Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 169)

Мы еще немного понаблюдали за кораблем. Потом Карлос кивнул и сказал:

– Я думаю о неожиданном взрыве топлива. Корабль сгорит в один момент, вместе со всеми, кто будет на борту.

– Ух ты! – изумилась я.

– Но еще не время, – отозвался он. – Пока я не буду уверен, что там только они. Просто перебираю все возможности.

Я кое-как осмотрела набережную, насколько позволяла погода, и сказала:

– Но сидеть тут всю ночь и караулить судно мы тоже не можем.

Из-за обледеневшей палубы тихонько ходить по «Бетси Ли» было бы затруднительно.

Хотя я запросто могла это сделать.

– Пойду осмотрюсь, – сказала я. – Скоро вернусь.

– Ого! – удивился Карлос. – Что? Молли…

Я не стала отвечать на вопрос и легко преодолела небольшое расстояние до пирса, затем пробежалась вдоль него и грациозно запрыгнула на палубу. Ноги не подвернулись, но по спине несколько раз прошла дрожь. Я подвергала себя опасности, ступая на территорию хищника, без сомнения опасного, и все же чувствовала себя очень, очень хорошо.

Возможно, именно это и случилось с Мэйв? Она слишком пристрастилась к риску? Ведь она годами не подчинялась чертовой Мэб. А что может быть опаснее?

Я покачала головой и осторожно пошла по палубе, полагаясь на инстинкты. Гарри всегда мог дать совет насчет того, как решить проблему. В конце концов, он постоянно сталкивался с ними. И, опираясь на свой богатый опыт, всегда говорил, что если проблема одна, то все однозначно. Но если проблем много, не исключено, что у тебя появится много возможностей. Он утверждал, что одна проблема часто позволяет решить другую, и в доказательство своих слов рассказывал мне о тираннозавре-зомби.

Миксани много столетий исправно платили дань Мэб, но несколько лет назад перестали. Какими бы ненадежными ни были фэйри и каким бы разнообразным ни был их мир, они редко делали что-нибудь просто так, без причины. И вот чудеса! Здесь, в этом городе, в невероятной глуши, чудики со щупальцами втихаря устроили настоящий террор.

Есть шансы на то, что эти два факта никак не связаны? Практически нет.

Я не хотела рисковать по-глупому и спускаться в трюм, ведь в случае столкновения я оказалась бы в невыгодном положении. Поэтому я быстро осмотрела палубу, затем мостик и сложенное на нем рыболовное снаряжение, стараясь ступать легко и бесшумно. Я заметила его, когда уже собиралась уходить: темное переливчатое перо, зажатое между двумя металлическими рамами. Вероятно, ловушка для крабов, которую собирались бросить в море.

Я ощутила легкую радость победы, схватила перо и все так же грациозно спрыгнула на пирс. Через минуту я была рядом с Карлосом. Он убирал в кобуру свой пистолет. Карлос был готов открыть огонь, если я попаду в переплет. Кто сказал, что джентльменов больше не осталось?

– Что ты нашла?

Я с улыбкой подняла руку.

– Перо?

– Не просто перо, – сказала я. – А перо баклана.

Он уставился на меня:

– Откуда ты знаешь?

Мне не хотелось говорить что-нибудь в духе: «Погуглила Зимний закон», но мантия силы, которую я унаследовала от Мэйв, знала все о подданных Мэб, и я усвоила эти знания так же хорошо, как уроки, выученные в детстве.

– А ты как думаешь? – ответила я вопросом на вопрос.

Он слегка стукнул себя по лбу ладонью и воскликнул:

– Ну конечно же! Миксани!

– Элементарно, Ватсон, – сказала я, подмигнув ему, а затем двинулась с места. – Советую взять пистолет. Просто на всякий случай.

– На какой случай? – спросил Карлос, развернувшись, чтобы следовать за мной.

– На тот случай, если миксани решат, что они не расположены к общению.

Длина залива Ильюльюк – четыре мили: можете представить себе протяженность береговой линии. Нам пришлось идти вдоль берега, до той части Уналашки, которая находилась дальше всего от причала с «Бетси Ли». Погода перестала портиться, сделавшись неизменной – мучительно-паршивой. Карлос натянул на голову капюшон и брел стоически.

Шли мы долго и наконец оказались перед бревенчатым зданием на окраине города. Вывеска гласила: «Рыбный рынок Уналашки». На углу здания было выступающее бревно, где жались друг к другу два больших темных баклана, кое-как прячась от непогоды под крышей. Подойдя к дому, я увидела, что их темные блестящие глаза уставились на меня, и направилась не к двери, а к птицам.

– Повелительница Арктис-Тора приветствует миксани, – сказала я официальным тоном. – Я, ее представитель, пришла к вам, чтобы взыскать дань для Зимнего двора. Полагаю, что встреча с вашими старейшинами поможет нам достигнуть положительных результатов, которые удовлетворят все стороны.

Птицы воззрились на меня. А затем одновременно перевели взгляд на Карлоса.

Он поднял руку и сказал:

– Я Страж Рамирес из Белого Совета чародеев. Прошу извинить, что явился в последний момент, но я пришел с миром и буду благодарен, если вы позволите и мне встретиться с вашими старейшинами.

Посмотрев на него, птицы переглянулись. Одна из них расправила крылья и скрылась в ночи.

Вторая захлопала крыльями, спикировала на землю неподалеку от нас и вся засветилась. Через секунду баклан исчез, вместо него на земле появилась молодая женщина, сидевшая на корточках, совершенно нагая. У нее были бронзовая кожа и миндалевидные глаза, выдававшие принадлежность к коренным американцам, темные блестящие волосы, слабо мерцавшие, спускались до земли. На вид ей было примерно столько же лет, сколько и мне, а телосложением она напоминала пловчиху: сплошь упругие мышцы и плавные изгибы.

Глаза цвета черного агата смотрели сурово. От женщины исходили волны бурлящей ярости.

– Сейчас? – строго спросила она меня. – Вы пришли только сейчас?

– Вообще-то, я новенькая, – сказала я. – И первым делом приехала к вам. Я Молли, новая Зимняя Леди.

Девушка прищурилась и посмотрела на меня так, словно хотела пробуравить насквозь. Целую минуту она молчала, а затем процедила сквозь зубы:

– Науя.

– Рада знакомству, Науя, – отозвалась я.

В ответ на это простое проявление вежливости она подозрительно посмотрела на меня прищуренными глазами. Судя по всему, Мэйв произвела на местных жителей неизгладимое впечатление. Та еще штучка, что тут говорить.

– Мне нечего тебе сказать, – осторожно ответила Науя безучастным голосом, после чего повернулась к Карлосу и слегка наклонила голову; этот жест можно было бы принять за вежливое приветствие, только очень холодное. – Чародей Рамирес, мы слышали о вас даже здесь. Для столь молодого человека вы уже много сделали.

Карлос улыбнулся ей своей легкой, уверенной улыбкой:

– А представьте, что будет, когда я вырасту и получу водительские права!

Науя мгновение изучала его, затем резко опустила взгляд, и ее щеки слегка порозовели. Я не могла ее винить. Карлос был чертовски милым и отлично целовался. При воспоминании о поцелуях я почувствовала легкое покалывание в губах и сложила руки так, чтобы иметь возможность незаметно потереть рот.

Минуты через три дверь рыбного рынка открылась, и мрачную, непогожую ночь озарило слабое сияние свечей. Науя тут же встала и вошла внутрь. Там ее ждал молодой человек примерно того же возраста, что и она, одетый в толстый фланелевый халат. В руках у него был еще один халат, который он бережно накинул ей на плечи, прежде чем кивнуть нам и отойти в сторону.

Мы вошли, и молодой человек закрыл за нами дверь. Через пару секунд наши глаза привыкли к тусклому освещению, и мы поняли, почему миксани так сильно расстроены.

Мы попали на похороны.

На столе посреди комнаты лежал умерший – мужчина средних лет, достаточно сильно похожий на Наую, чтобы приходиться ей отцом или дядей. Его одеяние сочетало в себе современную практичность с традиционными элементами: вероятно, выполненные из шкуры тюленя, они были богато украшены бусинами и поделками из моржовой кости. Между руками, сложенными на груди, лежал костяной нож или наконечник копья. Науя и ее сверстник-юноша встали возле тела, по обе стороны от женщины средних лет, чье лицо выражало глубокое горе. Все трое выжидающе уставились на нас.

Карлос остановился почти вплотную ко мне, нарочно толкнул меня бедром и поднял взгляд на стропила маленького рынка.

Множество ярких глаз пристально наблюдали за нами. Я не могла сказать, сколько там бакланов, но они были повсюду и ждали с молчаливым терпением хищников.

Я перевела взгляд на пожилую женщину, которая продолжала смотреть на меня.

– Я Молли, новая Зимняя Леди, – представилась я, надеясь, что мой голос звучит тихо и уважительно. – Я пришла за данью.

– Я Алуки, – тихо ответила женщина и указала на покойного. – Это мой муж, Тупиак. Мы просили вас о помощи много лет назад.

– Как я понимаю, помощи вы не получили, – сказала я.

Алуки молча уставилась на меня. А у Науи был такой вид, словно она хотела вырвать мне глаза.

– Что ж, проблема разрешилась. Я здесь, – продолжила я. – Давайте во всем разберемся.

– Что вы знаете о наших горестях? – спросила Алуки.

– Я знаю, что их источник – на «Бетси Ли», – ответила я.

Глаза Науи внезапно стали большими и темными, она вся задрожала.

Карлос встал между нами и уважительно поклонился: