Джим Чайковски – Кости волхвов (страница 36)
– Возможно, так оно и было бы, если бы в запасе у меня не нашлось третьего исторического факта, – проговорил Вигор, загибая очередной палец.
Грей ощутил себя агнцем, ведомым на заклание.
– Как следует из исторических текстов, – продолжал Вигор, – Фома подался на Восток и проповедовал на протяжении всего пути до Индии. Он окрестил тысячи людей, строил церкви, распространял веру и со временем умер в Индии. Но главную славу в том регионе ему принесла одна церемония крещения.
Грей молча ждал. Выдержав многозначительную паузу, Вигор отчетливо проговорил:
– Фома окрестил трех волхвов.
Глаза Грея расширились. В мозгу у него все перемешалось: святой Фома и его гностическое предание, три секрета, которыми поделился с ним Христос, смертоносное заклятие, заставляющее камни изрыгать огонь, а под конец – снова возникают волхвы! Что же будет дальше? В памяти Грея возникли страшные картины побоища в Кёльнском соборе. Сожженные невидимым огнем тела и отчеты патологоанатомов, в которых говорится о разжижении коры головного мозга у погибших. Он до сих пор не мог забыть тошнотворный запах сгоревшей плоти в соборе.
Каким-то образом кости волхвов связаны со всеми этими смертями. Но каким именно? Даже если и существует исторический след, который может привести их к отгадкам, он все равно лежит вне его области знаний и компетенции. Грей понимал это и потому снова повернулся к монсиньору, но Вигор, будучи убежден в несокрушимости своих аргументов, заговорил первым:
– Как я сказал с самого начала, я уверен, что в смерти людей в Кёльнском соборе повинна не только некая новая технология. По моему глубокому убеждению, что бы там ни произошло, оно неразрывно связано с католической церковью, ее историей, а может быть, даже и с чем-то, что произошло до ее возникновения. И я уверен, что могу оказаться очень полезным в этом расследовании.
Грей задумчиво наклонил голову.
– Я, но не моя племянница, – закончил Вигор, и Грею наконец стало ясно, почему монсиньор отвел его для этого разговора в сторону. – Когда мы вернемся в Рим, я отошлю ее обратно в корпус карабинеров. Я не хочу больше рисковать ее жизнью.
Грей протянул руку, и они с Вигором обменялись крепким рукопожатием. В этом они были совершенно согласны друг с другом.
Услышав позади шаги, Рейчел подумала, что это возвращается Марио с их заказом, но, оглянувшись, едва не упала со стула. Опираясь на тросточку, там стояла пожилая женщина, одетая в темно-синие брюки и голубую тунику с бледно-желтой полосой. Ее седые волосы были тщательно завиты, глаза горели от радостного возбуждения.
Позади старушки стоял Марио с широкой улыбкой на лице.
– Хорош сюрприз, а? – спросил он.
Рейчел встала на ноги, но двое напарников Грея продолжали сидеть и молча наблюдали эту сцену.
– Nonna?[24]
Как ты здесь оказалась?
Бабушка потрепала ее по щеке и заговорила по-итальянски, сопровождая свою речь бурной жестикуляцией:
– Это все твоя сумасшедшая мать! Она отправилась в Рим, чтобы навестить тебя, а меня бросила на произвол судьбы с этим синьором Барбари, который, по ее мнению, должен был присмотреть за мной. Можно подумать, я нуждаюсь в присмотре! Кроме того, от него постоянно разит сыром.
– Nonna…
Взмахом руки бабушка заставила внучку умолкнуть.
– Ну вот, тогда я сажусь на поезд и отправляюсь на нашу виллу, а потом мне звонит Марио и сообщает, что ты и Вигги – в его ресторане. Я велела ему не говорить вам о том, что я тоже нахожусь здесь и скоро приеду.
– Так как вам сюрприз? – повторил свой вопрос Марио.
Он буквально лучился от счастья. По-видимому, на протяжении всего времени, пока его гости сидели за столом, он кусал губы, чтобы не проговориться.
– Кто твои друзья? – обратилась к Рейчел nonna.
Рейчел назвала имена американцев и представила им свою бабушку. Та обменялась с каждым рукопожатием, после чего перешла на английский:
– Называйте меня Камиллой. – Оглядев Монка с головы до ног, она сказала: – Зачем вы сбрили все волосы на голове? Какой стыд! Но зато у вас красивые глаза. Вы итальянец?
– Нет, грек.
Камилла кивнула головой:
– Что ж, это тоже не так уж плохо. – Затем она повернулась к Кэт. – Синьор Монк – ваш бойфренд?
От удивления брови Кэт взлетели на лоб.
– Нет, – отрезала она, – ни в коем случае!
– А из вас получилась бы хорошая пара, – заявила nonna Камилла, словно подписав не подлежащий обжалованию приговор. Обернувшись к официанту, она попросила: – Марио, принеси мне, пожалуйста, бокал твоего восхитительного кларета.
Все еще продолжая сиять, как начищенная медная сковорода, официант удалился выполнять заказ.
Садясь на свое место, Рейчел увидела возвращающихся с прогулки Грея и ее дядю, а когда Грей проходил мимо, заметила, что он избегает встречаться с ней взглядом. Она знала, зачем дядя увел коммандера из-за стола, и теперь по поведению Грея догадалась о том, чем закончился их разговор. Вино внезапно показалось ей безвкусным.
Когда Вигор заметил новую гостью за их столом, он от неожиданности даже споткнулся, и глаза его широко раскрылись. Вслед за этим снова последовало объяснение того, каким образом очутилась здесь бабушка Камилла, и Грей был ей представлен. После этого старушка, приподняв одну бровь, заговорщически посмотрела на внучку, а затем обратила все свое внимание на американца. Судя по всему, ей понравилось то, что она увидела: покрытый короткой темной щетиной подбородок, синие глаза и гладкие темные волосы. Рейчел знала, что бабушка обладает врожденным даром всех итальянских матрон – способностью с первого взгляда определять в людях взаимную симпатию.
Камилла наклонилась к Рейчел и, по-прежнему не сводя глаз с Грея, прошептала:
– Я уже вижу потрясающих крошек. Bellissimi bambini[25].
– Nonna! – предостерегающе зашипела Рейчел.
Бабушка беспечно пожала плечами и, повысив голос, обратилась к Грею:
– Синьор Пирс, вы итальянец?
– Боюсь, что нет.
– А хотели бы им быть? Моя внучка…
– Nonna, у нас очень мало времени, – оборвала ее Рейчел, бросив взгляд на циферблат часов. – Нас ждут неотложные дела в Милане.
Бабушка просияла:
– Полицейские дела? Выслеживаешь очередной похищенный шедевр? – Она перевела взгляд на Вигора. – Украли что-нибудь из церкви?
– Что-то в этом роде, nonna, но, пока следствие не закончено, мы не можем говорить на эту тему.
Камилла перекрестилась.
– Какой кошмар! Воровать из церкви! Я читала про убийства в Германии. Ужасно, просто ужасно!
Она остановила взгляд на сидевших напротив нее американцах, затем посмотрела на Рейчел, и в ее внезапно сузившихся глазах зажглось понимание. Рейчел знала, что, несмотря на экстравагантный вид и поведение бабушки, от ее острого взгляда ничто не могло укрыться. О похищении костей волхвов трубили все газеты, и вот они с дядей, в сопровождении группы американцев, появляются здесь, на границе со Швейцарией, да еще
– Ужасно! – повторила старушка.
Появился мальчишка-поваренок с двумя большими пакетами, набитыми провизией. Из каждого пакета наподобие корабельных мачт торчали длинные батоны хлеба. Монк с улыбкой встал, чтобы принять из рук парня поклажу.
Дядя Вигор наклонился и поцеловал Камиллу в обе щеки.
– Мама, скоро мы навестим тебя в Гандольфо. Очень скоро, как только покончим с делами.
Когда Грей проходил мимо бабушки Камиллы, она ухватила его за руку, остановила и, заставив наклониться к ней, попросила:
– Приглядите за моей внучкой.
Грей бросил взгляд на Рейчел и с легкой улыбкой сказал:
– Обязательно, но, уверяю вас, она сама в состоянии позаботиться о себе.
Встретившись с ним глазами, Рейчел внезапно вспыхнула и, чувствуя себя очень неловко, отвела взгляд в сторону. И это при том, что она давно уже перестала быть школьницей.
Ее бабушка погладила Грея по щеке.
– Мы, женщины из семьи Верона, действительно умеем постоять за себя, не забывайте об этом.
– Непременно, – улыбнулся Грей.
Камилла хлопнула Грея по спине, и он пошел дальше.
– Ragazzo buono[26],– пробормотала старушка ему вслед.