Джим Батчер – Архивы Дрездена: Ведьмин час (страница 42)

– Рад встрече, – искренне сказал я.

– Аналогично. – Слушающий Ветер пожал мне руку и устало улыбнулся. – Выглядишь получше, чем в прошлый раз. Не такой напряженный.

– Возможно, отчасти, – ответил я.

– Здесь сегодня наш общий друг, – продолжил он. – Хотя столпотворений он не любит. В какой-то момент надо будет устроить ему передышку. Поможешь?

– Конечно. А о ком речь? – спросил я.

Он лишь усмехнулся:

– Ну что, Мэтти, пойдем?

Марта Либерти улыбнулась, и они не торопясь побрели к замку.

Стоявший рядом со мной Эбинизер смотрел им вслед.

– Старый добрый Слушающий Ветер. Ни дня без фокусов. – Старик кашлянул. – Стражи, попрошу сюда.

Рамирес приблизился, подав знак «все ко мне», и нас окружили остальные Стражи.

– Итак, ребята, – начал Эбинизер, – не забывайте, что встреча проходит под эгидой Неписаного договора и от вас ожидается неукоснительное соблюдение законов гостеприимства. Понятно?

Ответом ему был одобрительный ропот.

– При этом не надейтесь, – продолжал старик, – что остальные продемонстрируют такую же вежливость. Смотрите в оба до самого утра.

– А если заметим что-нибудь подозрительное? – подал голос Дикий Билл.

– Руководствуйтесь здравым смыслом, – ответил дед, – и помните, что в зале будет находиться Мэб, а она вполне способна принудить кого угодно к соблюдению правил.

– Нарушение договора она принимает близко к сердцу, – поддакнул я.

Молодые Стражи с тревогой переглянулись.

– Поэтому имейте голову на плечах и неукоснительно соблюдайте договор и законы гостеприимства, – строго повторил Эбинизер. – Если не нарушите их первыми, можно будет списать все на обоснованную самозащиту.

– Но если мы будем ждать, пока враг первым нарушит законы, нельзя исключать, что до самозащиты дело не дойдет, – возразил Рамирес.

– Никто не обещал, что будет легко, – заметил я. – Зато подзаработаем.

Послышались робкие смешки: по большей части Стражам платили раздраженными взглядами и желчными ремарками.

– Расслабьтесь, друзья мои, – продолжил я. – Поверьте, все остальные боятся вывести Мэб из себя не меньше, чем мы. Будьте вежливы, сохраняйте бдительность, и к десяти часам все мы будем дома.

– Страж Рамирес! – скомандовал Эбинизер.

– Ребята, вы все слышали, – вздохнул Карлос. – За дело.

Строго говоря, я уже бывал в игрушечной крепости Марконе, но физически вошел в нее впервые. Во время прошлого визита я был мертв, или почти мертв, или находился в состоянии клинической смерти, и здесь побывал не я, а мой дух или что-то в этом роде.

В общем, не люблю об этом вспоминать.

У входной двери меня поразили две вещи. Во-первых, прикрученная к стене скромная бронзовая пластинка с дюймовыми буквами, которые складывались в надпись «ОБЩЕСТВО СВЕТЛОГО БУДУЩЕГО». А во-вторых, мои органы магического восприятия, едва не отказавшие под натиском гулкой мощи оборонительных заклинаний, вплетенных, по-видимому, в каждый камень этого замка. Пришлось на секунду задержаться и поставить легкий ментальный заслон от незнакомых сил. У меня сложилось впечатление, что остальные чародеи сделали то же самое.

Тот, кто воздвиг эту конструкцию, защитил ее не хуже, чем штаб-квартиру Белого Совета под Эдинбургом. Я мог бы атаковать это здание Силой весь день напролет – примерно с тем же результатом, как если бы бросал пригоршни песка в листовую сталь. От сверхъестественного вторжения замок был огражден не хуже: единственными точками доступа оставались надежные двери, и с тех пор, как я побывал здесь в нематериальном виде, их тоже укрепили.

Попасть в твердыню Марконе без приглашения стало невозможно. Замок превратился в неприступную крепость.

Или, как подсказала моя подозрительность, в безупречную ловушку, из которой невозможно сбежать.

– Ого. – Эбинизер окинул замок взглядом. – Древнее сооружение. По-настоящему древнее.

– Думаете, наши строили? – спросил я.

Он промычал что-то нечленораздельное – мол, вряд ли – и добавил:

– Скорее, тилвит-теги[63]. Или даже туата[64].

– Туата?

– Извечные враги фоморов. – Старик поднял уголок рта в кривой ухмылке, и взгляд его сделался задумчиво-одобрительным.

– Ага, – сообразил я. – Значит, замок говорит сам за себя.

– «Общество Светлого Будущего»? – вгляделся в табличку Рамирес.

– Несколько лет назад Мар… барон Марконе, Белая Коллегия и пользователи Паранета создали альянс против фоморов, – объяснил я. – Здесь, в Чикаго. Слишком много детей пропало.

– И родители обратились за помощью к бандитам и Белой Коллегии? – мрачно сдвинул брови Дикий Билл.

Я расправил плечи, степенно развернулся и посмотрел ему в глаза:

– Фоморы похищали детей. А мы, вместо того чтобы их остановить, сидели сложа руки.

Дикий Билл тут же отвел взгляд. Наступила неловкая тишина.

– Смысл переговоров в том, чтобы утрясти множество недоразумений, – утомленно добавил Эбинизер. – Пойдемте, дети. Пора заняться делом.

Я вошел в замок следом за дедом. За дверью обнаружился вестибюль, где нас любезно встретил миловидный молодой человек с такой заковыристой родословной, что я запутался даже с определением континента, поэтому решил, что в общем и целом этому парню подойдет характеристика «средиземноморский». Волосы у него были выкрашены в белый цвет, а глаза, чьи золотисто-металлические отблески каким-то образом соседствовали с окраской листьев старого плюща, изрядно нервировали меня, хотя очертаний оружия под серым пиджаком я не заметил. В бытность свою мертвецом я уже встречал этого юношу. Он решал проблемы для Марконе, и его звали Чайлдз.

К нему подошла воспитанная немецкая овчарка в неброской шлейке из черного нейлона с ручкой для переноски на спине.

– Привет, Чайлдз, – поздоровался я. – Как жизнь молодая?

После чего протянул овчарке раскрытую ладонь. Собака вежливо обнюхала ее, а затем подняла глаза на мое лицо. Пожалуй, спокойствия и профессионализма в ее взгляде было куда больше, чем в моем.

– Добрый вечер, леди и джентльмены, – учтиво ответил Чайлдз. – Мы знакомы, сэр?

– Ты со мной вряд ли, но я с тобой – определенно. А собака зачем?

Судя по лицу, Чайлдзу стало неловко, но тон его остался невозмутимым.

– Главная забота моего нанимателя этим вечером – не допустить проноса в замок взрывчатых веществ.

– Угу. Было бы хреново, если бы все тут взорвалось, а потом сгорело дотла. Сужу по собственному опыту. – Не исключено, что эти слова я сопроводил зубастым оскалом.

– Хосс, – мягко одернул меня Эбинизер.

Чайлдз сглотнул – пожалуй, не сильнее, чем того требовала ситуация, – но ответил с любезной улыбкой:

– Приятного вам вечера, леди и джентльмены.

– Угу, – сказал Эбинизер и, тяжело ступая, проследовал в замок. Я пропустил молодых Стражей вперед, а сам замкнул шествие.

– Молодчина, – похвалил я овчарку, проходя мимо. Затем ткнул в Чайлдза пальцем и добавил: – Она у вас настоящая леди. Проследи, чтобы ей дали печеньку.

Собака склонила голову набок – так, как это принято у собак, – вильнула хвостом, и тот стукнул Чайлдза по ноге. Решатель проблем ответил мне кисловатой улыбкой и демонстративно отвернулся ко входной двери.

Мы проследовали в главный холл. Со времени последнего моего визита замок ничуть не изменился. Все те же зловещие стены из грубо отесанных камней размером с торс крупного мужчины, не покрытые ни краской, ни штукатуркой. Через каждые несколько шагов стояли канделябры с горящими свечами, из-за которых в холле пахло пчелиным воском с примесью легких цветочных ароматов. На стенах не наблюдалось никаких украшений, но защитные чары присутствовали в таком количестве, что я чувствовал, как энергия проникает сквозь подошвы обуви и щекочет пятки.

– Никакой охраны, – оглянулся на меня Рамирес.

– На это не рассчитывай. У Марконе всегда наготове дружина эйнхериев, – напомнил я.

– Угу, – мрачно сказал Рамирес. – Вон оно что.

– Какие такие эйнхерии? – спросил Дикий Билл.