Джим Чайковски – Дракон из черного стекла (страница 129)

– Ты-то очень хорошо знаешь, что такое схизма, – потому что украл ее у нашего та’вина!

Он заметил, как подбородок Врита на миг опустился при этих его словах.

– Но знаешь ли ты, для чего она предназначена? – напористо продолжал Канте.

– А ты знаешь?

«Ага, так этот гаденыш не знает ответа…»

Канте пожал плечами.

– Знаю. И могу сказать тебе, что это ключ. А вот к чему, я не раскрою, если ты нам не поможешь.

Врит глубоко нахмурился. Канте знал, что Ифлеленами движет в первую очередь стремление к тайным знаниям – и в первую очередь тем человеком, что стоял сейчас перед ним.

«Только вот достаточно ли соблазнительна такая приманка?»

Врит высвободил руки из-под рясы и приложил пальцы к губам, явно размышляя. Наконец опустил их.

– Я думаю, что со временем сумею исподволь выманить у Элигора ответ. А если и не у него, так у Микейна. Им крутить куда проще.

Через плечо Врита Канте увидел, что охранники уже закончили просматривать бумаги, но второй Исповедник пытается задержать их, втянув в какой-то разговор.

«Времени остается все меньше…»

Канте подступил ближе, понимая, что требуется что-то более заманчивое, чтобы склонить Врита на свою сторону.

– Может, у тебя и вправду выйдет узнать, что именно открывает этот ключ, но вот уверен ли ты, что сможешь обнаружить, где он спрятан? Элигор вряд ли станет делиться с кем-то такими сведениями. И уж точно не с Микейном.

Врит вновь поднял кончики пальцев к губам и прошептал сквозь них:

– Я уверен лишь в том, что Элигор никогда не должен получить этот ключ.

– В этом мы с тобой полностью согласны, – сурово произнес Фрелль.

– И вы хотите сказать, будто знаете, где спрятан этот ключ?

Прежде чем Канте успел его остановить, Фрелль ответил как есть:

– Мы этого не знаем.

Врит резко опустил руки.

– Тогда я не вижу смысла становиться на сторону вашей компашки. Лучше уж попытаю счастья в тени, что всегда у меня неплохо получалось.

Канте подозревал, что с некоторых пор это могло быть и не так. В противном случае Врит не отважился бы вести подобные разговоры.

Ифлелен шагнул было к выходу, но Канте просунул руку сквозь прутья и ухватил его за край рясы – редкостная дерзость, от которой лицо у Врита потемнело от ярости. Однако Канте не дрогнул и пристально посмотрел ему в глаза.

– Другие могут этого и не знать, но я знаю.

Врит повернулся к нему.

– И почему я должен тебе верить?

Один из стражников уже направлялся к ним.

– Решай прямо сейчас, – предупредил Канте. – При всей твоей учености ты наверняка способен оценить, правду ли тебе говорят. Так что просто посмотри на меня.

Врит насупился, но подчинился.

Канте притянул его ближе.

– Клянусь тебе – я в самом деле знаю, где Элигор спрятал этот свой ключ!

Единственный глаз Врита загорелся алчным огнем. Казалось, будто сейчас он прожжет Канте до самого затылка. Тот даже хотел отвернуться от этого сверлящего взгляда, но все-таки взял себя в руки и не сломался.

Стражник подошел к камере. И хотя глаза у него сузились от любопытства, он явно понимал, что лучше лишний раз не соваться к Исповеднику с вопросами.

– Сир, вроде всё в…

Врит повернулся, уже запустив пальцы в кармашек на своей кожаной перевязи, и бросил в лицо стражнику щепотку какого-то темно-красного порошка. Тот ошеломленно попятился, резко вдохнув от удивления и глубоко втянув в себя яд. К тому моменту, как он ударился об пол, все его тело уже выгнулось дугой, а каблуки дробно барабанили по камням.

По этому сигналу другой Исповедник ткнул второго стражника блеснувшим в полутьме лезвием – тонким, как змеиный зуб. То ли от яда, то ли просто от умелого удара жертва рухнула на пол, даже не охнув.

Врит достал ключи и отпер обе двери.

– Давайте живей! Я могу вывести вас из замка, но нам нужно где-то спрятаться, а затем найти способ выбраться из города.

Освободившись, Касста присоединилась к ним и на миг прижалась к Канте, не сводя с него сияющих глаз.

– Крэшна… – еле слышно прошептала она – словно просто дыхание сорвалось у нее с губ.

Уже второй раз Касста адресовала ему это рисийское слово, выражающее как благодарность, так и признание долга. Канте надеялся, что проживет достаточно долго, дабы востребовать эти драгоценные долги.

– Значит, ты с нами? – без обиняков спросил Рами у Врита.

Посмотрев на мертвые тела, Ифлелен отбросил ключи в сторону.

– Я выбрал свой жребий. – Он посмотрел на Канте. – Если только вот он сдержит свое слово.

Тот подтолкнул всех к выходу.

– Пошли уже!

Его коллега распахнул дверь, за которой обнаружились еще два мертвых стражника и стоящий над ними третий Исповедник.

Выскочив наружу, все бросились прочь, устремившись по темным потайным проходам. Двое других Ифлеленов исчезли – видимо, вернувшись в свое логово далеко внизу, готовые возложить всю вину на Врита.

Фрелль на бегу оттянул Канте в сторонку:

– Ты только что пригласил к нам свернувшегося кольцами аспида!

– Аспида, который только что спас мою симпатичную мордашку, – напомнил ему Канте.

– Ему нельзя доверять!

– Я подозреваю, что он того же мнения о нас.

– Ты затеял опасную игру, Канте! Врит не из тех, кого можно легко водить за нос. Хоть сейчас мы и живы, эта твоя ложь не доведет до добра, как только он узнает правду.

Канте хмуро посмотрел на своего бывшего наставника.

– Я не лгал. За кого ты меня вообще принимаешь?

Фрелль нахмурился, явно озадаченный.

– Я и вправду знаю, где Элигор спрятал ключ, – бросил ему на бегу Канте.

И, дабы избежать дальнейших вопросов, поспешил вырваться вперед. Когда его задача была выполнена, оставалась только одна первоочередная забота.

«Кто-то должен запустить эту вторую турубью».

Часть XII

Когда просыпается дракон

Ней фаш, кё Драакки се паюта нейкин. Ней миа, кё Драакки се кер мир иреш.