Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 175)

– Я веду войну, – просто ответила Мэб. – Для войны требуются солдаты.

– Но они же дети. Дети, как мои младшие братья и сестры. А ты хочешь, чтобы я отняла их.

– Конечно. Самое время обучить и подготовить их, пока они не наберутся сил и не смогут участвовать в битве, – сказала Мэб. – Только так они выдержат то, что их ждет. Только так они смогут исполнить те обязанности, которые я на них возлагаю, и остаться в живых.

– Как долго? – процедила я сквозь сжатые зубы. – Как долго они будут отсутствовать?

– Пока будет необходимо, – сказала Мэб.

– Ты хочешь сказать: «Пока их не убьют», – возразила я. – Они никогда не вернутся домой.

– Ты гневаешься попусту, – сказала Мэб. Ее голос был бесстрастным и спокойным, а слова проникнуты неоспоримой логикой. – Я обрекла миллионы детей Зимы на жизнь, полную насилия, и на смерть в сражении, потому что это необходимо. Если мы не исполним свой долг, не будет дома, в который они смогут вернуться. Не будет мира смертных, целого и невредимого, где смогут жить твои братья и сестры.

– Но… – слабо возразила я, однако не договорила.

– Если у тебя есть другие предложения, я с удовольствием рассмотрю их.

Повисла пауза.

– У меня их нет, – тихо сказала я.

– Тогда исполняй свой долг, – велела Мэб.

Я открыла дверь и обернулась к ней.

– Пока что нет, – уточнила я твердым голосом. – Это еще не конец.

Мэб еще раз медленно моргнула и слегка наклонила голову с задумчиво-печальным видом.

Я ушла, оставив искалеченное тело Карлоса Рамиреса, и похитила детей у миксани.

И все это время я не переставала плакать.

Долг присяжного

Когда собираешься писать о чародее, сталкиваешься со множеством сложностей. Как действует его магия? Как он получил свою силу? Какова природа магии в этой вселенной? Как люди в этом мире относятся к магии? И так далее, и тому подобное. Это довольно очевидные вопросы. И они помогают придумывать забавные истории, которые иногда дают пищу для размышлений.

Но если выводить чародеев, возникают проблемы, связанные с тем, как они чаще всего воспринимаются. Так, например, обычно они одиноки, живут в какой-нибудь башне и лишь изредка взаимодействуют с внешним миром. Все это отлично работает, если чародей – второстепенный персонаж, но никуда не годится, если вы решили сделать его главным героем. Волшебники обладают громадной силой, и это здорово, если ею наделен герой, который появляется и демонстрирует свои способности от случая к случаю. Но опять же, когда вы отводите главную роль чародею, эта сила не способствует развитию повествования, а, наоборот, препятствует. Протагонист должен сталкиваться с трудностями, преодолевать их и расти как личность, а не просто сметать все со своего пути при помощи магического взрывоопасного заклинания «Бульдозер».

Поэтому я понимал, что мне придется с самого начала разрушать общепринятые представления. Для этого я обратился к другим архетипическим существам – магам. Если говорить кратко, то среди персонажей, практикующих магию, можно выделить три основных типажа: мрачный и загадочный субъект, пафосный профессиональный шоумен и шут, который, кажется, толком ни в чем не разбирается. В обиходном восприятии чародей соответствует первому из них, но сделать мрачного и загадочного волшебника героем, от лица которого ведется повествование, не так-то просто. Рассказ от первого лица доверителен по своей природе, а попытки скрыть что-нибудь от читателей лишают его этого достоинства. Поэтому я сразу отмел мрачного и загадочного типа, как и шоумена, поскольку не был уверен, что герой вроде Берта Уандерстоуна[40] сможет вытянуть целый цикл.

Оставался третий вариант – шут. И я решил сделать протагониста молодым, неуклюжим и неопытным чародеем, который иногда становится совершенно беспомощным в бытовом плане: это отражается, скажем, в том, что его магия постоянно выводит из строя электронные приспособления. Когда я определился с типажом, стало очевидно, что придется играть на все деньги. Мне нужен был персонаж, который в минуты опасности проявляет достаточную находчивость и справляется со своей работой. Но вместе с тем я хотел показать героя, испытывающего трудности в повседневной жизни: при оплате счетов, ремонте машины и уплате налогов, в отношениях с арендодателем и автомобильным департаментом, а также в случае возникновения других дурацких проблем, с которыми мы, взрослые, вынуждены постоянно сталкиваться и которые, если уж быть до конца честными, ненавидим, – мы с радостью обменяли бы все это на чашку молока с печеньем и сладкий, как в детстве, сон.

Эта история произошла после событий, описанных в романе «Грязная игра». Показано одно из недавних столкновений могучего чародея Гарри Дрездена с ужасными силами Реального Мира. В данном случае его приглашают стать присяжным в суде.

– Поверить не могу. Они нашли меня! – мрачно пробормотал я и осмотрелся по сторонам в поисках затаившейся опасности. – Не знаю как, но им это удалось. Я меньше месяца назад вернулся в этот мир, а они уже нашли меня.

Уилл Борден – инженер и оборотень – положил на кухонный стол тяжелую коробку с книгами и с тревогой посмотрел на меня. Затем подошел ближе, опустил взгляд на письмо у меня в руках и хмыкнул:

– Было бы из-за чего паниковать.

– Я серьезно, – сказал я, потрясая письмом в воздухе. – За мной охотились! Мое же собственное правительство!

– Гарри, тебя всего лишь вызывают в суд как присяжного, – сказал Уилл. Он открыл холодильник и вытащил оттуда бутылку эля от Мака. Прежде чем добраться до холодильника, ему пришлось обойти несколько коробок. Казалось, на острове у меня не так уж много барахла, но, чтобы перевезти его, понадобилась целая куча коробок. Почти весь день ушел на то, чтобы погрузить все это на паром и доставить в квартиру Молли. В последнее время она редко бывает здесь и разрешила пожить у нее, пока я не подыщу себе жилье.

– Не нравится мне это, – сказал я.

– Это печально, – согласился Уилл. – Но ты получил повестку. Слушай, не факт, что тебя выберут.

– Повестка, – прорычал я. – Это же чертов приказ! Они еще не знают, что есть вещи пострашнее вызова в суд. И я могу им это показать.

Мои слова рассмешили Уилла. Он был моложе меня, ростом ниже среднего и сложен, как полузащитник в американском футболе.

– Как они посмели нарушить покой могучего чародея Дрездена?

– Ннгх, – пробурчал я и бросил письмо на коробку с нераспечатанными конвертами. Там находилась моя корреспонденция, скопившаяся больше чем за год, в основном рекламный мусор. Некоторые остались на почте, многие собрал у себя новый владелец дома, где я когда-то жил. В прошлом он назывался «Пансионом миссис Спанклкрайф», а теперь там расположилось какое-то «Общество лучшего будущего». Я так и не решился попросить нового хозяина вернуть мою почту, но Баттерс сделал это за меня.

– Я же могу не прийти, – сказал я и добавил после паузы: – Что будет, если я не явлюсь?

– Тебя могут обвинить в неуважении к суду, оштрафовать или даже посадить за решетку, – ответил Уилл и задумчиво почесал подбородок. – Но если как следует подумать, они никогда не уточняют, что может произойти.

– Все хорошие угрозы построены именно так. Если ты можешь задействовать воображение, становится намного страшнее.

– Гарри, правительство – это все-таки не мафия.

– Да неужели? Каждый год ты платишь им, чтобы они тебя защищали, и спаси тебя бог, если ты откажешься делать это.

Уилл закатил глаза, вытащил из холодильника еще одну бутылку, открыл ее и протянул мне.

– Мак убил бы тебя за то, что ты пьешь пиво холодным, ну или что-нибудь в этом духе.

– Сейчас жарко, – сказал я и сделал большой глоток. – Особенно для начала года. Он бы просто разочарованно вздохнул. Чертово правительство! Как будто мне больше нечем заняться!

– Но ведь в правосудии есть толк? – спросил Уилл.

Я уставился на него:

– Правда?

– По большей части, да, – настороженно ответил я.

– Вот поэтому и существует судебная система.

– Какое отношение имеет правосудие к судебной системе?

– Ты хочешь все уничтожить и вернуться к тому, что было до тысяча семьсот семьдесят шестого года? – спросил Уилл.

– Вообще-то, нет. Мне для этого надо еще учиться и учиться.

– Суды несовершенны, – сказал Уилл, разводя руками, – но часто приносят пользу. – Он потянулся к коробке и достал повестку. – И раз ты в самом деле считаешь, что суды работают плохо, то, наверное, должен что-то с этим сделать. Если бы у тебя появилась возможность принять непосредственное участие…

Я сердито вырвал у него письмо.

– Умным себя считаешь, да?

– Гарри, в душе ты одинокий охотник, – сказал Уилл. – Я же из тех, кто предпочитает жизнь в стае. Мы оба умны, но каждый по-своему.

Я снова вчитался в повестку.

– У них еще и дресс-код? – спросил я.

Уилл прикрыл рот ладонью и кашлянул, но я понял, что он просто смеется надо мной.

– Ну уж нет, – заявил я. – Галстук я не надену!

Уилл опустил руку, изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица.

– Да здравствует революция!

В общем, я пошел в суд.

А потому мне пришлось пешком топать до Центра Ричарда Дж. Дейли[41], хотя само это название не особенно внушало веру в правосудие. Ну да ладно. Я пришел туда не для того, чтобы устраивать беспорядок. А для того, чтобы этот беспорядок поддержать.