Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 83)
– Но он сражается! Его воля – это воля его матери и отца! Это не проклятие! Это свидетельство борьбы самой королевы, воплощенное в плоть и кровь!
В этот миг небо прорезала молния, как будто сами боги решили подтвердить эти его слова.
Когда раскаты грома сотрясли все вокруг, а затем стихли, Микейн схватился за перила и перегнулся через них. Его слова последовали за этим ворчанием из темных облаков в огненный сумрак двора:
– Вы бы хотели, чтоб я бросил Миэллу, когда королеву столь подло отравили? Вы бы хотели, чтоб я отвернулся от ее борьбы, ее страданий? Я – тот король, что был коронован на этих священных землях?
Дружные крики «Нет!» донеслись до балкона, эхом заметавшись по нему.
Голос Микейна звучал со скорбной уверенностью – каждый произнесенный им слог ударом кинжала вонзался в постигшую его злую судьбу:
– Да как же я могу отречься от своего сына, который не проклят богами, а
До балкона вновь донеслись одобрительные возгласы, хотя на сей раз довольно жиденькие. Похоже, одни лишь слова так и не смогли пробиться сквозь каменное сердце суеверий. Восторг толпы явно начинал угасать.
Однако Микейн отказывался сдаваться:
– Обращаюсь к тем, кто до сих пор сомневается во мне! Кто до сих пор сомневается в богах! Позвольте мне показать вам, насколько благословен мой сын! – Он махнул рукой в сторону балконных дверей. – Сами боги снизошли в Азантийю, чтобы пролить свое величие на моего сына и на всю Халендию!
Через порог на балкон шагнула какая-то огромная фигура, закутанная в белую мантию с капюшоном. Мраморные плитки затрещали под ее тяжелой поступью. Все, кто находился поблизости, в страхе отступили. Внизу, в толпе, воцарилась тишина, поглотившая последние аплодисменты.
Врит лишь насупился. Он знал, что в итоге здесь появится Крест Элигор, однако не предполагал, насколько тесно король свяжет представление этого бронзового бога народу со своим собственным сыном, со своей родословной.
Врит злобно скривился. Он не только никак не участвовал во всем этом действе, но и был в принципе отстранен от дальнейшего служения Элигору.
Кое-кто другой занял его место.
«В качестве наказания со стороны злопамятного короля».
Врит перевел взгляд на Бкаррина, который следовал за Элигором, как собака за своим хозяином. Он не мог отрицать результата забот и трудов своего коллеги. Когда на формирующегося бога буквально обрушился поток редких металлов и минералов, Элигор заметно прибавил в силе. Теперь он достаточно окреп для долгого восхождения из недр Цитадели Исповедников на эту высокую королевскую трибуну. Хотя Врит знал, что мощь возрожденного та’вина по-прежнему не беспредельна. Он подозревал, что задержка с появлением Микейна на публике была никак не связана с самим королем, а объяснялась тем, что бронзовый Крест слишком медленно выбирался из глубин, сберегая силы.
«Но для чего он здесь?»
Подойдя к перилам, Элигор остановился у плеча Микейна. Король обратился к притихшей черни:
– Прошлой зимой, после своей коронации, я стоял на этом самом месте. И обещал вам, что наступит Новый рассвет! Обещал вам стать предвестником Нового Солнца! Которое озарит Халендию во всей своей славе и величии! – Чуть отступив в сторону, Микейн величественным жестом указал на Элигора: – Так узрите же собственными глазами это Новое Солнце, которое взошло, чтобы благословить рождение моего ребенка! И которое возвестит о наступлении Нового Рассвета для Халендии!
По этому сигналу белое одеяние упало с Элигора, оставив его обнаженным перед бурей. Он стоял, сияя своей бронзой, на поверхности которой с потрескиванием гуляли искрящиеся потоки энергии.
Собравшиеся на балконе рассыпались по сторонам, вскрикнув от потрясения. Некоторые в панике бросились к выходу, устроив давку в дверях.
И тут Врит почувствовал это – неуклонный рост давления, ощущаемый в ушах, в груди, во впадине под повязкой на глазу – и напрягся, зная, что сейчас произойдет, поскольку уже испытывал нечто подобное.
Внезапно это давление резко спало, отчего у него перехватило дыхание.
Фигура Элигора перед ним, перед всеми остальными, вдруг резко полыхнула ослепительной вспышкой – пылающим солнцем, рожденным из бронзы. Врит даже заслонился от этого нестерпимого сияния рукой, готовый поклясться, что видит просвечивающие сквозь собственную плоть кости.
В центре этого солнца вырисовывалась темная фигура бога.
Один из Сребростражей схватил Микейна и закрыл короля своим телом.
Мрамор пошел трещинами от жара. Железные перила балкона расплавились, причудливо изогнувшись. Из облаков вырвались было молнии, ударяя в эту скверну, рождающуюся внизу, словно пытаясь уничтожить ее. Но каждая из молний лишь бессильно гасла, достигнув этого огненного солнца, оставляя после себя лишь раскаты грома, сотрясающие балкон. Врит невольно упал на колени.
И все же широко раскрытыми глазами смотрел на это зрелище, навеки запечатлевая его в своей памяти.
А затем, еще через несколько мгновений, все вдруг прекратилось само собой – вся эта энергия обрушилась в черный колодец, который представляло собой темное тело Креста. Сияние померкло, и в центре разрушенного балкона осталась стоять лишь все та же бронзовая фигура. Элигор все еще светился, словно затухающий уголек, но вскоре потускнел окончательно.
Едва поднявшись с пола, Бкаррин кинулся подбирать плащ, брошенный одним из тех, кто ударился в бегство, и накинул его на плечи Элигора, поскольку его мантия сгорела дотла. А потом повел бронзовую фигуру прочь. Крест едва переставлял словно налившиеся свинцом ноги, но все еще держался прямо, что свидетельствовало о его заметно выросшей мощи.
Когда оба скрылись за дверями, Микейн опять подошел к перилам, стараясь держаться подальше от того места, где только что стоял Элигор, которое по-прежнему излучало сильный жар. Железные перила тускло светились, раскаленные докрасна.
Король поднял руку, обращаясь к толпе, которая отшатнулась при рождении нового солнца. Словно по этому сигналу, густые тучи разродились проливным дождем. Горячий мрамор и раскаленное железо окутали клубы пара.
– Засвидетельствуйте же это чудо – вы, немногие избранные! Разнесите весть об этом Новом Рассвете! О благословении богов, снизошедшем на наше королевство!
В ответ снизу донеслись крики, благоговейный страх в которых смешался с ликованием и восторгом.
Пока Микейн продолжал свое выступление, Врит повернулся к дверям, за которыми исчез Элигор. Торин, судя по всему, перехватил взгляд Исповедника и подошел ближе. Вид у капитана был совершенно растерянным, взгляд – затравленным. Схватив Врита за руку, он сильно сжал ее – не с намерением причинить боль, а лишь в отчаянии.
– Что за демона ты бросил к ногам короля?
Врит знал, что достойный капитан заслуживает честного ответа.
– Ты все неправильно понял, Сребростраж. Скорее наоборот. Боюсь, что как раз
Прежде чем Торин успел ответить, в двери ворвались пятеро гвардейцев. Их предводитель огляделся по сторонам, заметил среди оставшихся верховного военачальника и бросился к нему.
– Сир! – Гвардеец вытянул вперед кулак, в котором было зажато несколько крошечных свитков. – Вести с наших южных аванпостов! Принесенные целой тучей ворон. Многие из них еще на подлете.
Верховный военачальник вытолкнул гонца из-под дождя.
– Какого рода вести?
Ответ последовал на одном дыхании:
– Корабли! Сотни! А может, даже и больше. Все направляются на север. И по воздуху, и по морю. Под прикрытием шторма.
– Клашанские?
– Да, верховный военачальник Сайк! Они летят на скрещенных мечах империи.
– Как далеко?
– Уже пересекают Дыхание. Примерно в дне пути оттуда. Может, в двух.
Врит представил себе дымчатую завесу Дыхания Урта, отмечающего границу между Халендией и Южным Клашем. Дымка эта, состоящая из пепла и испарений, поднималась из Шаар-Га, огромного вулканического пика, который безостановочно извергался в течение бесчисленных столетий, создавая естественный дымный барьер между королевством и империей.
К этому моменту Торин уже отошел, чтобы предупредить Микейна. Закончив свое выступление, король наслаждался всеобщим восхищением. Капитан Сребростражи наклонился к его уху, чтобы сообщить зловещую новость.
Выслушав Торина, Микейн кивнул, протиснулся мимо него и решительно направился к собравшимся на балконе. Лицо короля стало таким же мрачным, как и небо у него над головой.
– Клаш надвигается на нас? Это правда?
– Похоже, что так, Ваше Величие, – ответил Сайк с мрачным выражением на лице. – Они будут у наших южных берегов всего через три или четыре колокола.
– Сколько им понадобится, чтобы добраться до Азантийи?
Сайк явно встревожился.
– Но вы же не думаете, что они нанесут удар прямо здесь? Это нападение наверняка нацелено на наши южные аванпосты. Все остальное не имеет никакого смысла.
Врит понимал смятение военачальника. По общему мнению, Южный Клаш был способен начать полноценную кампанию против королевства разве что через год, если не больше. То же самое можно было сказать и о Халендии. Такая попытка их врага была полнейшим безумием, верным путем к гибели.
– Когда? – надавил на военачальника Микейн. – Когда они доберутся сюда?