Джим Батчер – Фурия Первого консула (страница 23)
Октавиан блеснул глазами, улыбнулся. Улыбка преобразила лицо обычно серьезного молодого человека. Так улыбаются мальчишки, задумавшие славную шалость.
– А известно ли вам, – осведомился он, – что Алера добилась мира с ледовиками?
– Сударь? Что-то я слышал, но легион переполнен такими слухами.
Тави кивнул:
– Вы знакомы с Ванориусом?
– Да, немного. Когда я служил у Антиллуса, нам случалось поговорить. Но только о делах легиона.
– Отправляйтесь к нему, – распорядился Тави. – Нам нужны заклинатели дерева. Пусть все рыцари Дерева, все граждане, владеющие лесной магией и все антилланские мастера по дереву к рассвету соберутся в этом лагере.
– Сударь? – удивился Маркус. – Не уверен, что понял вас.
– Да ну? – По лицу Октавиана снова скользнула та же улыбка. – А я даже уверен, что не поняли.
– Мастера по дереву…
– Да, – подтвердил он.
Маркус настороженно шевельнул бровью, хотя кулак уже взметнулся к сердцу.
– Что мне сказать Ванориусу, когда он спросит, зачем они нужны?
– Сошлитесь на военную тайну, – ответил Октавиан. – А если не поможет, сообщите ему, что неисполнение законного приказа Короны в военное время равносильно измене. – Взгляд его стал жестким. – Это не просьба.
– Да, сударь, – кивнул Маркус.
Снаружи окликнул кого-то часовой, рокочущий бас что-то прорычал в ответ. Тотчас вслед за тем часовой, просунув голову в палатку, доложил:
– Двое гонцов от канимов, принцепс.
Октавиан, кивнув, махнул рукой:
– Пожалуйста, проводите их сюда.
Двое канимов, пригнувшиеся, чтобы не задеть ушами потолок палатки, оказались незнакомы Маркусу. Один, здоровенный зверюга с темным мехом, был одет в помятые, лишившиеся пары пластин доспехи воинской касты. Другой, стройный, с золотистой шерстью и глазами-бусинками, был одет в куртку со стальными накладками, такими теперь защищали себя закалившиеся в боях ветераны канимского ополчения.
Поняв, что это значит, Маркус чуть не вздрогнул. Варг никогда не отправил бы воина в качестве курьера, а тем более того, кто выглядел так неряшливо, как этот. К тому же золотистый каним был, по всей вероятности, шуараном – у других канимов алеранцы такой расцветки не замечали. Шуараны не участвовали во вторжении Сарла в Алеру. Они прежде не покидали Кании. А значит, не могли принадлежать к обученному Насаугом ополчению, а обманом втершегося в ряды там бы мигом порвали в клочья. Канимская гордость свирепа, не терпит соперников и стоит на крови.
Предположим, воина в негодных, побитых доспехах могли послать с поручением. Предположим, в рядах нарашанов все же нашелся золотистый каним, просто алеранцы его не заметили. Одно или другое еще можно допустить.
Но и то и другое?
Маркус почесал пальцем нос, а когда опустил руку, она оказалась в дюйме от рукояти меча. Он послал предостерегающий взгляд Октавиану.
Напрасно беспокоился. Тот явно пришел к тем же выводам и, сохраняя видимость спокойствия, словно невзначай подцепил большим пальцем ремень, сдвинув руку поближе к рукояти заспинного кинжала.
– Доброе утро. – Октавиан вежливо отвернул голову – совсем немного, приветствуя низших по званию. – У вас ко мне дело, почтенные?
Каним в доспехах подобрался на несколько шагов ближе и сунул руку в висевший на поясе кошель.
И, выдернув из него каменный нож, с канимским кличем: «Один народ!» резанул Октавиана по горлу.
У Маркуса дрогнуло сердце. Тави недурно владел магией металла, но против каменного оружия это не защита. Будь у него время заранее обратиться к металлу, он мог бы противопоставить удару грубую мускульную силу, но без помощи фурий ни один алеранец не осилит канима, и лишь самые быстрые могли потягаться с ними проворством. Октавиан успел откинуть голову, так что удар прошел на волосок мимо цели. Качнувшись назад, он отступил на пару шагов и с разворота метнул выхваченный из-за пояса кинжал. Оружие, сделав полтора оборота в воздухе, ударило канима в неприкрытое доспехами бедро. От внезапной боли тот взвыл и оступился.
– Сударь! – Маркус одним движением обнажил и занес гладий. Не задерживаясь проверить, понял ли его Октавиан, он кинулся на второго канима, успевшего извлечь откуда-то тонкую деревянную трубку. Прежде чем Маркус его достал, каним поднес трубку ко рту и дунул – и из нее вылетела небольшая вспышка света и стали. Маркус пригнулся и почувствовал, как пуля звякнула по доброй алеранской стали его шлема. Затем, призвав на помощь земляную фурию, Маркус врезался в незадачливого убийцу.
Каним, при всей его неумолимой мощи, оказался неопытным. Когда оба грянулись оземь, он не догадался пуститься наутек, а забился, тщетно пытаясь достать Маркуса когтями или клыками. Вязать его не было времени. Следовало сейчас же вывести его из строя и поспешить на помощь Октавиану. Маркус сжал одно из запястий канима такой хваткой, что раздробил кости, а затем обрушил другой кулак ему на голову, размозжив череп своего врага усиленным фурией ударом.
Подняв голову, Маркус увидел, как Октавиан перехватывает грубое каменное оружие быстрым взмахом своего гладия и вслед за тем наносит четыре молниеносных удара по не прикрытому броней телу. Любые два из этих ударов должны были оказаться смертельными, но Октавиан ничего не оставил на волю случая. Он бил, пока не уверился, что противник полностью обезврежен, после чего с занесенным мечом развернулся к тому, с которым управился Маркус.
Два человека смотрели друг на друга, пока за спиной Октавиана медленно и неуклюже заваливался наземь каним в доспехах. Маркус опешил, сообразив, что Октавиан рассуждал в точности как он: «Надо как можно быстрее избавиться от своего противника, чтобы прийти на помощь другу».
Взгляд Октавиана скользнул от Маркуса к каниму с разбитым черепом. Потом он, обернувшись к своему мертвому противнику, угрюмо буркнул:
– Во́роны! Кровавые во́роны.
В палатку влетели часовые. Оба немедля обрушили клинки на убийцу, которого свалил Маркус. Как командир, как
– Кончено. – Он поднял взгляд. – Маркус, вы ранены?
– Переживу, – отдуваясь, ответил тот. Он еще поспевал за легионом на марше, но за месяцы на корабле, конечно, вышел из формы.
«И еще, не обманывай себя. Ты стареешь».
Октавиан вытер гладий Маркуса о темную шерсть убитого канима и протянул хозяину рукоятью вперед. Благодарно кивнув, Маркус проверил, нет ли пятен или щербин, нашел меч пригодным и вернул его в ножны.
Октавиан, глядя на него, просто сказал:
– Спасибо.
И вышел из палатки, прямой как жердь – от ярости или просто еще не остыв после покушения.
Трое легионеров смотрели ему вслед.
– Что это было? – спросил часовой. – Я думал, мы союзники.
Маркус хмыкнул и, похлопав по закованному в броню плечу, отправил его вслед за командиром.
– Я тоже так думал, солдат. Я тоже.
Глава 8
– Ради всего святого, моя госпожа, – произнесла Верадис, – вы должны успокоиться.
Исана недовольно покосилась на нее через плечо, но не перестала метаться по комнате – самой просторной в лучшей гостинице Ривы.
– Как тут успокоишься, зная, с кем предстоит иметь дело?
– Не все в Сенате – умелые интриганы, не жалеющие сил, чтобы за счет других приобрести власть и влияние.
– Не все, – признала Исана. – Попадаются и неумелые интриганы.
Верадис повела бровью, выражая мягкую укоризну.
Исана выдохнула. Скрестив руки на груди, она сделала глубокий вдох, взяла себя в руки.
– Простите. Они, узнав о возвращении моего сына, еще упорнее тщатся лишить его наследственных прав. Мне не следовало взваливать на вас еще и эту ношу, Верадис.
– Как же не следовало, моя госпожа? – возразила Верадис. – Помощники для того и существуют. И еще, чтобы посоветовать вам сменить платок перед слушанием в Сенате. Этот вы совсем истрепали. – Молодая женщина встала и подошла к Исане, торжественно протягивая ей сложенный белый носовой платок. Приняв его, Исана слабо улыбнулась.
– Сенаторы получаются из людей определенного склада, – негромко сказала Верадис – Такой должен уметь хорошо говорить. Убеждать других принять его точку зрения. Должен умело торговаться и добиваться взаимных уступок. А в первую очередь, такой должен защищать избравших его граждан – в своих интересах. Это прежде всего. Пока избиратели довольны, он сохранит за собой пост. – Верадис изящно повела плечом. – Сенаторы на многое готовы для защиты тех, кто за них голосовал. Иные приплясывают на самой грани между законным представительством и преступным предприятием. А иные исподволь пересекают эту грань. – Дочь церерского консула взглянула Исане в глаза. – Но в некотором смысле они надежнее всех в этом государстве. Они будут защищать свои интересы. А значит, наживут себе врагов среди равных. Можете не сомневаться в том, что они выплатят старые долги или договорятся с заимодавцами, моя госпожа.
Исана слабо улыбнулась:
– Почти то же самое сказал мне сенатор Теогинус.
Верадис усмехнулась:
– Дядюшка Тео – неисправимый старый барышник. Но в этих делах он понимает, моя госпожа.
– Можно ли ему доверять?
Верадис серьезно обдумала ее вопрос.
– При данных обстоятельствах, думаю, можно. Валериус ведь родом из Аквитании – одного из городов, которым ворд пока не слишком угрожает. Дядюшка всегда призывал прислушаться к предупреждениям графа Кальдеронского, и ему жестоко досталось за это от Валериуса. Уверяя, что за ним надежная поддержка сенаторов наиболее пострадавших от ворда областей, он почти наверняка честен и, вполне вероятно, даже прав.