Джим Батчер – Боерожденный (страница 17)

Бенедикт вскрикнул от боли, ударившись о пол; он почувствовал, как что-то сместилось в плече, и зарычал от вспышки красного жара в колене. Леди Херрингфорд отлетела в сторону, перекатываясь, а он попытался восстановить контроль над своим беспорядочным падением.

Но Дэннон уже был на нем.

Блеск стали периферийным зрением заставил Бенедикта вскинуть руку, перехватывая лезвие ножа ударом запястья о запястье Дэннона. Вражеский боерожденный зарычал и клацнул зубами, метясь в горло Бенедикта. Бенедикт вклинил свое горящее болью колено между своим телом и телом Дэннона, не давая чужим зубам сомкнуться на своей шее. Дэннон навалился на ногу Бенедикта, сгибая ее до тех пор, пока Бенедикт не почувствовал, как колено вжалось ему в грудь. Они отчаянно боролись за нож: Дэннон ухватился за него обеими руками и начал неумолимо давить, приближая острие к горлу Бенедикта.

Противник превосходил его фунтов на двадцать пять чистых мышц, отметил Бенедикт с профессиональной отстраненностью. А сам Бенедикт был истощен тяжелыми тяжелыми нагрузками последних часов. Дюйм за дюймом Дэннон приближал острие ножа к горлу Бенедикта.

Затем мелькнула черно-белая шерсть, и маленькая Саза, вождь Быстрых Убийц, протянула лапу сбоку от лица Дэннона и вонзила свои маленькие когти ему в левый глаз.

Дэннон взвыл и мотнул головой из стороны в сторону, сбрасывая с себя кошку, но Бенедикт подвел другую ногу под противника и с силой отшвырнул его от себя. Дэннон приземлился на ноги в пяти ярдах, и Бенедикт тоже вскочил на ноги; оба подняли перчатки.

Дэннон оказался быстрее.

Но тут леди Херрингфорд ударила его сзади, полосуя когтями; кровь из раны в ее боку хлестала фонтаном.

— Уходите! — закричала она. — Предупредите Альбион!

Дэннон развернулся в ее захвате; ее когти оставляли борозды на его теле. По улице позади двух борющихся боерожденных гулко застучали сапоги, и Бенедикт нырнул в сторону, когда кто-то с длинноствольным ружьем открыл по нему огонь с семидесяти ярдов — с дистанции, недосягаемой для перчатки.

Леди Херрингфорд рванула головой вперед и вонзила зубы в Дэннона, промахнувшись мимо шеи и ухватив полную пасть трапециевидной мышцы. Тот закричал и разряжал свою перчатку в ее тело с расстояния в дюймы, снова и снова. Когда она судорожно вздохнула, он схватил ее за горло и с чудовищной силой и окончательностью обрушил ее череп на пол из копьекамня.

Этот хруст пронзил Бенедикта, словно нож.

Дэннон пошатнулся и попытался поднять перчатку, но укус леди Херрингфорд повредил плечо. Он боролся, пытаясь поднять руку, но та дико дрожала, и выстрел ушел на десять ярдов в сторону, прежде чем враг пошатнулся и упал на бок.

С колотящимся сердцем Бенедикт развернулся и побежал.

Он взбежал по транспортной рампе; маленькие кошки следовали за ним. Последний взгляд на Дэннона показал, что тот прижимает руку к обильно кровоточащему плечу и все еще пытается поднять руку с перчаткой для выстрела.

Бенедикт вырвался в сумеречный вечер разрушенного порта. Ветер дул холодными порывами, сквозь туман моросил мелкий дождь. Сумка с последней сигнальной ракетой была у леди Херрингфорд.

Он остался один.

Нет. Не один. Маленькое племя кошек собралось у его ног, глядя на него снизу вверх, когда он остановился у пары уложенных парашютов и схватил свой.

— Они идут, — заметил Фенли.

Бенедикт оглянулся и услышал далекий, осторожный топот сапог, поднимающихся по транспортной рампе. Он поднял перчатку и послал полдюжины воющих выстрелов в сторону устья рампы — скорее чтобы заставить аврорианцев пригнуть головы, чем в надежде попасть.

— Где твой корабль? — потребовала ответа Саза.

— Они придут за мной, — сказал Бенедикт. На самом деле, он был уверен, что его кузина и капитан Гримм уже беспокоятся. Он проверил, надежно ли закреплен дипломатический курьерский кейс на поясе, и побежал к ближайшему краю Копья.

— Мне нужно отойти от Копья на достаточное расстояние, чтобы не зацепиться парашютом, — сказал он себе. — Верно. — Он глубоко вдохнул.

— Он собирается бросить нас здесь, — произнесла Саза с отвращением. — И это после того, как я победила того полукровку ради него, когда он упал.

— Нет, мадам, не собираюсь, — твердым голосом ответил Бенедикт. — Однако вам и вашему народу придется крепко в меня вцепиться.

Саза наклонила маленькую головку, ее зеленые глаза смотрели пристально.

— Как?

— Разве у вас нет когтей? — вежливо осведомился Бенедикт. Он закончил закреплять ранец с парашютом, отмечая далекое чириканье туманных акул, курсирующих в вечернем воздухе. Запах крови неизбежно привлечет их внимание. — Прошу вас, Вождь. Мы должны спешить. Мои ноги и грудь, пожалуйста.

— Очень хорошо, — сказал Фенли, спокойно запрыгнул на ногу Бенедикта, вскарабкался на грудь и вонзил маленькие коготки всех лап сквозь одежду Бенедикта в его кожу.

Бенедикт зашипел, а затем кивнул.

— Хорошо. Давайте.

И за считанные секунды все Быстрые Убийцы прицепились к нему, пронзая когтями в дюжине разных мест.

Бенедикт сделал несколько шагов назад от края, поправил кота, вцепившегося в не самое комфортное место, — и мимо с воем пронесся заряд из длинноствольного ружья.

Он не оглянулся, когда заговорили новые ружья. Он рванул к краю и в этот момент увидел огромную темную фигуру, выплывающую из тумана над ним — воздушный корабль, капли дождя сверкали, проходя сквозь активный покров, хотя времени опознать судно в полумраке не было. Он бросился с края Копья.

Каждое Копье было более или менее одинаковым по размеру — цилиндр две мили в высоту и две мили в поперечнике. Падение вдоль его стены напоминало падение вдоль огромного черного утеса, и он чувствовал, как ветер вдавливает в него кошек, как они от ужаса все глубже вонзают в него когти. Он управлял падением как мог, работая руками и телом, оставляя Копье позади и проваливаясь в безмолвный туман.

Затем он стиснул зубы и дернул вытяжное кольцо парашюта.

Парашют вышел штатно, с шелестом развернулся, и ткань, поймав воздух, захлопала и надулась куполом.

Бенедикта резко дернуло в обвязке, когда падение внезапно замедлилось.

И двенадцать кошек — каждая с четырьмя лапами, каждая лапа с пятью когтями — внезапно пробороздли его тело вниз сквозь плоть; когти рвали кожу, жир и мышцы, пока кошки карабкались и барахтались, пытаясь удержаться. Огонь вспыхнул во всем его теле, когда его плоть аккуратно разделали на ленты, и это вырвало из его глотки хриплый, утробный стон боли: перегрузка от болевого шока заставляла бороться с инстинктивным желанием сбросить своих пушистых мучителей с истерзанного тела.

Вместо этого он крепко стиснул зубы, силясь вспомнить, как управлять клапанами парашюта. Он перехватил нужные стропы, затуманенным от боли взором оглядываясь по сторонам и удерживая черную тень Копья Доминион на краю поля зрения в туманных сумерках, пока у него не осталось несколько секунд до встречи со стремительно приближающейся землей. С гримасой боли он изо всех сил потянул лямки вниз, гася купол, и перевел полет в мягкую посадку, которую амортизировал горящими огнем ногами.

Он пошатнулся и упал, стараясь не раздавить никого из Быстрых Убийц. Маленькие кошки немедленно отпустили его, и пока он падал, они рассыпались в быстрый защитный круг вокруг него, обратив глаза и когти наружу, во тьму наступающей ночи.

Долгое мгновение он стоял на четвереньках, тяжело дыша; сердце колотилось от боли и ужаса. Звук того, как голова леди Херрингфорд ударяется об пол, продолжал прокручиваться в его воображении. Его затрясло, и он не мог остановиться.

Затем мягкий мех коснулся его лица, и маленький Фенли прижался к нему, мурлыча.

— Полукровка, — мягко произнес он. — Мне жаль смертей, настигших тех, которыми ты командовал. Но Поверхность — не место, чтобы выказывать слабость. Ты можешь встать?

Бенедикт медленно поднял голову. Фенли и Саза стояли перед ним.

— Это было смело, — сказала Саза. — Ты и твои люди пролили кровь за моё племя, полукровка. Ты заслужил наше уважение.

Бенедикт медленно приподнял брови.

— Я... лишь сделал то, о чем мы Условились.

— Но сделано это было хорошо, — сказал Фенли с мягким нажимом. — Ты спас наше племя. Это не будет забыто.

— Значит, вы расскажете мне, что случилось с Копьем Доминион? — спросил Бенедикт.

— О, разумеется нет, — ответила Саза. — Не раньше, чем мы Условимся о нашей собственной территории. Но ты заслужил Имя среди кошек.

Бенедикт моргнул.

— Я... понимаю. Позвольте узнать, какое имя?

— Тебе сообщат, когда это будет уместно, — спокойно ответил Фенли.

Маленький кот наклонил голову, его уши дергались из стороны в сторону. Поверхность под их ногами была покрыта каким-то густым, губчатым зеленым растением. То тут, то там сквозь него проступали округлые камни. Из тумана доносились странные крики и щелкающие звуки.

— Твое имя может быть несущественно, если мы останемся здесь, — продолжил Фенли. — Мы, кошки, конечно, выживем, но твои шансы, полукровка, мне не нравятся.

Бенедикт хмыкнул. Еще бы. Один, раненый, истекающий кровью, без укрытия, на Поверхности, ночью? Ему повезет, если он проживет хотя бы час.

И тут он услышал звук. Скрип шпангоутов. Хлесткий хлопок парусов из эфиршелка, натянутых ветром. Спокойный баритон, выкрикивающий резкую команду. Он поднял глаза и увидел самое прекрасное зрелище в своей жизни.