Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 186)

– Не очень люблю животных, – ответил я.

– Может, поедем вместе? – предложил он.

Я почувствовал, как тихо рассмеялся в ответ.

– Не могу. Работа.

– И какую роль ты решил сыграть на этот раз?

– Джедайскую, – проговорил я.

– Ой, – воскликнул он, с секунду помолчал и тихо вздохнул. – Рановато выгнали тебя на работу. Все плохо?

– Хуже некуда, – признался я. – Мне… мне может понадобиться помощь.

На другом конце провода повисла долгая пауза. Слышалось шипение и треск помех. Он расстроился. У чародеев бывают серьезные проблемы с электроникой, когда они испытывают сильные эмоции. В этом деле нельзя положиться даже на старый добрый городской телефон. Особенно когда речь заходит о Гарри Дрездене.

– Я не приеду, – тихо ответил он.

– Что? – спросил я. – Гарри…

– Однажды Майкл сказал мне одну вещь, я тогда подумал, что это полное дерьмо, – ответил он. – Но сейчас я скажу тебе то же самое.

– Что? – переспросил я.

– Баттерс, теперь ты Рыцарь. Ты работаешь на Всемогущего, будь он неладен. И Он не возложит на твои плечи ношу, которую ты не сможешь вынести.

– Гарри, Он уже сделал это, – сказал я. Точнее, даже не сказал, а бессвязно пробормотал.

– Баттерс! – резко оборвал он меня.

Он только один раз говорил таким тоном при мне. Всего один раз. Мы сидели в подвале, и нас пытались прикончить зомби.

– Полька не умирает, – вздохнул я. Эта фраза прозвучала гладко, на автомате. Для меня она была чем-то вроде мантры.

– Молодец, – произнес он. – Расскажи, что стряслось.

Я рассказал, запинаясь и заикаясь.

– Подожди, – перебил он меня. – Тень этой твари. Львиная грива и хобот, как у чертова слона?

Я вспомнил качающийся отросток.

– Ага, похоже на то.

– И голубые глаза?

До этого момента я еще не дошел.

– Да, – ответил я. – Точно. Причем безумные.

– Черт. Это бака баку.

– Что это? Никогда не слышал о таком существе.

– Потому что его нет в природе, – ответил он. – Ну, или не было до девяностых. Скажем так, в японском фольклоре встречаются создания, которых называют «баку», но это не то же самое. В общем, одна компания изготовила мягкую игрушку для детей, назвала ее «пожирателем снов» и заявила, что это волшебный защитник, который поедает кошмары, прежде чем их увидят дети. Продавалась она вместе с маленькой книжкой, в которой все объяснялось.

– Я сражаюсь с мягкой игрушкой? – спросил я, чувствуя пульсирующую боль в ноге. В том месте, куда меня ударила тварь, появился огромный синяк – на несколько недель.

– Нет, – ответил Гарри. – Смотри, они просто выпустили игрушку, но дали ее детям. А детская вера обладает чертовски могущественной силой. Она либо создает настоящего монстра, либо позволяет чему-то похожему из Небывальщины проникнуть в нашу реальность, используя эту веру, и обосноваться тут.

– Тогда почему оно устроило охоту на всех этих людей? – спросил я.

– Существуют универсальные законы. Например, «Ты – это то, что ты ешь», – сказал чародей. – Если поглотишь достаточно много кошмаров, рано или поздно сам в них превратишься. Теперь, оно не защищает людей от ночных кошмаров, а использует эти кошмары, чтобы мучить их. Возможно, получает за счет этого энергию.

– Просто фантастика! – изумился я. – И что оно умеет делать?

– Слушай внимательно. Эта тварь наложила на тебя проклятие страха, приятель.

– На Рыцарей такие штуки не действуют, – возразил я.

– Чушь собачья, – сказал Гарри. – Да, у Рыцарей есть сила, но ею нужно пользоваться осмотрительно. И никто не гарантирует, что ты выйдешь сухим из воды. Просто у тебя есть шанс дать отпор там, где обычного человека сожрали бы. Эта тварь пролезла тебе в голову. И напугала тебя до смерти. Как и всех людей вокруг тебя. Она пожирает тебя.

– Гарри, я ничего не вижу, – запинаясь, пробормотал я.

Клянусь богом, он почти идеально воспроизвел интонации Алека Гиннеса из фильма:

– Твои глаза могут обмануть тебя. Не доверяй им.

Я хрипло рассмеялся. Казалось, что-то в груди сейчас разлетится на кусочки.

Возможно, это в самом деле случилось, потому что я внезапно смог нормально дышать.

– Баттерс, – сказал Гарри, – я понимаю, что тебе тяжело. Но есть только один способ победить свой страх.

– Какой? – спросил я.

– Встать и вмазать ему ногой по долбаным зубам, – сказал он. В его голосе звучала спокойная уверенность, никак не связанная с магией. – Баттерс, ты забыл одну очень важную вещь, которую должны помнить Рыцари.

– Какую же? – выдохнул я.

– Рыцари Креста не боятся монстров, – сказал он. – Монстры боятся вас. Действуй соответственно. Руководствуйся этим принципом. Верь.

Действовать. Руководствоваться. Это я мог.

С верой было сложнее. Я никогда еще не просил Бога помочь мне в чем-нибудь.

Но я верил в друзей.

Особенно в одного из них.

– Понял, – тихо произнес я. – Наверное, я пойду, Гарри. Работа ждет.

– Хорошей охоты, Рыцарь.

– Спасибо, чародей.

Когда я открыл дверь, все изменилось.

Я взял с кровати Стэна белую простынь, накинул ее на плечи и завязал уголки вокруг шеи. Часть простыни спадала мне на грудь, и я прилепил над сердцем символ красного креста – наклейку для аптечек, которую нашел в тумбочке, где хранились предметы для оказания первой помощи.

Мой плащ не был похож на те, что носили Саня или Майкл. Но сгодится и такой.

Что еще важнее, я сунул в уши наушники, подключил их к своему телефону, врубил на всю мощность песню Странного Эла Янковича NOW That’s What I Call Polka! и поставил ее на автовоспроизведение.

Я почти ничего не видел. И слышал только мою польку, глупую, прекрасную, которую так хорошо знал, – но именно это мне было нужно.

В коридоре я почувствовал, как пустота окружает меня и начинает распространяться во все стороны, а воздух пропитывается гнетущим страхом. Бака баку выгнала всех с этажа – я смутно видел пустые желтые квадраты, удалявшиеся от меня: это рабочие, медсестры и врачи покидали этаж по лестницам и на лифтах. Оставались мы с ней и жертвы, оказавшиеся в ловушке сна.

Лампы дневного света разом начали мигать и вспыхивать, будто нуждались в замене.

Я не видел красного сигнала, обозначавшего врага.

Но мне он был не нужен.

Я вышел в центр холла, высоко поднял меч и почувствовал, как он вспыхнул, прогоняя сгустившиеся тени. И пока Янкович у меня в ушах преображал популярную музыку в польку, я крикнул:

– Бака баку! Предатель детей! Ты сбился с пути! Выходи и сразись со мной!