Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 42)

Грейлин изучал эту карту уже бессчетное множество раз. С одной стороны на ней была изображена граница Восточного Венца. С другой – необъятные просторы Пустоземья с нанесенными на них несколькими известными ориентирами. Большинство таких дополнений скопилось неподалеку от границы Венца. Дальше в Пустоземье заметно поредевшее число их сменялось девственно-чистым листом – этот огромный пробел еще только предстояло заполнить, когда «Огненный дракон» окажется в тех землях.

В это обширное пустое пространство было воткнуто лишь несколько булавок с флажками. Тонкие угольные штрихи отмечали объекты, перенесенные на эту схему с бхестийской карты. Чернилами этими отметки еще не обвели, поскольку Джейс, Крайш и Фенн пока что затруднялись подтвердить расстояния и точные координаты.

Вид этой практически пустой карты лишь подчеркивал грандиозность задачи впереди.

Обойдя стол, Джейс разложил на нем копию старой бхестийской карты. Обвел рукой воткнутые во вторую флажки.

– За последние дни нам удалось приблизительно соотнести эту древнюю карту с истинными размерами Пустоземья. А сегодня, направляясь в рулевую рубку вместе с Эсме, я столкнулся с Крайшем, и…

Алхимик кивнул, продолжив за него:

– Поскольку корабль был уже в пути, я попросил Эсме немного задержаться и взглянуть на карту, которую мы раздобыли в Бхестийе, – на предмет того, насколько изображенное на ней соответствует тому, что ей известно о пустыне в самой глубине Пустоземья. И хотя она не смогла удостоверить все до последней мелочи, но подтвердила все-таки достаточно.

Грейлин глянул на Эсме, которая стояла рядом, явно взволнованная, широко раскрыв глаза и обводя собравшихся немигающим взглядом.

Джейс кивнул.

– Я спросил у нее, знает ли она что-нибудь о краях за пределами этой карты.

Крайш развернул пергамент, который держал в руке, и уложил его на приколотую к столу карту, к востоку от всех этих флажков.

– Она смогла добавить еще несколько деталей. Собственными глазами Эсме ничего из этого не видела, но у чанаринов богатая устная история – ей не раз доводилось слышать обо всяких диковинах, таящихся в самой глубине пустыни.

Крайш принялся тыкать пальцем в какие-то грубые наброски на своем пергаменте.

– Дно древнего озера, давным-давно высохшее и покрытое коркой ярких изумрудных кристаллов… Разливы черной с перламутровым отливом нефти, которые неустанно пузырятся и источают ядовитые газы… Глубокие пещеры с холодными источниками…

На листе пергамента были отмечены и другие места, но Джейс прервал Крайша, явно слишком возбужденный, чтобы заслушивать это монотонное перечисление:

– Однако есть и более древние истории, которые ей довелось слышать. О некоторых участках пустыни, что лежат даже за пределами этого пергамента Крайша.

– Совершенно верно. – Алхимик кивнул Эсме. – Расскажи им о том, о чем недавно поведала нам, – о богах из самых глубин пустыни, где песок превращается в стекло.

Все взгляды обратились к юной кочевнице. Явно смущенная всеобщим вниманием, она вдруг словно проглотила язык. Джейс коснулся ее плеча – не для того, чтобы подтолкнуть к разговору, а просто для поддержки.

Наконец Эсме выдохнула, освобождаясь от охватившего ее напряжения.

– Известно мне не так уж и много. У чанаринов есть древние саги, на пересказ которых могут уйти целые дни. Однако в одной из самых древних говорится про диковинный лес из живых кристаллов. Про бескрайние пески, превратившиеся в черное стекло – и огромное чудище, что спит под ним.

– Чудище? – переспросила Никс, прищурившись и явно силясь пронзить взглядом пелену, застлавшую зрение.

Эсме посмотрела через дверь в носовую часть корабля.

– Про гигантского драакки.

– Дракона по-нашему, – тут же перевел Джейс.

– Согласно нашим сагам, у этого создания целое множество имен. Чаще всего его называют просто Драакки нейе Берш – или же «Дракон из Черного Стекла». Иногда его описывают как бога, иногда как демона. Но все эти истории сходятся в том, какую угрозу он собой представляет.

– И какую же? – спросил Даал.

Эсме обвела взглядом стол.

– Согласно легенде, когда Драакки нейе Берш проснется, весь мир разлетится на куски.

Грейлин невольно поежился. Это апокалиптическое предупреждение прозвучало в точности как то зловещее пророчество об обрушении Луны. Всем остальным наверняка пришла в голову та же мысль, поскольку в каютке воцарилась гробовая тишина. И все же все прекрасно понимали, что если где-то там находится и турубья, то никто не предложит повернуть назад.

Один только Крайш вроде не замечал всего этого. Пока Эсме делилась своим знаниями, алхимик собрал разбросанные судонаправительские инструменты и принялся за работу в дальнем конце прикрепленной к столу карты – противоположном наброску контуров Восточного Венца. Тщательно что-то измерял циркулятором, чертил углем…

Грейлин вдруг догадался, к чему был весь этот разговор.

– Эсме, если верить всем этим преданиям, – как далеко в пустыне спит этот дракон?

Молодая женщина протянула руку и коснулась наброска, сделанного Крайшем на пергаменте. Изображал тот глубокую пещеру с пресноводным источником, которая явно представляла собой важную путевую веху для чанаринских кочевников.

– Понадобится йегга менна твил йегга, чтобы добраться отсюда до Дракона. По крайней мере, так утверждается в большинстве преданий.

Грейлин нахмурился.

Джейс попытался объяснить:

– Чанарины измеряют время лунными циклами. Этот временной отрезок означает «пять раз по пять лун».

– Или примерно два года. – Крайш выпрямился. – Но это пешком по песку. На борту «Огненного дракона» мы можем преодолеть это расстояние менее чем за десятую часть этого срока.

«То есть примерно за пару месяцев».

Крайш указал острым кончиком своего циркулятора на одинокий изумрудный флажок, воткнутый почти на самом краю карты. Шийя уже давно отметила это место. Здесь находился их пункт назначения в Пустоземье, где была спрятана вторая турубья.

– Как я и опасался, – предостерег Крайш, – именно здесь и спит этот Дракон из Черного Стекла.

Грейлин нахмурился.

– И куда мы должны отправиться.

– И где нам лучше не тревожить его сон, – добавил Джейс.

Прежде чем кто-либо успел отреагировать на это открытие, дверь рулевой рубки с грохотом распахнулась. Все обернулись.

Высунув голову в рубку, Грейлин узрел там их квартирмистра – старшину абордажной команды, которая озиралась по сторонам с выражением крайнего отчаяния на лице.

Викас ги Врен была на голову выше Грейлина и вдвое крупней его – мрачная гора мускулов, затянутая в кожаные доспехи. Широкий меч, с которым она практически никогда не расставалась, был таким длинным, что его приходилось держать на перевязи за спиной.

– Что стряслось? – спросил Дарант.

Квартирмистр подняла руку и сжала ее в кулак, выставив большой палец и мизинец. Помахав им под ладонью другой руки, она разжала пальцы, открыв крошечный свиток, запечатанный темно-красным воском.

Эти жесты было легко истолковать: на корабль прибыла почтовая ворона с сообщением.

Дарант кивнул и взял у нее свиток.

Викас родилась немой из-за гюнской крови в ее роду, что объясняло и ее огромные габариты. Неуклюжие гиганты северных степей, гюны, в далеком прошлом утратили способность говорить – вероятно, из-за постоянного завывания ветров над их холодными землями, заглушающего все прочие звуки. По этой причине гюны общались между собой на языке жестов и мимики. Викас обучила этому языку всадников рааш’ке, чтобы они могли лучше координировать свои действия в воздухе.

– От кого сообщение? – спросила Никс.

Грейлин вполне мог об этом догадаться.

Дарант подтвердил его подозрения, перевернув свиток и обнаружив эмблему, выдавленную на воске, – в виде вставшей на дыбы бхестийской пантеры.

– Похоже, что от дяди нашего судонаправителя.

Фенн сразу же бросился к нему, протягивая руку к свитку. Дарант осадил его.

– Мой корабль – мое послание.

– Прочти! – потребовал Грейлин.

Сломав печать, Дарант развернул свиток. Молча просмотрел его, и лицо у него помрачнело.

– Ну что там? – настаивал Фенн. – Скажи нам.

– Это предложение. За подписью Оррена хи Пашкина. – Дарант покосился на Фенна. – Твоего дяди, насколько я понимаю.

Сердитый взгляд Фенна подтвердил это.

Подняв к глазам свиток, Дарант зачитал вслух:

– «Выдайте нам Фенна хи Пашкина, предавшего королевство, и мы гарантируем, что отпустим вас на все четыре стороны. В случае же отказа повесим вместо него его сестру – на носу «Заточенной шпоры», с первым рассветным ударом колокола. И впредь станем преследовать ваш корабль еще пуще, без всякой жалости. Пощады не будет никому!»