Джим Батчер – Легионы Калара (страница 67)

Она улыбнулась из-под капюшона:

– Я следую за легионом с самого раннего детства, субтрибун. Крики и бой барабанов посреди ночи могут означать лишь две вещи: пожар или близкое сражение.

Тави кивнул.

– Канимы, – сказал он, и его голос прозвучал мрачно даже для него самого. – Пока мы не знаем сколько. Складывается впечатление, что речь идет о серьезном вторжении.

Кимнея вздохнула:

– Понятно.

– Командир Сирил передает вам привет, госпожа, он хочет, чтобы все, кто следует за легионом, приготовились укрыться в стенах города, если возникнет такая необходимость.

– Конечно, – ответила она. – Я позабочусь, чтобы люди об этом узнали.

– Благодарю вас. – Тави немного помолчал. – Командир ничего не сказал, госпожа, но если у вас развлекается кто-то из легионеров…

Она одарила его короткой улыбкой:

– Мне известны правила. Постараюсь, чтобы они побыстрее протрезвели и вернулись в лагерь.

– Благодарю вас, – сказал Тави и снова поклонился.

– Субтрибун, – сказала она, – я знаю, у вас немало обязанностей, но не видели ли вы Герту сегодня вечером?

– Да, – кивнул Тави, – вечером я видел ее в городе.

Кимнея нахмурилась:

– Я тревожусь из-за работорговцев, а она одна бегает по чужому городу. Герта такая маленькая и хрупкая. И у нее не все в порядке с головой.

Тави с трудом удержался от смеха и широкой улыбки.

– Пожалуй, вы правы, но я уверен, что с ней все в порядке, госпожа, – серьезно ответил он. – В Элинархе люди чтят законы, и командир не потерпит никаких безобразий от своих людей.

– Да, лучшие из них никогда не позволяют себе ничего лишнего, – сказала Кимнея.

– Вы узнаете зов труб, когда нужно будет бежать в город?

Она кивнула и поклонилась:

– Удачи, субтрибун. И спасибо за предупреждение.

– И вам удачи, госпожа, – сказал он, кланяясь в ответ.

Тави кивнул молчаливому Борсу и поспешил обратно в город.

Уже у самых стен города он услышал движение справа и на мгновение опоздал, чтобы отскочить в сторону. Что-то ударило его в бок, и он упал на землю лицом вниз. Прежде чем он сумел подняться, нечто напоминающее стальные клещи прижало его руку к спине. Давление, усиленное заклинанием фурий, было настолько сильным, что доспехи Тави впились ему в ребра.

– Ладно, Сципио, – прошипел голос. – Или как там тебя зовут на самом деле. Отдай мне кошелек моей матери.

– Красс, – прорычал Тави. – Отпусти меня.

– Отдай кошелек, вор! – закричал Красс.

Тави стиснул зубы, боль становилась почти нестерпимой.

– Я из-за тебя опоздаю на сбор офицеров. У нас начинается мобилизация.

– Лжец, – сказал Красс.

– Отпустите меня, рыцарь. Это приказ.

Красс лишь усилил хватку.

– Ты не только лжец, но еще и глуп. Ты всего лишь вызвал ее раздражение, и ты полагаешь, что она совершила нечто плохое? Ты не видел, на что она способна, когда разозлится по-настоящему.

– Клянусь во́ронами, не видел, – огрызнулся Тави. – Однако я знаю, как выглядит спина Макса – он не раз менял при мне рубашку.

Слова Тави неожиданно произвели на Красса впечатление, и Тави почувствовал, что гора перестала прижимать его к земле. Давление, удерживавшее его кисть, ослабело, у Тави появилась возможность двигаться, и теперь он мог оказать сопротивление. Сила, которую черпали рыцари Земли, была огромной, но они часто забывали о ее границах. Тот, кто ею пользовался, не становился тяжелее; к тому же ему нужно было касаться земли хотя бы одной ногой.

Тави подставил колено под тело Красса и выскользнул из его ослабевшей хватки. Затем он схватил тунику рыцаря у горла и, используя силу рук и ног, бросил Красса на деревянное крыльцо соседней лавки. Тот сильно ударился, его лицо потемнело от гнева, и он тут же вскочил на ноги.

Тави последовал за ним на крыльцо, и когда Красс поднял голову, нога Тави уже преодолела половину расстояния до его головы. Сапог врезался в рот Красса, удар получился ошеломляющим и отбросил его назад.

Тави легко отбил слабый встречный удар и нанес кулаками два собственных – в рот и нос, а затем толкнул Красса так, что его голова ударилась о стену лавки. Молодой человек покачнулся и упал. Красс зарычал и собрался подняться, но Тави снова его ударил.

Красс пытался встать.

Но всякий раз Тави отбрасывал его на деревянный пол точными тяжелыми ударами.

Ему пришлось четырежды сбивать Красса с ног, прежде чем рыцарь застонал и остался лежать на спине. Все его лицо было залито кровью.

Руки Тави ужасно болели. Он не успел надеть тяжелые боевые перчатки и рассек костяшки пальцев о голову Красса. Что ж, ему не следовало удивляться – голова оказалась такой же твердой, как у Макса.

– Мы закончили? – задыхаясь, спросил Тави.

– Вор, – сказал Красс.

Во всяком случае, Тави так показалось. Слово получилось едва слышным и невнятным. Ничего удивительного – губы Красса были разбиты, нос сломан, и, возможно, он лишился нескольких зубов.

– Может быть. Но я скорее умру, чем подниму руку на собственную кровь.

Красс бросил на него свирепый взгляд, но Тави уловил стыд в глазах юноши.

– Насколько я понимаю, все дело в красном камне? – спросил Тави.

– Не знаю, о чем ты говоришь, – мрачно сказал Красс.

– Тогда я ничего не знаю о кошельке, – хмуро глядя на избитого юношу, ответил Тави.

Он не обладал преимуществами опытного заклинателя воды, но и без этого дара прекрасно умел читать людей. Тави не сомневался, что Красс не лгал о камне.

– Теперь ты получишь то, чего желаешь, – спокойно сказал Красс. – Доложишь о моем поступке командиру. И меня с позором вышвырнут из легиона.

Тави задумчиво посмотрел на Красса:

– Никого не отправляют домой с позором за то, что он упал с лестницы.

Красс удивленно заморгал:

– Что?

– Рыцарь, как ты думаешь, почему бьют барабаны? Чтобы головастикам крепче спалось? Началась мобилизация, и я не стану лишать легион сильного рыцаря и трибуна-целителя. – Тави протянул руку. – Насколько мне известно, ты упал с лестницы, и ничего больше. Вставай.

Юноша недоуменно посмотрел на руку Тави, потом неуверенно взял ее и позволил помочь ему подняться на ноги. Он выглядел испуганным, но Тави знал, что его раны – хотя и были болезненными – не слишком серьезные.

– Насколько я понимаю, тебя послала мать? – спросил Тави.

– Нет, – ответил Красс.

Тави скептически приподнял бровь.

В глазах Красса сверкнул гнев.

– Я не ее слуга. И не пес.

– Но тогда почему ты здесь?