавал себе отчет в том, чему он является свидетелем. На его глазах происходила реакция электролиза – разложение воды на кислород и водород. Освобождающийся газ вспыхивал и становился этими самыми языками огня.
Придавленному к стене Грею оставалось только смотреть на огонь, бушевавший и сверху, и снизу. Осознать всю мощь силы, высвобождавшейся здесь, было выше человеческих возможностей.
Ему приходилось читать научные статьи о том, что сверхпроводники способны хранить в себе различные виды энергии – даже света – сколь угодно долго. А в идеальном сверхпроводнике могло храниться вообще неограниченное количество энергии. Не она ли сейчас высвобождалась на его глазах?
Раньше, чем Грей успел это осознать, молнии исчезли. Рукотворная гроза, хотя и была мощной, продлилась недолго. Поле Мейснера исчезло, мир стал прежним, а Грей снова получил контроль над собственным телом. Что бы ни представляла собой энергия, содержавшаяся в пирамиде, она закончилась.
Никто не произнес ни слова. В полном молчании люди сошлись вместе, словно каждый из них чувствовал потребность находиться рядом с другими человеческими существами.
Вигор оказался первым, кто сумел произнести хоть что-то внятное.
– Смотрите, – сказал он, указывая на потолок.
Грей поднял голову. Он был таким же черным, как и раньше, да и серебряные звезды оставались на своих местах, но теперь на потолке пламенела надпись: