Джим Батчер – Битва за Кальдерон (страница 27)

В это время здесь было пусто – рабы, служившие в бане, должны были прийти лишь через час. Тави и Макс оказались в полном одиночестве.

Тави разделся, смущаясь гораздо больше, чем его друг. Когда он жил в домене, мытье являлось делом частным и необходимым. Тави пришлось привыкать к обычаям большого города, но ему так и не удалось избавиться от неловкости, когда он раздевался в присутствии других людей.

– Не смущайся, дружок, – сказал Макс, не открывая глаз. – Это мужская баня. Здесь никого нет, а у меня закрыты глаза. – Он наградил Тави очередным мрачным взглядом, хотя уже не таким сердитым. – Если бы ты оставил меня там, где нашел, мог бы наслаждаться тут в полном одиночестве.

Тави забрался в бассейн, где плескался Макс, и заговорил очень тихо, так что шум воды почти заглушал его голос:

– Возникла проблема, Макс.

Макс перестал хмуриться, и в его покрасневших глазах загорелся интерес.

– Какая проблема?

И Тави ему все рассказал.

– Кровавые вóроны! – взревел Макс. – Ты хочешь, чтобы меня прикончили?

– Да. По правде говоря, мне от тебя никогда не было особой пользы, Макс.

Тави наблюдал за тем, как его друг удивленно заморгал, а потом нахмурился.

– Ха-ха! Очень смешно! – заявил Макс.

– Ты и сам прекрасно понимаешь, если бы я знал кого-нибудь, кто сможет с этим справиться, я не стал бы втягивать тебя, – ответил Тави.

– Не стал бы? – обиженным тоном спросил Макс. – Это еще почему?

– Ибо ты знаешь о том, что происходит, – всего десять секунд, а уже начал жаловаться и стонать.

– Я люблю жаловаться. Это священное право каждого солдата, – проворчал Макс.

Тави почувствовал, что против воли улыбается:

– Ты больше не легионер, Макс. Ты курсор. Точнее, будущий курсор.

– И все равно я оскорблен, – объявил Макс и через мгновение добавил: – Тави, ты мой друг. Если тебе нужна помощь, ты должен понимать, я всегда буду рядом, хочешь ты этого или нет.

Тави прикусил губу, разглядывая Макса:

– Правда?

– Так будет проще, – протянул Макс. – Итак, я должен стать двойником Гая, верно?

– А ты сможешь? – спросил Тави.

Макс вытянулся в горячей воде и, улыбнувшись, ответил:

– Понятия не имею.

Тави фыркнул, подошел к водопаду, взял мочалку и принялся тереть тело, стараясь смыть пот и усталость прошедшего дня. Потом он ополоснулся в прохладной воде, дрожа от холода, выбрался из бассейна и принялся вытираться полотенцем. Макс присоединился к нему через пару мгновений, тоже вытерся, и они переоделись в чистую одежду, которую в прошлый раз оставили слуге, а грязную положили на соответствующие полки.

– Что я должен делать? – спросил Макс.

– Отправиться в цитадель, пройти по южной галерее в западный зал и спуститься по лестнице.

– Там караулка, – заметил Макс.

– Верно. На первом посту попроси позвать дона Майлса. Он тебя ждет. Скорее всего, Киллиан уже там.

Макс удивленно приподнял брови:

– Майлс захотел призвать на помощь курсоров? Я думал, он на это не пойдет.

– Думаю, Майлсу неизвестно, что Киллиан продолжает оставаться на службе, – сказал Тави. – И уж конечно, он вряд ли знает, что Киллиан в настоящий момент является легатом.

Макс возмущенно хлопнул себя по голове, и во все стороны полетели брызги.

– Я сойду с ума, пытаясь запомнить, кому и что позволено знать.

– Ты же сам согласился пройти обучение и стать курсором, – напомнил ему Тави.

– Прекрати попирать мои священные права, Кальдерон.

Тави ухмыльнулся:

– А ты делай то, что делаю я. Никому ничего не говори.

– Да уж, это надежнее всего, – кивнув, согласился с ним Макс.

– Пошли. Я должен привести еще кое-кого. Встретимся в цитадели.

Макс поднялся, собираясь последовать за ним, но в последнюю минуту остановился.

– Тави, – сказал он, – я не жалуюсь, но это вовсе не означает, что дело не опасное. Очень опасное.

– Я знаю.

– Я только хотел быть уверен, что ты это понимаешь, – сказал Макс. – Если у тебя появятся проблемы… ну, если тебе понадобится моя помощь… Надеюсь, твоя гордость не помешает тебе обратиться ко мне. Если возникнет ситуация, когда кто-нибудь прибегнет к боевой магии, я тебя прикрою.

– Спасибо, – спокойно ответил Тави. – Но если возникнут такие проблемы, это будет означать, что мы потерпели такое сокрушительное поражение, что меня не спас бы даже мой личный легион.

Макс грустно рассмеялся, соглашаясь с ним, расправил плечи и, не оглядываясь, вышел из бани.

– Береги свою спину.

– Ты тоже.

Тави подождал пару минут и, быстро выбежав из бани, поспешил к помещениям для слуг. К тому времени как он туда добрался, небо на востоке приобрело голубой оттенок, сообщая о приближении рассвета, и Академия начала просыпаться. Тави осторожно шагал по коридорам и узким лестницам для слуг, стараясь никому не попадаться на глаза. Он бесшумно шел по темным коридорам, не взяв с собой фонарь, и полагался на редкие слабые огни, которые их освещали. Он пробрался по последнему тесному коридору и остановился около маленькой двери, ведущей в нору в стене – комнатку Линялого.

Тави внимательно прислушался, не идет ли еще кто-нибудь, и, убедившись, что его никто не видит, открыл дверь и скользнул внутрь.

В комнате раба пахло плесенью, было холодно и сыро. Она была даже не настоящей комнатой, а ошибкой, случившейся во время строительства: две оштукатуренные стены, потолок всего пять футов высотой; внутри – видавший виды сундук без крышки и спальный тюфяк.

Тави, стараясь не шуметь, подошел к тюфяку и протянул руку, собираясь разбудить того, кто на нем спал.

Лишь в следующее мгновение он сообразил, что под одеялом лежит постельное белье, свернутое так, чтобы казалось, будто это человек. Тави повернулся и принял боевую стойку, а его рука метнулась к кинжалу, но кто-то быстро и бесшумно подскочил к нему в темноте, ловко вытащил кинжал у него из-за пояса, сильно ударил Тави плечом, и тот, потеряв равновесие, упал на пол. Его противник тут же поставил колено ему на грудь, а затем прижал острие своего оружия к его шее.

– Свет, – тихо сказал он, и древняя тусклая заговоренная лампа на стене вспыхнула пурпурным сиянием.

Человек, напавший на Тави, был небольшого роста и среднего телосложения. Каштановые волосы с множеством седых прядей спадали на плечи и закрывали почти все лицо, и Тави едва удалось разглядеть за их завесой карие глаза. Зато он отлично видел отвратительный шрам, клеймо, которым легион отмечал тех, кого обвинял в трусости. Его руки были длинными, жилистыми и жесткими, совсем как старый кожаный ошейник раба на шее, а еще их покрывало множество белых шрамов. Некоторые из них, крошечные, от ожогов у кузнечного горна, другие были ровными и тонкими, такие Тави видел на руках старого Джиральди в гарнизоне и у дона Майлса.

– Линялый, – выдохнул Тави, в груди у которого все сжалось от неожиданного и такого стремительного нападения. – Линялый, это я.

Линялый на мгновение приподнял его подбородок, чтобы хорошенько рассмотреть, затем расслабился и отодвинулся.

– Тави, – пробормотал он сонным голосом, – обидел тебя?

– Со мной все хорошо, – заверил его Тави.

– Пробрался, – хмуро проворчал Линялый. – В мою комнату.

Тави сел:

– Да. Извини, если я тебя напугал.

Линялый ловким движением перевернул кинжал, взял его за клинок и протянул Тави. Тот взял свое оружие и убрал на место.

– Спал, – сказал Линялый и зевнул, тихонько фыркнув в конце.