Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 69)
Даал встрепенулся.
– Сколько их там осталось?
– Впятеро больше, чем напало на нас.
Никс представила себе такой легион – вместе с тяжелым вооружением, которое нес военный корабль.
Дарант испустил прерывистый вздох, полностью отвечающий тому страху, который охватил ее при этих словах. Вызванному не этой угрозой как таковой. А за тех, кто направился туда.
Хоть и почти слепая, Никс повернулась на восток.
– Кто-то должен им помочь!
А потом опять нацелилась невидящим взором на Даранта.
«Но только вот кто?»
Глава 41
Прикидывая взглядом расстояние до конца откинутого люка, Эсме приготовилась к прыжку. Чуть раньше она услышала тревожный звон колоколов, разнесшийся по всему огромному кораблю, который было загнал ее обратно в туннель. Поначалу она намеревалась подчиниться приказу седого рыцаря и донести весть о поражении группы до «Огненного дракона». И все же, пока бежала, никак не могла избавиться от этого жуткого трезвона, даже когда тьма сомкнулась вокруг нее. В глубине души Эсме понимала, что это бессмысленно. Капитан «Огненного дракона» уже показал себя в ее глазах практичным и дальновидным человеком. Ему не требовалось, чтобы примчавшаяся в панике девчонка напоминала ему о необходимости готовить корабль к бою. Не дождавшись остальных, он все равно принял бы все нужные меры.
Так что ноги сами собой замедлили бег, и Эсме остановилась в туннеле.
В темноте каждый резкий удар колокола эхом отдавался у нее в сердце, обостряя чувство вины. А еще пробудив воспоминания о том, как она укрылась под повозкой, пока работорговцы расправлялись с людьми из ее клана – о матери, задушенной арканом, и о жестоко зарезанном отце. Все это время Эсме пряталась, боясь даже нос наружу высунуть.
Она больше не хотела прятаться.
Даже ее пребывание в Сихке было по сути своей тем же самым. Дав себе торжественную клятву вернуться в пустыню, чтобы разыскать Аррена, Эсме могла отправиться туда без чьей-либо помощи абсолютно в любой момент. Она использовала в качестве предлога золото, недостаток провизии, необходимость отточить свои навыки, но в глубине души точно так же пряталась, не в силах высунуть голову из-под земли, как и мертвецы, населяющие эти некрополи.
«Не больше того».
И вот теперь опять изучала громоздящийся перед ней корабль. Хоть колокола и смолкли, сердце у нее в груди сменило их, тревожно забившись. Перед тем как вернуться сюда, Эсме совершила набег на оставленные остальными мешки, в результате чего стояла сейчас с мотком веревки на плече и тяжелой сумкой, негромко позвякивающей у бедра.
Наконец собравшись с силами, она подступила к краю выступа, полностью экипированная для предстоящего дела, за исключением лишь одной очень важной составляющей.
– Давай за мной, Крикит!
Вытянув шею, Эсме прислушалась. С открытой палубы до нее доносились грубые голоса. Хотя штормовой ветер уносил слова прочь, она все-таки узнала характерную хрипотцу того седого рыцаря. Он был там, наверху – гневно отвергал какое-то требование.
Оставалось надеяться, что все остальные тоже сейчас находились там.
Прежде чем Эсме успела опустить взгляд на откинутый люк, в черном небе сверкнула яркая вспышка. За долгие годы, проведенные в этой пустыне, она знала, что на темном плаще Ишуки частенько пляшут молнии, такие же колючие и свирепые, как сердце этой богини.
Эсме сжала кулак, молясь, чтобы это оказалось небольшим благословением Ишуки – счастливым предзнаменованием, брошенным у нее на пути. Вобрав эту надежду в свое часто колотящееся сердце, она пригнулась и прыгнула из туннеля прямо на торчащий из борта люк.
Однако вместо того, чтобы сразу же нырнуть в служебный трюм, Эсме ухватилась за канат, оставленный вором, и зацепилась носком ноги за одну из навязанных по его длине петель, уже выуживая из поясной сумки стальной костыль, который тут же зажала в зубах. Подняв руку повыше, опытными пальцами поискала расщепленную доску или щель между досками. Обнаружив искомое, воткнула туда костыль и накинула на него веревку.
За годы, проведенные в Сихке, ей бесчисленное множество раз доводилось взбираться на песчаные утесы и осыпающиеся стены. Это было практически то же самое. Медленно, втыкая костыль за костылем, Эсме принялась карабкаться по нависающему над ней изогнутому борту «Шпоры».
Кое-кто лишь подивился столь неуклюжему методу передвижения.
Крикит, который приник к доскам над ней, словно приклеенный к месту, многозначительно постучал одной из своих суставчатых ног по дереву борта. Смысл послания был ясен: «Давай побыстрей!»
И, словно чтобы приободрить ее, пескокраб стремительно взлетел вверх.
Эсме все так же медленно полезла следом, то и дело вглядываясь в небо в поисках еще одного знака от Ишуки, еще одной яркой вспышки, которая вдохновила бы ее, но у богини, как видно, опять испортилось настроение.
И не только у нее.
Сверху яростным огнем полыхнули гневные слова.
Которые тут же прервал крик боли.
Глава 42
– Оставь его в покое! – заорал на верховного министра Бхестийи Грейлин. – Если тебе надо кого-то наказать, то накажи меня!
Оррен стоял, задумчиво постукивая большим пальцем по лбу, и смотрел на Джейса сверху вниз. Один из членов команды уже разрезал тунику молодого человека, обнажив его до пояса и грубо задев арбалетный болт, застрявший в плече у Джейса, отчего с губ у того сорвался крик. Кровь потекла еще сильнее, заливая грудь и руку Джейса. Он задыхался и сглатывал, словно пытаясь проглотить боль.
Грейлин пережил долгие месяцы пыток в подземельях Халендии, искалечивших его тело и огрубивших душу. Во многом он заслужил это наказание – за то, что нарушил клятву, за то, что не смог спасти Марайну, за то, что никогда не задумывался о том, что его дочь могла остаться в живых.
Джейс не заслуживал таких страданий.
– Подвергни пытке меня, если хочешь! – потребовал Грейлин.
Оррен, пожав плечами, повернулся к нему.
– По-моему, я уже это делаю. Особенно когда ты столь упорно продолжаешь отказываться от моего щедрого дара. Избавление требует лишь простого выбора. – Он повел рукой между Райфом и Джейсом. – Так тот или этот?
Райф взмолился и взглядом, и словами:
– Я прожил долгую жизнь, Грейлин! Определенно более долгую, чем Джейс! Не то чтоб я отказался бы пожить еще десяток-другой лет, но…
Ткнув в гулд’гульского вора пальцем, Оррен опять повернулся к рыцарю:
– Смотри. Это не так уж и сложно. Но мне нужно услышать это из твоих уст.
К этому времени Грейлин испробовал все, что мог придумать, чтобы отсрочить неизбежное, добиться какого-то компромисса, но терпение этого ублюдка было уже на исходе.
Фенн попытался вмешаться.
– Сохрани им жизнь! – взмолился он. – Я… я вернусь в Бхестийю! Упаду на колени перед королем и признаюсь в своей причастности. Клянусь тебе в этом!
Оррен усмехнулся.
– У меня более чем хватает подписанных признаний, подтверждающих твою вину. Какой толк еще от одного, пусть даже из уст самого изменника?
Грейлин знал, что такое предложение будет отвергнуто. Верховный министр не мог допустить, чтобы Фенн вернулся к королю. Единственной частью молодого человека, которая прибудет в Бхестийю, будет его голова, должным образом сохраненная для того, что насадить ее на пику.
Оррен вспыхнул, явно раздраженный словами Фенна. Верховный министр резко отвернулся, больше не получая удовольствия от своей игры. Он подошел к Джейсу, явно понимая, как причинить самую сильную боль – нанести удар по самому беспомощному, по тому, кто вызывал столько сочувствия.
Наклонившись, Оррен ухватился за торчащий арбалетный болт и яростно провернул его. Спина Джейса выгнулась дугой, губы приоткрылись, но крик на миг застрял в горле. А когда наконец вырвался наружу, из ноздрей у него брызнула кровь – такой невероятной была боль. Казалось, что отголоски этого мучительного крика, донесшиеся до самого неба, сотрясли летучий пузырь у них над головами.
Джейс откинулся назад и обмяк, провалившись в милосердное забытье.
И все же Грейлин продолжал смотреть вверх, словно в молитве.
Хотя на самом деле с облегчением.
«Ну наконец-то…»
Один только он заметил вспышку огня, достаточно яркую, чтобы осветить верхушку летучего пузыря – однако все услышали оглушительный взрыв, который последовал за ней. Ткань пузыря разлетелась на пылающие клочья, увлекаемые воспламенившимися летучими газами.
Грейлин прыгнул вперед, накрыв собой Джейса. Викас проделала то же самое с Райфом. Фенн, который даже не понял, что произошло, инстинктивно подмял под себя сестру.
Когда огромная секция летучего пузыря разлетелась на куски, взрывная волна повалила всех на палубу, опалив обжигающим жаром – сдавливая уши, лишая дыхания и сжимая сердца. Воздух обжигал легкие, опалял края одежды.
Все еще оглушенный, Грейлин поднял взгляд к небу. Со всех сторон от него дождем сыпались горящие куски ткани. Другие разлетелись по стенам, окутывая песчаник пылающими лентами. Над головой у него, охваченные пламенем, густо дымились изодранные остатки летучего пузыря.
А затем сквозь весь этот огненный ад вниз камнем устремился его источник.
Как раз этого момента Грейлин и дожидался.
Сияющая фигура – падающая звезда из горящей бронзы – пробилась сквозь порхающие в воздухе пылающие ошметья и ударилась о палубу. Доски под ней треснули от удара. Шийя опустилась на колено в проломе, все еще окутанная дымом и пламенем.