Джим Батчер – Фурии принцепса (страница 75)

Оба ответили утвердительно.

Дорога внимательно, шевеля губами, прочел свиток и кивнул.

– Верно. Теперь оба развернитесь и по моему счету отсчитайте десять шагов.

– Сожалею, – сказал Антиллус и повернулся к Исане спиной.

Та развернулась, не ответив. У нее дрожали ноги. Когда Дорога сосчитал до десяти, она снова повернулась к Антиллусу лицом.

Вождь маратов поднял палицу над головой.

– Опустив палицу, – сказал он, – я завершу свою роль в вашей церемонии. После этого – сражайтесь.

Обдуманным, отработанным движением, одновременно изящным и неудержимым, Антиллус Раукус, самый опасный человек в Алере, опустил руку на рукоять меча.

Исана, проглотив слюну, повторила его движение, только у нее оно вышло дерганым, и ослабевшая рука дрожала.

Дорога опустил палицу на окованную льдом землю.

И Антиллус Раукус превратился в вихрь столь стремительный, что глаз не замечал движений рук и ног. К Исане протянулась полоса: черная – кожаной одежды, блестящая – стали, а она еще и наполовину не вынула из ножен своего меча.

«Хочет покончить разом, без мучений», – подумала она. Но Антиллусу оставался до нее один большой шаг, его меч блеснул в рассветных лучах, и она, вскинув руку, кликнула Рилл.

Снег и лед под ногами консула зашевелился, вздыбился длинным горбом – точнее сказать, ледяным скатом. Исана дала волю подгибавшимся ногам, припав к земле, между тем скользкий склон под ногами Антиллуса обратил против него его же немыслимую скорость. Консула пронесло у нее над головой, руки махали, как крылья ветряной мельницы.

Исана до конца вытянула меч и вскочила на ноги, следя глазами за полетом Антиллуса – тот действительно взлетел на воздух, прежде чем рухнуть, воздушный поток полностью оторвал его от земли. Сдержав движение плавным разворотом, он повел левой рукой, и тотчас в футе от ее лица вспыхнул огненный шар.

Исана ответила не раздумывая: сгребла с земли побольше снега и завалила им раскаленный добела огонь фурии. А сама шарахнулась в сторону и вниз от снежной струи, плеснувшей в шар комковатой белой рекой. Заклубившийся пар окутал бы и ее, если бы она не взметнула еще снега, совсем затушив огонь, заново остудив пар и отбросив его вверх и вдаль.

Она не видела Антиллуса, пока тот, в вое ветра прорвавшись сквозь столб снежного пара, не разметал во все стороны колючие крошки изморози.

Она не представляла, как отточили ее движения многочасовые занятия с Арарисом. Ее взлетевший вверх меч не столько отбивал чудовищной силы удары, сколько отклонял их в сторону – силой ей с консулом было не равняться. Столкновение клинков выбило яркие голубые искры, причем меч Антиллуса легко, как кожуру с яблока, срезал с ее клинка длинную стружку металла. И тут же консул проскочил мимо, ушел из поля зрения, в прыжке возвращая себе равновесие.

Долю секунды Исана таращила глаза на покалеченный меч – край среза светился красным, – и она понимала, что это не просто удача. Антиллус нападал вслепую, так же как она не видела его приближения. Удар его вышел неловким – то есть на самую малость отступил от идеального. По чистой случайности она ответила как надо, но никто бы не поручился, что такое удастся во второй раз.

Она с ужасающей ясностью осознала, что невозможно долго отвечать ударом на его удары. Он настрогает ее оружие, как кусок замороженного масла. И едва ли ее доспехи покажут себя крепче меча. Стоит позволить Антиллусу так на нее налетать, он изрежет ее на кусочки – по одному зараз. Его необходимо было приземлить.

Новый взмах рукой, и снег вокруг нее стал свиваться воронкой, вздымая слепящую, обжигающую глаза завесу. Прорываться сквозь такой снежный занавес никому бы не захотелось.

Исана вместо того прибегла к водяной магии, чтобы поддерживать движение снежинок и охладить клинок, а сама стала ждать.

Еще миг, и снежный вихрь пробила тень – перед ней возник Антиллус Раукус с заиндевелой бородой и волосами, в обмерзшем кожаном плаще. И с мечом в руке.

Исана ждала, не опуская снежной завесы.

– Во́роны, Исана, – негромко и устало, без гнева заговорил Раукус. – Место вы выбрали отлично.

– Благодарю, сиятельный, – тихо отозвалась Исана.

Он покачал головой:

– Вы только оттягиваете неизбежное. Вы упорны и быстро соображаете. Но конец все равно один.

– Я все гадаю, – тихо сказала Исана, – почему вы так упрямо отказываетесь мне помочь?

– Я думал, об этом мы наговорились до смерти, – мрачно сказал он и сделал движение к ней.

Исана подняла меч:

– Не уверена, Раукус. Дело во мне? Потому что, если в Гае, думаю, вы обязаны мне хотя бы объяснить.

– Обязан вам! Вам!

Движением пальцев он направил на нее струю пламени.

Она поставила на полпути между ними мерцающий ледяной щит, и пламя сменилось облаком пара.

– Как вы заметили, сиятельный, в моих силах лишь затянуть поединок. Мне это прекрасно известно. Я так немногого прошу ценой своей жизни.

Раукус жестко, с горечью улыбнулся, оставаясь на расстоянии чуть больше многократно показанного ей Арарисом длины выпада.

– Для объяснения хватило бы и Гая. Этот подлый гад не заслуживает верности даже от червей, что будут пировать на его трупе.

– При всем желании, – откровенно ответила Исана, опустив меч в нижнюю защиту, чтобы меньше утомлять руку, – не могу с вами не согласиться.

Антиллус насупил брови. И чуть сдвинулся, подняв свой клинок в верхнюю защиту, держа оружие двумя руками почти на одной линии с телом.

При коротком клинке такая позиция выглядела немного смешной, но все равно требовала от Исаны принять меры против новой угрозы. Она тоже подняла свой меч над головой, но руку немного отставила в сторону, направив клинок поперек линии корпуса.

– Восточный стиль, – со знанием дела оценил консул. – Арарис всегда любил этот налет родисской техники в верхней стойке.

Он сделал шаг вперед, сокращая разрыв, и ударил сверху вниз. Этот удар Исане удалось отвести ценой еще одной длинной стружки с лезвия, но, продвинувшись вперед, она налетела на подставленные плечо и бедро Антиллуса. Удар пришелся ей в солнечное сплетение и отбросил в снег. Отчаянным усилием она успела превратить снег в гладкий лед, по которому проехала несколько шагов, удаляясь от противника.

Раукус быстро переступил следом, но, поскользнувшись на ледяной полосе, вынужден был замедлить шаг. Новым усилием воли Исана собрала снег под себя, так что выросший сугроб поднял ее на ноги. Взяв меч на изготовку, она встала спиной к окружившей их стене из снежных вихрей и взглянула Раукусу в лицо.

Консул плавным движением поднял меч, отдавая честь.

– Я всегда считал, что родисская школа меча недооценивает силовых приемов. – Он стал обходить ледяную полосу, подкрадываясь к ней. – Что вы имеете против Гая?

– Он убил моего мужа! – с невольной горячностью выкрикнула Исана. – Или не помешал убийству. По мне, это одно и то же.

Раукус на миг застыл перед новым шагом:

– Почему же вы перед ним пресмыкаетесь?

– Не пресмыкаюсь, – ответила Исана. – Я здесь ради сына.

Она решила проверить на практике заученный прием: сделала шаг вперед и коротким выпадом резанула по его сжимавшим меч пальцам. Небрежное ответное движение Раукуса едва не выбило меч у нее из рук, но вместо того, чтобы перейти в атаку, консул отступил на шаг и стал ждать.

«Он хочет поговорить. Поддерживай разговор!»

– Ради сына? – повторил Раукус. – Вашего и Септимуса?

– Да, – сказала Исана.

Взгляд консула полыхнул гневом, и руки превратились в расплывчатое пятно. Острие ее меча попросту исчезло – отлетело, кувыркаясь в воздухе, и зашипело, попав на ледяное пятно. Исана даже не ощутила удара, таким он был резким и мощным.

– Он теперь принцепс, – бросил Раукус. – Законный и горделивый.

И она вдруг увидела – как яркий отсвет на снегу.

Ей открылась причина его яростного упрямства.

Исана отступила, избегая нового выпада.

– Дело вовсе не в Гае, – выдохнула она. – Во мне. И в Максимусе.

Антиллус бросил в нее новый огненный шар, но сделал это не целясь. Ей удалось укрыться, взметнув снежную стену.

– Сами не знаете, что говорите! – прорычал он.

– Нет, знаю, – ответила она. – Я было подумала, что вы ненавидите Тави, но он ведь друг вашего сына. Вы с Септимусом дружили и доверяли друг другу. И думаю, не такой вы человек, чтобы даже спустя много лет забыть друга.

– Вы не понимаете, что говорите! – прорычал Раукус. Еще два молниеносных выпада, и каждый на палец укорачивал ее клинок.

Голос у Исаны задрожал от страха, и она, отгораживаясь, выгладила пространство между ними льдом.

– Понимаю. Септимус сделал то же, что сделали вы. Полюбил простую свободную – меня. Но он сделал и то, на что вы не решились. Она взял ее в жены.