Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 87)
Я кивнул.
– Он соберет команду. Частью из своих людей, частью из специалистов со стороны, но я уверен, что хотя бы один из них будет подсадным – на вид независимый, а на самом деле владеет монетой, и в ухо ему будет нашептывать Падший.
– Я бы сказал, что вероятность этого высока, – отозвался Крингл.
– В-третьих, – продолжил я, – в какой-то момент он меня предаст. Он одержим упреждающими действиями и контролем над ситуацией, поэтому попытается первым пырнуть меня в спину. Он знает ограничения, которые наложила на меня Мэб, поэтому сделает это после того, как я приведу его туда, куда он хочет попасть, но прежде, чем мы закончим работу, чтобы гарантированно нанести первый удар.
– Тоже звучит логично, – сказал Крингл.
– Вот ведь дьявольщина! – вздохнул я. – Я надеялся, что в чем-то ошибся. Если придется играть по правилам Мэб, выбор мой весьма ограничен.
Взгляд Крингла сместился к стройной фигуре за столом у двери.
– Могу я дать тебе совет, основанный исключительно на моем знании характера Королевы?
– Конечно.
– Пути Мэб неисповедимы, – начал он, озирая меня с ухмылкой. – Мерзкие, неожиданные, окольные, долгие, сокровенные пути. Не думаю, что она выбрала бы столь ценную фигуру, как ты, для безнадежного предприятия. Ищи лазейку, слабость. И она отыщется.
– Вы видели его в действии? – поинтересовался я. – Никодимус Архлеон… Он круче меня. Умный, опасный, безжалостный, опытный. В ком хочешь вызовет ужас. Я ни разу не видел, чтобы он отправлялся на скамейку запасных. Все прочие динарианцы постоянно вызывают своих Падших дружков, но Никодимус, насколько мне известно, использует своего в основном в качестве шофера. Я понятия не имею, на что способен Андуриэль, потому что Ник никогда не обращался к нему за помощью.
– Возможно, причина в том, что Никодимус не хуже тебя понимает, где кроется истинная сила, – заметил Крингл.
– В знании, – ответил я, вздернув бровь. Я сам думал об этом, пытаясь сложить картинку. – Постойте. Хотите сказать, что он не использует Андуриэля в битве, потому что ангел плохой боец?
– Каждый Падший ангел смертельно опасен в битве, – сурово ответила Крингл, – даже связанный. Но Повелитель теней предпочитает действовать иначе.
Власть Никодимуса над командой сверхмогущественных психопатов перестала казаться столь необъяснимой.
– Повелитель теней. Это старинный титул руководителя шпионской сети.
– Именно, – кивнул Крингл. – Никодимус знает почти столько же, сколько знаю я. Андуриэль обладает способностью слышать каждое слово, произнесенное рядом с тенью любого живого существа, а иногда выглядывать из нее и подсматривать.
Мои глаза расширились, и я уставился на собственную тень на столе.
– Нет, – произнес Крингл. – Поэтому Мэб и сидит здесь: она защищает нашу беседу от Андуриэля. Но в этой игре ты должен проявлять крайнюю осторожность. В некоторые места Андуриэль проникнуть не может – например, в дом твоего друга Карпентера или на твой остров, теперь, когда ты пробудил его. И Падший должен сосредоточиться на конкретной тени, иначе услышит только фоновый шум. Однако лучше тебе предполагать, что Андуриэль будет очень внимательно прислушиваться к твоей тени на протяжении всей операции. Каждое твое слово узнает Никодимус. Даже записки могут представлять опасность.
– Адские погремушки, – пробормотал я. В таком случае разговоры с друзьями лишь заведут их в ловушку. Неудивительно, что Никодимус всегда на несколько шагов впереди. – Придется… держать карты в рукаве.
– На твоем месте я бы засунул их еще глубже, на всякий случай, – отозвался Крингл.
Я глотнул пива и выбил пальцами на столе барабанную дробь.
– Да. Пожалуй. Полезная информация. Но этого мало. Мне нужно еще одно преимущество.
– Лишнее преимущество никогда не повредит.
– Что мне бы не помешало, так это своя подсадная утка, – сказал я. – Тот, кто не вызовет у Никодимуса подозрений. Но для этого необходимо знать, кого он позовет, кого уже планирует использовать.
У Крингла был вид профессора, который дает подсказку туповатому студенту.
– И как ты будешь общаться с этой теоретической личностью, если не можешь поговорить с ней и скоординировать действия?
– У всех на глазах, – ответил я, – применив маскировку. Шифр.
– Интересно. Продолжай.
– Э-э-э, – протянул я. – Я буду подавать ему знаки, а он будет задавать мне вопросы. Скажу ему называть меня «чародеем» всякий раз, когда соберется задать вопрос, непосредственно относящий к ситуации. Первое мое слово будет ответом. И наш разговор будет звучать совершенно невинно. Будем играть, пока не придет время сделать ход. Тогда я произнесу фразу «игра окончена», и мы ударим.
Крингл отхлебнул пива.
– Неплохо. Не идеально, но идеала в принципе не бывает.
Он поставил бутылку и полез в лежавший рядом мешок. Порылся в нем и достал большой конверт, который протянул мне.
Я настороженно посмотрел на конверт. К дарам фэйри всегда прилагаются бонусы, а мы с Кринглом оба принадлежали к Зимнему двору.
– У меня для вас ничего нет, – сказал я.
Он отмахнулся:
– Считай это запоздалым рождественским подарком, без всяких обязательств. До твоего острова нелегко добраться.
– Докажите, – потребовал я. – Скажите: «Хо-хо-хо».
– Хо-хо-хо, – добродушно повторил он.
Усмехнувшись, я взял конверт. Внутри была фотография и короткая информативная справка.
– Кто это?
– Тайный агент, наемник, – сказал Крингл. – Один из лучших.
– Я никогда о нем не слышал.
– Может, причина в том, что он тайный? – Он поднял бровь.
Я кивнул, соглашаясь.
– Зачем мне его фотография?
– Есть четыре агента, которые могут взять на себя одну из задач, стоящих перед Никодимусом в этой операции, – ответил он. – Двое сейчас выполняют другие контракты, третий находится под стражей. Это оставляет Никодимусу только один вариант, и я знаю, что он не воспользуется им до самого последнего момента… который не за горами.
– Думаете, если я доберусь до него первым, то смогу его нанять?
– Если я вас представлю и мы определим протокол ваших взаимодействий под защитой Мэб? Да.
– Но раз он наемник, то продается по определению. Что помешает Никодимусу назначить большую цену?
Крингл откинулся назад, обдумывая вопрос. Потом сказал:
– Если ты купишь этого человека, он выполнит контракт. Такова его природа.
Я приподнял бровь:
– Хотите, чтобы я поверил в профессиональные принципы незнакомца?
– Нет, – сказал Крингл. – Хочу, чтобы ты поверил в мои принципы.
Я медленно выдохнул. Глотнул пива.
– Ладно, черт побери. Куда катится мир, если уже не верят и Санта-Клаусу? – Я наклонился вперед, всмотрелся в информацию на бумаге и произнес: – Так давайте познакомимся с Гудманом Греем.
Глава 45
Не успел я договорить, а Грей уже преодолел сорок футов и ринулся на Урсиэля с геносквой.
Вот Грей стоит передо мной, самодовольный, предвкушающий. А вот уже что-то мелькает в воздухе, и некое создание начинает рвать когтями спину Урсиэля. По форме и размерам оно немного напоминало гориллу, но его голова вполне могла принадлежать жуткой помеси волка с бульдогом, а руки оканчивались длинными когтями. Тварь сохранила странные золотистые глаза Грея. Урсиэль еще не осознал, что на него напали, а Грей уже вскарабкался на его медвежью спину, вонзил клыки в огромный мышечный бугор и сжал большие челюсти. Гигантский монстр-медведь поднялся на задние лапы, и Грей протянул свои длинные обезьяньи руки и впился девятидюймовыми когтями ему в глаза.
Урсиэль и геносква оглушительно взвыли.
Я ткнул тяжелым концом посоха в сторону Никодимуса и рявкнул:
– Forzare!
Ледяная градина понеслась вперед, словно пуля, но хотя шок от предательства Грея еще просматривался на лице Никодимуса, его нечеловеческие рефлексы продолжали работать, и он перекатился вбок, уклонившись от моего снаряда.
– Гарри! – крикнул Майкл и оттащил меня в сторону за миг до того, как раскаленный огненный шар возник в том самом месте, где находилась моя голова. Жар был таким сильным, что опалил мне волосы. Повернувшись, я увидел, что Эшер и Ласкиэль поднимают другую руку, готовясь метнуть в меня следующий шар.