Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 86)
Я пристально смотрел на Грея, пока он занимал позицию в четвертом углу квадрата, в центре которого стояли мы с Майклом. Грей поставил под ноги рюкзак с бриллиантами и другими сокровищами, улыбнулся и щелкнул пальцами.
– Никогда ни от кого не скрывал, что я негодяй, – сказал он мне, будто бы в смущении от моего взгляда. – Ты должен был это предвидеть, чародей.
– Ты правда убил ее? – спросил я.
– А зачем она нужна нам живая? Но я действовал быстро.
– Ты предательское сучье отродье, – сказал я.
Он закатил глаза:
– Тогда тебе самому надо было меня нанять.
Я скрипнул зубами.
Не было никаких соблазнов, никаких сделок и никакой кавалерии на видимом горизонте. Никодимус нас собирался прикончить.
В этой схватке нам с Майклом не победить.
Я услышал, как он сделал глубокий вдох и помолился тихим, спокойным голосом. Потом расставил ноги и поднял меч.
Я стиснул посох правой рукой, удерживая его поперек тела несколькими пальцами поврежденной левой, и призвал волю и Зиму в преддверии безнадежной битвы.
Ласкиэль подняла вверх ладони, и в них возникли раскаленные фиолетовые точки. Волны жара окатили тело Ханны Эшер.
Андуриэль клубился рядом с Никодимусом, пенился вокруг худощавого мужчины, подобно темному плащу из набегающей на берег волны. Никодимус поднял меч и шагнул вперед.
Урсиэль издал рев в инфразвуковом диапазоне, который сотряс мою грудную клетку; крошечные глазки геносквы на морде доисторического медведя-демона пылали ненавистью.
Грей напрягся и чуть согнул ноги, его незапоминающееся лицо казалось расслабленным и насмешливым.
Я прекратил попытки сдерживать безумную усмешку, которая рвалась наружу все то время, что я разыгрывал свою карту.
– Все, приплыли, – произнес я. – Конец игры.
Глава 44
Хорошие аферы не проворачивают абы как.
Их нужно готовить.
Перемотаем пленку назад.
Установим машину времени на три утра, когда я покинул отель «Хард-рок» после первой встречи с Никодимусом и Дейрдре и ехал с Мэб в лимузине.
Я сказал ей тогда, кого хочу повидать.
Мгновение она не реагировала. Ее глаза смотрели куда-то вне лимузина, голова медленно поворачивалась, словно она все еще видела Никодимуса и Дейрдре в их апартаментах. Лицо Мэб было абсолютно бесстрастным, однако температура в машине упала на несколько градусов из-за силы того, что она скрывала.
– Ты становишься мудрее, мой Рыцарь, – наконец ответила она, глядя вперед. – Медленно, но становишься. Разумно проконсультироваться с ним в этом вопросе. Я уже договорилась о встрече.
– О! – откликнулся я и потеребил сережку; непривычно было, что в ухе моем металл. – Хорошо.
– Перестань все время ее трогать, – велела Мэб. – Чем меньше внимания ты будешь к ней привлекать, тем лучше.
Нахмурившись, я еще немного повозился с сережкой, просто из принципа, но она была права. Сережку могли принять за обычную дань моде. Если Никодимус догадается, что, забрав ее, полностью выведет меня из игры, схватки не будет.
Поэтому я опустил руку и всю дорогу мысленно тренировался, сосредоточившись на том, чтобы привыкнуть к новому ощущению и выкинуть его из головы.
Когда лимузин остановился, я снова принялся теребить сережку, и Мэб вздохнула.
Паб «Макэнелли» – лучшее питейное заведение в Чикаго, где обслуживают сверхъестественных клиентов. Как и «Чирс», он расположен в подвале, но на этом сходство кончается. Внутри «Макэнелли» отделан мореным полированным деревом, над головой лениво жужжат старомодные вентиляторы тридцатых годов. Потолок здесь не слишком высокий, так что они вращаются в нескольких дюймах над моей макушкой, и, заходя сюда, я всякий раз напоминаю себе не вскакивать.
Обычно у Мака людно, но сегодня на двери висела табличка «ЗАКРЫТО. ЧАСТНАЯ ВЕЧЕРИНКА». Внутри имелась еще одна табличка, деревянная, на которой были аккуратно выжжены слова: «НЕЙТРАЛЬНАЯ ТЕРРИТОРИЯ ПО ДОГОВОРУ». Это означало, что бар был официально признанной нейтральной зоной в рамках Неписаного договора, который в сверхъестественном мире приравнивается к Женевской конвенции. Договор был детищем Мэб; нарушившие его рисковали вызвать отторжение у сверхъестественного сообщества и, хуже того, личное недовольство Королевы фэйри.
Один угол таблички обуглился и потрескался – это произошло во время схватки с Иными, те оказались не слишком-то воспитанными.
Мак, лысый худой молчун, стоял за стойкой в своей обычной накрахмаленной белой рубашке и безупречном фартуке. Увидев Мэб, он отложил тряпку, которой полировал деревянную стойку, и поклонился, учтиво, но без лести.
– Бармен, – сказала Мэб и наклонила голову заметно ниже, чем перед Никодимусом. – Да будут твои клиенты честными и щедрыми.
Мак редко использует многосложные фразы. Но сегодня он произнес:
– Пусть ваши весы всегда пребывают в равновесии.
– Льстец. – Уголок ее рта дернулся.
Он улыбнулся и кивнул мне:
– Гарри.
– Мак. Давно не ел ничего пристойного. Только у меня проблемы с финансами. Я с радостью заплачу тебе во вторник за сегодняшние пиво и сэндвич.
Он кивнул.
– Спасибо, – поблагодарил я.
Мэб повернулась к столу, ближайшему к двери, и многозначительно посмотрела на меня. Потребовалась секунда, чтобы я понял, чего она хочет, подошел и отодвинул ей стул. Фыркнув, она уселась, сложила руки на коленях и уставилась в пустоту, вышвырнув нас из своего мира, словно заперлась одна в комнате.
Тот, с кем я хотел встретиться, ждал меня за столом в дальнем углу, и я направился туда. Это был мужчина, крупный во всех смыслах: высокий, сильный, крепкий, с грудью колесом и животом чуть меньшего размера. Его волосы и борода казались серебристо-белыми, хотя румяные гладкие щеки ничем не выдавали возраст, а голубые глаза светились. Он был одет в кольчужку и охотничьи кожаные штаны, а со спинки соседнего стула свисал длинный красный плащ с капюшоном, отороченный белым мехом. На боку у мужчины висел простой потертый палаш, на полу под его ногами лежал вместительный кожаный мешок, смотревшийся рядом с ним так же естественно, как сумка на плече почтальона.
– Сэр Рыцарь, – произнес мужчина.
– Вы здесь в роли Крингла?[18] Серьезно? – спросил я.
Он подмигнул мне.
– Зимний Рыцарь отправил мне приглашение как официальному представителю Зимней династии. Мэб обладает полномочиями вызывать Крингла. Если бы ей понадобился Ваддерунг, пришлось бы встать в очередь.
Донар Ваддерунг был исполнительным директором «Монок секьюритис», корпоративного охранного агентства, которое поставляло информацию и высококвалифицированных специалистов людям с безразмерным денежным мешком за спиной. Ваддерунг обладал самым обширным доступом к информации из всех, кого я знал, за исключением разве что верхушки Белого Совета чародеев, однако использовал свои возможности намного разумнее. Я практически не сомневался, что он и есть настоящий Один. Один! Или вполне мог им быть. А по совместительству он Санта-Клаус.
Ваддерунг – непростой парень.
– Но вы и Крингл – одно и то же, – уточнил я.
– Юридически Крингл и Ваддерунг – два совершенно разных человека, которые занимают одно тело, – ответил он.
– Это вымысел, – возразил я. – Протокольные игры.
– Протокольные игры – способ продемонстрировать уважение, особенно по отношению к тем, с кем не слишком ладишь. Это может казаться скучным, но обычно вызывает меньше проблем, чем дуэль.
Мак водрузил на стойку две бутылки своего домашнего пива. Я взял их, вернулся к столу и поставил пиво на середину. Крингл поднял одну, кивнул на стул напротив, и я сел.
– Для начала предположим, что вам известно то же, что и мне, – сказал я.
В уголках его глаз собрались морщинки, он сделал глоток.
– Звучит разумно.
Я кивнул и тоже сделал глоток. Черт. Пиво Мака – великолепное доказательство существования Бога, а также того, что Он хочет, чтобы мы были счастливы. Пару секунд я наслаждался вкусом, потом вернулся к делу.
– Я хочу изложить вам несколько мыслей и узнать, сочтете ли вы их здравыми.
– Приступай.
– Во-первых, – начал я, – Никодимусу понадобилось нечто могущественное. Я не знаю, что это, но знаю, что, если заставлю его сказать нам, что ему нужно, он солжет. Он никогда не раскроет свою истинную цель, если этого можно избежать.
– Согласен, – откликнулся Крингл.