Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 71)

Впрочем, по мере того, как вскрывалась его истинная сущность, демонстрируя свою подлую натуру, Грейлин все больше подозревал, что дело тут было скорей в упадке духа и притупившемся контроле над собой. Это становилось все яснее по мере того, как разворачивалась грязная история Оррена, рассказываемая со все возрастающей тягучестью, отражавшей отсутствие силы воли.

Во время этого монотонного перечисления преступлений, вероломств и предательств Грейлин внимательно наблюдал за выражением лица коммандера Траска. Ярость исчезла у того из глаз, сменившись стыдом и ужасом, когда он осознал, кому на самом деле служил.

У кое-кого другого реакция оказалась более сильной.

– Это еще что за дела?

Сквозь толпу рыцарей протиснулась какая-то толстая фигура, пробив брешь в стене доспехов. Лицо мужчины побагровело от ярости. Из рассеченной брови текла кровь. На плечах у него сидели горные орлы – капитанские знаки отличия.

– Объясните! «Шпора» горит, а вы тут…

Оррен прервал его, подняв дрожащую руку.

– В общем, Венга все и устроил, – закончил он свой рассказ. – Подбросил письма. В шкафчик Джерида хи Пашкина на борту его королевского фрегата. Чтобы обвинить сына в сговоре вместе с его отцом.

Траск повернулся к капитану.

– Это правда?

Венга покачал головой, отступил на шаг, а затем вдруг выхватил арбалет у стоящего рядом матроса. Вначале прицелился в Оррена, а затем, доказав, что уже какое-то время подслушивал, направил его на истинного виновника этого признания.

На Джейса.

Но прежде чем успел нажать на спуск, за спиной у него возникла худощавая фигурка в бесшумных пустынных сандалиях, словно желая поделиться с капитаном каким-то секретом – которым в данном случае была его смерть.

Кинжал, который кольнул его в шею, тут же выскочил обратно – быстро, как удар молнии, почти незаметно. Когда из раны хлынула кровь, подстегиваемая охваченным паникой сердцем, острие его так же неуловимо коснулось шеи капитана с другой стороны.

Ошеломленный, все еще не осознавая своего конца, капитан Венга на подгибающихся ногах бросился прочь – от этой двузубой змеи, столь же смертоносной, как и любой кезмек. Но тут же рухнул на доски, разок дернулся и распластался ничком.

А та, что убила его, проскользнула мимо стены из рыцарей и поспешила к Грейлину.

– Я вроде велел тебе возвращаться на корабль, – недовольно буркнул тот.

Эсме махнула рукой в сторону притаившейся в тени черной приземистой фигуры, нерешительно скребущей по палубе одной из восьми своих суставчатых лап.

– Крикит хотел остаться. А потом, я никогда еще не лазала по стене, которая пытается завалиться на тебя, да еще и по горящей веревке. – Это объяснение прозвучало быстро, на одном дыхании. Эсме, не мигая, уставилась на Шийю, а затем выразительно провела рукой у себя над головой. – По-моему, я совсем недавно ее видела… Подумала, что это молния.

Позади них послышался крик Райфа:

– Фенн, стой!

Грейлин резко обернулся. Похоже, что тот подобрал нож, оброненный кем-то во время всей этой суматохи, и уже прижимал его к горлу Оррена. К этому времени верховный министр уже превратился в обтянутый кожей скелет. Лезвие прочертило багровую полосу на иссохшем горле.

– Он убил почти всю мою семью! После его признания, засвидетельствованного всеми, я требую возмездия!

Фрейя, спотыкаясь, двинулась к нему.

– Не стоит, Фенн. Все кончено.

Это оказалось правдой.

Оррен последний раз судорожно глотнул воздуха, глаза у него провалились обратно в глазницы, а язык сморщился, превратившись в черный кожаный лоскут. Кезмек исчез, и теперь уже бывший министр рухнул на палубу, избежав ножа Фенна.

В этот самый момент Джейс тоже отшатнулся назад и тяжело упал на спину, охнув от боли. Потом приподнял голову, тяжело опираясь на здоровую руку, и в глазах у него сквозь боль просвечивало откровенное замешательство.

Подошедшая Викас помогла молодому человеку прийти в себя.

Райф наконец обнял Шийю, которая уже достаточно остыла, чтобы к ней прикоснуться.

– В следующий раз, когда тебе захочется сбежать, – укоризненно сказал он ей, – сначала скажи мне.

Фенн бессильно опустился на колени. Фрейя упала рядом с ним. Оба чувствовали себя теперь намного свободнее – клеймо предательства больше не тяготило их. Исковерканное прошлое обоих могло вновь обрести цельность.

И все же один из них так и не был окончательно удовлетворен.

– Он заслуживал худшей смерти, – процедил Фенн.

Фрейя вздохнула.

– Смерть есть смерть.

Грейлин задумался, так ли это, припомнив, как Никс описывала свою встречу с той пустотой у Джейса внутри – как эта бездна не только вытянула из нее обуздывающий напев, но и полностью разрушила его, как будто его никогда и не существовало.

«Не произошло ли нечто подобное и здесь?»

Сущность этого вероломного ублюдка и вправду сгорела дотла, не оставив надежды на возрождение или новое воплощение?

«Осталось лишь пустое место?»

Если так, то, пожалуй, в этой смерти все-таки имелся определенный баланс справедливости, в конце-то концов.

Грейлин посмотрел на Траска, подумав, смогут ли они вдвоем достичь такого же баланса. Коммандер все так и стоял будто в трансе, хотя его корабль был охвачен огнем.

– Так на чем остановимся? – спросил у него Грейлин.

– Похоже, я должен пересмотреть вашу просьбу… – Траск повернулся, взял из рук одного из рыцарей ножны и вложил Терний в ладони Грейлина. – Как только стихнет буря, все вы вольны идти куда глаза глядят.

Грейлин благодарно склонил голову.

– Прошу без обид… – Траск посмотрел на Джейса, а затем на возвышающуюся за ним бронзовую фигуру Шийи. – Однако молюсь, чтобы больше никогда никого из вас не увидеть!

Глава 43

Через пять дней после того, как руины остались далеко позади, Никс поднялась в рулевую рубку «Огненного дракона», вытирая пот со лба. Одежда прилипла, казалось, к каждой клеточке ее тела. Во рту было так же сухо, как в пустыне за окном. Каждый вдох обжигал легкие.

Джейс, который рядом с Фенном склонялся над картой на судонаправительском посту, заметил ее появление, выпрямился и повернулся к ней. Его раненая рука висела на перевязи, но в остальном он вроде полностью оправился. То, что таилось у него внутри – какое-то темное зеркало ее обуздывающего напева, – было по-прежнему надежно заперто там.

– Как рааш’ке и Баашалийя переносят жару? – спросил Джейс, окидывая взглядом ее взмокшее тело.

– Даже в тени там печет, как в духовке. Нам нужно больше воды для их поилок. За колокол уходит сразу несколько бочек.

– Бери столько, сколько надо. Я проверил наши цистерны. Нам запросто хватит до пещер, которые Эсме отметила на нашей карте, – там, где ее кочевой народ запасается водой. Похоже, эти пещеры уходят в водоносный горизонт, пролегающий глубоко под землей.

Фенн потянулся, разминая спину.

– Надеюсь, наши шланги достанут до него, так что можно будет использовать ручные насосы. В противном случае придется поднимать воду ведрами.

Никс отметила, что глаза судонаправителя вновь обрели свой обычный блеск. Да и двигался он куда более легко и непринужденно, сбросив с плеч гнетущую его тяжелую ношу. Никс была рада, что Фенн решил остаться с ними. Он пытался уговорить и свою сестру присоединиться к остальным, но у нее были муж, двое детей и необходимость опровергнуть возведенную на нее в Бхестийе клевету. При поддержке боевого коммандера «Шпоры» последнее не должно было вызвать особых трудностей. Так что Фенн расстался с сестрой, оставив ее ждать спасения каким-нибудь другим бхестийским кораблем.

Расстались противники не без горечи и обид – слишком уж много народу погибло с обеих сторон. Даже несмотря на то, что вся вина за происшедшее была возложена на верховного министра, все эти потери, все еще свежие и болезненные, было трудно простить. «Огненный дракон» потерял пятерых пантеанцев и восьмерых людей Даранта. И это не считая раненых, некоторые из которых могли и не выжить. Один из рааш’ке – самец по имени Фарин – все еще оберегал поврежденное крыло. Оставалось неизвестным, сможет ли он когда-нибудь опять подняться в воздух, что крайне сокрушало его всадника, Арика.

И все же Фарин стал тем знаменем, что наконец сплотило вокруг себя пантеанцев. Рааш’ке олицетворяли все, что они пережили или потеряли. Даал тоже заметил это изменение – рождение союза, выкованного кровью и страданиями. Он не знал, надолго ли это, но пока этого было достаточно.

В полную противоположность сближению пантеанских всадников, Никс с Даалом стали вновь держаться на опасливом расстоянии друг от друга. Источник Даала уже успел пополниться, возродившись практически из небытия – вместе с опасностью, которую собой представлял.

Хотя нельзя сказать, что у них было слишком уж много времени, чтобы это как следует обсудить.

Прежде чем покинуть Сихк, следовало похоронить своих мертвецов. Согласно принятому в Приюте обычаю, пантеанцы оставили на коже своих павших прощальные послания. Однако здесь не было водяной могилы для их тел. Только песок и камни.

И все же похороны прошли вполне достойно. С великой торжественностью они упокоили своих умерших на просторах некрополей Сихка, чтобы присоединить их души к пантеону, уходящему своими корнями в самую глубь веков.

Хотя Никс знала, что этого недостаточно. Никакие слова и белоснежные саваны не могли скрыть всю ту кровь, что была безвинно пролита в эту древнюю пыль.