Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 182)

– Что? – спросил я. – Ты хочешь сказать… от Бога? Бог использует язык видеоигр?

– Обращаясь к людям, Всемогущий всегда старается, чтобы его поняли, – ответил Майкл. – Когда я ощущал Призыв, это всегда был спокойный, тихий голос, который я слышал во время молитвы или в каком-нибудь тихом месте. Иногда в моем сознании буквально отпечатывалось имя, или лицо, или направление, куда нужно идти. – Он кивнул в сторону бродяги. – Очевидно, тебя призывают помочь этому человеку.

– А ведь, похоже, это действительно так! – Я нервно сглотнул. – Мм… знаю, мы усердно тренировались, но… я вправду к этому готов?

Майкл потянулся к рюкзаку, вытащил из него старую кожаную сумку для ношения через плечо и протянул мне.

Я снова проглотил комок в горле. Затем кивнул и повесил сумку на плечо. Засунув в нее руку, я нащупал внутри старую деревянную рукоятку и направился к спящему мужчине. Он был одет в армейский жилет, какие продают в военных магазинах, и полевую форму цвета хаки, похожую на ту, что носили во времена «Бури в пустыне». В его бороде могла бы свить гнездо птица. В волосах почти не было седины, но кожа настолько сильно обветрилась, что я не мог определить возраст. Около сорока?

Когда нас разделяло каких-нибудь пять футов, я вдруг понял: что-то здесь не так. Сиденье дощатой скамейки под головой мужчины и земля под ней оказались перепачканы рвотой. Один его глаз был полуприкрыт, зрачок расширен, он дышал хрипло и тяжело.

– Эй! – сказал я. – Эй, приятель! Ты меня слышишь?

Ответа не последовало.

Я присел на корточки, взял его руку и пощупал пульс. Сделать это оказалось непросто – пульс был слабым и сбивчивым.

– Эй, – тихо повторил я. – Приятель, ты меня слышишь?

Мужчина тихо застонал. Я приподнял веко второго глаза. Зрачок был нормальным.

Как профессионал, я не люблю выполнять обязанности обычных врачей. Лучше уж вскрывать трупы, работая на власти штата Иллинойс. Трупы никогда не врут, не отвечают уклончиво, не задают глупых вопросов и не игнорируют твои указания. С трупами все просто.

И этот парень, который оказался намного моложе, чем я думал, когда только подошел к нему, вскоре мог превратиться в один из таких трупов, если бы ему не оказали помощь в ближайшее время.

– Набери десять-один-один, – сказал я Майклу. – Кажется, у него инсульт или передоз. В любом случае, ему повезло, что он заснул на боку и не захлебнулся собственной рвотой. Нужно отвезти его в больницу.

Майкл кивнул и отошел, прихрамывая, на несколько футов. Достав мобильник из кожаного чехла на поясе, он набрал номер и быстро заговорил.

– Ладно, приятель, – обратился я к парню. – Держись. Мы сейчас звоним хорошим ребятам, они тебе помогут…

Я даже не понял, что случилось. За секунду до того бомж лежал и беспомощно хрипел, а теперь вдруг кинулся на меня, протянул к моей шее пальцы с обломанными ногтями и пробулькал:

– Никаких больниц!

Несколько месяцев назад он бы меня задушил.

Но несколько месяцев назад Черити, жена Майкла, еще не учила меня рукопашному бою.

Если повторять каждое движение тысячу раз, можно развить моторную память до такой степени, что будешь рефлекторно воспроизводить его. Для этого Черити, владевшая приемами джиу-джитсу, заставляла меня по сто раз отрабатывать разные приемы защиты, каждый день, в течение последних двух месяцев. И не просто показывала мне эти движения, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее. Она набрасывалась на меня, будто действительно хотела порвать на части, и, если не удавалось от нее отбиться, было чертовски больно.

В таких обстоятельствах учишься очень быстро. А одним из основных приемов, которые Черити вбила мне в голову, была защита от заурядного удушения спереди.

Я резко поднял руки, отбил тянувшиеся ко мне руки, пригнул голову и плавно отклонился. Бомж бросился к тому месту, где я только что стоял. Его рука задела меня по лицу и смахнула очки, которые слетели и закувыркались в воздухе.

Я подавил панику, накатывавшую на меня уже не один десяток лет, когда мир вокруг терял свои привычные очертания, внезапно превращаясь в разноцветные полоски и пятна.

Послушайте. Я ношу очень большие очки с толстыми линзами. Не могу сказать, что без них я становлюсь совсем слепым. Я знаю это, потому что так сказал мой офтальмолог после того, как я подарил ему бутылку очень дорогого виски. Но без очков я…

Без них бывает очень туго. Тяжело что-нибудь делать или видеть то, что находится на расстоянии вытянутой руки. Серьезно. Однажды я принял манекен в ателье за свою девушку. Читать без них просто невозможно. Вообще никак.

Мой главный кошмар – оказаться без них в незнакомом месте, глядеть на море смутных очертаний, будучи не в силах ничего рассмотреть. Когда я был ребенком, хулиганы в первую очередь смахивали очки. Всегда. Точно у них было шестое чувство или что-то вроде того.

А потом они начинали издеваться надо мной. Ничего приятного в этом не было, но хуже всего, что в тот момент я еще не знал, что меня ждет.

И вот ребенок внутри меня начал кричать и плакать, но времени потакать ему не было. Я должен был решить проблему, и Карпентеры дали мне необходимые для этого инструменты.

Например, они научили меня, что, когда драка неизбежна, зрение не так уж важно. Все зависит от скорости, от рефлексов, от того, где находится противник, и от умения предугадать его действия. Я пока еще двигался довольно медленно, но все-таки через секунду сумел схватить его руку и распрямить ее. Я не стал на этом останавливаться, изогнулся вправо, чтобы усилить давление на плечевой сустав и уложил его лицом на тротуар с такой силой, что у него наверняка посыпались искры из глаз.

Впрочем, я все равно не смог его оглушить.

– Никаких больниц! – заорал он, пытаясь вырваться.

Я боролся с охватившим меня страхом. Он был сильнее, чем казалось на первый взгляд, но это было не так важно. Физика есть физика: его рука служила длинным рычагом, который я полностью контролировал. Может, он был крупнее и сильнее меня, но в тот момент это не играло решающей роли. Какое-то время он сопротивлялся, а затем вспышка ярости стала угасать.

– Никаких больниц!!! Никаких больниц. – Он задрожал и заплакал. Мольба в его голосе смешивалась с глухим отчаянием. – Никаких больниц. Пожалуйста, пожалуйста. Никаких больниц.

Он обмяк и медленно, хрипло задышал.

Я ослабил давление и отпустил его руку. Та безвольно упала на тротуар, и он разрыдался.

– Приятель, – сказал я. – Слушай, все будет хорошо. Меня зовут Уолдо. А тебя?

– Стэн, – глухо ответил он.

– Привет, Стэн. Постарайся не волноваться. Мы о тебе позаботимся.

– Вы убиваете меня, – сказал он. – Вы убиваете меня.

– У тебя неравномерный пульс, сбивчивое дыхание, зрачки сокращаются по-разному. Стэн, что ты принял?

– Ничего, – ответил он. – Вы убиваете меня. Черт вас побери!

Через несколько минут приехала скорая. Вскоре кто-то постучал меня по груди моими очками, и я надел их. Я посмотрел на фельдшера – здоровенного чернокожего по имени Ламар. Я знал его. Надежный парень.

– Спасибо, приятель, – сказал я.

– Ты уложил его на лопатки? – спросил он. – Неплохо. Ты же такой маленький, курице на один зубок!

– Зато с перчинкой, – заметил я и рассказал ему все, что знал о Стэне. Его осмотрели, погрузили на каталку и минуты через четыре должны были отвезти в больницу.

– Слушай, Ламар… – начал я, пока он двигал каталку.

– Да, судмедэксперт Малдер.

– Судмедэкспертом была Скалли, – пожаловался я. – Почему никто не называет меня судмедэкспертом Скалли?

– Потому что ты совсем не похож на красотку с мозгами, – протяжно ответил Ламар. – Что тебе надо?

– Куда вы его везете?

– В больницу Святого Антония.

Я кивнул:

– В последнее время не происходило ничего… мм… странного?

– Не-а, – сказал Ламар и почесал подбородок. – По крайней мере, я ничего такого не видел. Но еще только вторник.

– Сделай мне одолжение, – попросил я. – Смотри в оба.

– Черт, Баттерс…

– Ладно, сформулирую иначе, – продолжил я. – Дай мне знать, если увидишь что-нибудь странное. Это может быть важно.

Ламар уставился на меня. Я сталкивался со всякими сверхъестественными странностями еще до знакомства с Гарри Дрезденом и знал, насколько пугающим выглядит этот мир. Ламар за эти годы тоже несколько раз заглядывал в Сумеречную Зону и не хотел иметь с ней ничего общего, потому что был умным парнем.

– Ладно, посмотрим, – сказал он.

– Спасибо, – поблагодарил я его. Мы пожали друг другу руки, и он уехал.

Когда скорая двинулась с места, Майкл подошел ко мне.

– Ты слышал? – спросил я.

– Почти все.

– И что думаешь?