Джим Батчер – Фурии принцепса (страница 34)

Глаза великана-канима смотрели все так же тускло. Мех облепил голову, сделав его, на взгляд Тави, меньше, беззащитнее – и опаснее на вид.

Варг чуть отвернул голову.

Тави ответил тем же.

Они влились в колонну, будто ничего не случилось. Только Варг держался чуть в стороне от строя.

– Шуар, – показал Анаг.

Дорога вывела их к увиденной еще с обрыва крепости. Для военного лагеря – невиданно громадной. Учитывая, как много требуется вспомогательных служб, чтобы поддерживать воинов в боевой готовности, сколько же им нужно было места? Целый город, равный столице Алеры и величиной, и мрачным великолепием: угрюмый черный камень, непривычные, слишком узкие двери и окна. Канимы, похоже, не увлекались возведением башен. Все здания вокруг в высоту не превышали длины, даже те, что в несколько этажей высотой. Должно быть, внутри скрывались огромные пустоты, так что эти здания получались более вместительными, чем обычные алеранские.

Но и этот город едва не лопался по швам. Вдоль городских стен на тысячи ярдов вширь выстроились в строгом порядке куполообразные палатки, обведенные простыми земляными укреплениями. Их патрулировали канимы-часовые в иссиня-черных доспехах. Дальше виднелась россыпь палаток попроще. Проезжая мимо, Тави замечал мастерские дубильщиков, кузнецов и прочих ремесленников, необходимых при любом скоплении войск. Как видно, ремесленники, принадлежавшие к касте мастеровых, не уместились в отведенных им городских кварталах. Холод и дождь загнали большинство канимов в палатки, но кое-кто, особенно кузнецы, усердно трудились под хлипкими навесами, а из-под палаточных пологов выглядывали круглоглазые детеныши, глазели на фыркающих, враскачку шествующих через палаточный городок таургов.

– Милашки, – лениво заметил Макс. – Маленькие.

Дариас фыркнул.

Тави вопросительно покосился на бывшего раба:

– Разве не милашки?

– Они очаровательны, – признал Дариас. – Только я однажды видел, как рабовладелец, которого везли на суд, пытался сбежать, взяв такого в заложники. Вернее, такую – малышку лет пяти. Он ухватил ее за шкирку, поднял в воздух и прижал локтем шею. Как вы бы держали ребенка, собираясь его придушить. А в другой руке у него был нож.

Ехавшая перед Тави Китаи, давно приладившаяся к движению таурга, развернулась в седле, всем видом выразив острый интерес.

– И что?

– Та самочка разинула рот и перекусила нехорошему человеку руку в запястье, – ответил Дариас. – При этом еще вывихнула ему плечевой сустав.

– Сильна, – шевельнул бровью Тави.

– Они развиваются не как наши дети, – кивнул Дариас. – К тому времени, как научатся бегать, мышцы у них почти взрослые.

– И что сталось с тем рабовладельцем? – спросила Китаи. – Суд признал его виновным?

– Нет, – бросил Дариас. – Там была мать щенка. И дядя. Как только нож перестал угрожать ребенку…

Тави скривился. Он не стал бы оплакивать человека, способного захватить в плен ребенка – пусть даже ребенка врагов, захватчиков, но ведь рабовладельцу, будь он самым законопослушным и добродушным, не приходилось ждать пощады от суда во владениях бывших рабов. В такой крайности люди решаются на отчаянные поступки.

– Не расстраивайтесь, легат. – Дариас словно прочитал его мысли. – Тот человек был насильником и хуже того. Мы старались по возможности щадить тех, кто сам не насиловал женщин и не убивал рабов.

Тави, покачав головой, криво усмехнулся:

– Когда вернемся домой, со многим надо будет разобраться.

– С рабством должно быть покончено, господин. – Дариас говорил тихо и почтительно, но слова были из гранита и стали. – Мы готовы впредь повиноваться закону, как любой свободный. Но не ранее, чем свободными станут все алеранцы.

– Легко и просто этого не добьешься, – сказал Тави.

– Легко и просто не добьешься ничего стоящего.

Они подъезжали к воротам самой крепости – грузной, поднимавшейся над уровнем плато на сорок футов. Дождь уже начал обволакивать стены ледяной коркой. Неяркие факелы были расставлены по стенам с большими промежутками, так что для алеранцев здесь было почти темно. Это могло осложнить положение. Канимы превосходно видели в темноте. Если они вообще использовали светильники, свет их бывал тусклым, красноватым. Алеранский глаз в нем с трудом отличал предметы от теней. Надо думать, и крепость изнутри не станут освещать: пусть себе алеранцы сослепу смотрятся совершенными дурнями – иначе говоря, слабыми и беспомощными.

Не такой образ Тави хотел бы внушить шуаранам.

По сигналу рожка над воротами Анаг остановил колонну. Судя по всему, он обменивался со стражей на воротах официальными приветствиями и представлял своих спутников.

– Макс, – сказал Тави, – и Красс. Я хочу видеть в темноте. Надеюсь, ваши мечи дадут нужный свет?

Красс кивнул. Макс согласно хмыкнул. И вот огромные ворота разошлись, впустив колонну таургов по трое в ряд.

Макс с Крассом с двух сторон обступили Тави. Дариас и Китаи держались за их спинами. Когда они въехали в темный тоннель, проложенный сквозь стену в сотню футов толщиной, братья обнажили длинные клинки и подняли их как свечи. От рукоятей к остриям тут же потянулись языки огня, золотистый свет обвил сталь и разогнал пещерную ночь за воротами.

Выехав из тоннеля в раскрывшийся за ним город, они очутились на широкой площади или базаре, где сотни канимских воинов и мастеровых спешили сквозь дождь по своим делам. Когда пылающие клинки разбросали по стенам вокруг резкие длинные тени, множество прохожих замедлили шаг – посмотреть на вступающих в город воинов и алеранцев.

И тут за спиной у Тави внезапно прозвенела фанфара алеранского легиона, отозвавшись эхом от темных камней Шуара. Первые такты гимна Орлов. Трубный клич алеранского принцепса пронзал дождливую ночь – гордо, холодно, вызывающе. Удивленный Тави оглянулся через плечо и увидел, как Дариас опускает трубу, подвешивая ее на перевязь через плечо. Склонив голову, молодой центурион улыбнулся и неприметно подмигнул Тави.

Если отблески света задержали движение на площади, то зов трубы остановил его полностью. Площадь замерла, замолчала. Сотни темных канимских глаз пристально вглядывались в незнакомцев.

Варг тронул с места своего таурга, коротко оглянулся на Тави.

Тави, сам не зная как, догадался, чего ждет от него каним, и подъехал к Варгу.

– Я – Варг Нарашский, – прокричал матерый каним, разнося свой голос по всему городу. – Это мой гадара, Тавар Алеранский. Мы ищем встречи с Учителем войны Ларарлом. Пусть тот, кто готов встать у нас на пути, выйдет вперед.

В считаные секунды перед ними расчистилась дорога к дальнему краю площади.

– Ха! – выдохнул Макс. – Как видно, его здесь знают.

Варг издал удовлетворенное ворчание, сильно походившее на рык, и вежливо поманил Тави за собой. Они вдвоем поехали вперед, следом Макс и Красс с горящими клинками в руках, дальше Дариас с Китаи и, наконец, все воинство Анага, наспех перестроившееся в почетный караул.

Весть о них летела впереди. Темный, как пещера, город был до краев заполнен канимами, но улицы перед Тави и Варгом все без исключения оказывались совершенно пустыми.

Это было странное шествие. То, что в столице Алеры было бы привычным ропотом толпы, здесь превратилось в грохочущее рычание канимской речи. Мечи братьев ярко освещали пространство вокруг, но за пределами светлого круга виднелись только тени и тысячи, тысячи светящихся красным глаз – и еще изредка блеск белых клыков.

Атмосфера сгущалась еще и потому, что Макс с Крассом по просьбе Тави постепенно уменьшали яркость огня, позволяя глазам алеранцев понемногу привыкнуть к слабому красноватому свечению, считавшемуся у канимов приятным светом. Им и теперь было плохо видно, но слепота, накрывшая их при въезде в город, прошла, не заставив их проявить непозволительной в общении с хищными хозяевами слабости.

Тави понимал, что ночной побег из этой крепости был бы чудом. Хватило бы и одной темноты, а если вспомнить о стоящих стеной канимах, смешной делалась даже мысль о бегстве. Чтобы не быть слепым самому, беглец должен был светиться маяком, тем самым выдавая себя. Конечно, и днем отсюда было бы почти невозможно выбраться украдкой. Значит, если до такого дойдет, им придется полагаться исключительно на заклинание фурий, а в окружении тяжелой массы камня магия дерева действовала ненадежно, а магия ветра была зыбкой и нестойкой.

Значит, хорошо бы в побеге не возникло нужды.

По возможности.

Анаг вел их по крутым улочкам, вилявшим вниз по склону плато и с правильными интервалами перекрытым рогатками или крепкими воротами. Так они добрались почти до основания плато, где остановились перед самым большим из увиденных до сих пор зданий – огромным черным кубом не менее двухсот футов в высоту.

Спешившись, они прошли несколько постов и повстречали нескольких важных чинов. Доклады от нижестоящих к вышестоящим заняли чуть ли не два часа, но в конце концов их проводили в помещение в самой глубине здания. Эту просторную комнату накрывал высокий купол. Тави восхитился искусством строителей. Давление сверху должно было быть огромным, но гладкий купол легко выгибался над головой, не подпертый ни колоннами, ни контрфорсами.

В яме в центре комнаты рдели угли. Рядом, на круглом столе высотой не более двух футов, но около десяти в поперечнике, стояла модель оборонительных укреплений, на которой голубыми камешками было отмечено расположение канимов, а черными – ворда. Зеленый песок, как понял Тави, изображал кроч.