Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 120)

Меган посмотрела на дверь, поджав губы. Затем повернулась ко мне.

– Но если то, что вы говорите, правда, как вам удается почувствовать их? – спросила она.

– А я и не чувствую, – ответил я. – Оно само себя выдало. Почти во всем доме совершенно нормальная атмосфера. Но чулан в комнате малышей – словно черная дыра.

– Господи, – проговорила Меган, поворачиваясь. – Тамара и Джои спят там.

– Успокойтесь, – сказал я. – Сейчас они в безопасности. Оно уже насытилось этой ночью. И больше не появится. Оно не может причинить им физического вреда. Только напугать.

– Только? – спросила Меган. – Вы вообще представляете, что они пережили? Кэт говорит, что даже не помнит, как просыпается с криками, но ее успеваемость ухудшилась. Теперь вместо «отлично» она получает «удовлетворительно». И уже шесть месяцев страдает от недосыпа. Тамара почти перестала разговаривать. За весь день она произносит не больше дюжины слов! – Ее глаза горели, но гордость не позволяла разрыдаться передо мной. – Только не говорите мне, что моим детям не причиняют вреда!

Я поморщился и поднял руки в примирительном жесте.

– Вы правы. Согласен. Извините. Я неправильно выразился. – Я сделал глубокий вдох и выдохнул. – Главное, что теперь мы знаем о нем и можем кое-что предпринять.

– Мы?

– Да, будет лучше, если кто-нибудь из членов семьи поможет провести обряд экзорцизма.

– Экзорцизма? – переспросила она, уставившись на дверь, через которую ушел Ярдли.

– Конечно, – ответил я. – Этот дом принадлежит вам, а не страшиле. Если я научу вас, что делать, вы готовы дать этой твари пинок под зад?

– Да, – решительно произнесла она.

– Это может быть опасно, – предупредил я. – Я вас прикрою, но всегда есть риск. Вы уверены?

Меган повернулась ко мне, ее глаза сверкали.

– Ага, – выдохнул я. – Так я и думал.

– Последняя «О», – сказал я и написал: «Осуществление».

– Но это же очевидно, – заметила Ульяна.

– Конечно, – отозвался я. – Но именно в этой точке вы должны принять решение. Что всегда рискованно. Нужно быть уверенным, что вы ясно видите ситуацию и знаете, что происходит на самом деле.

– Да, – согласилась Ульяна немного сердитым тоном. – В этом и заключается цель трех предыдущих охов.

– Ошек, – как бы невзначай поправил ее Маккензи. – Что?

Ульяна бросила на него ледяной взгляд:

– Не важно. Мы уже выяснили, что случилось. В этом и был смысл методики.

– Ага, – сказал я и поднял вверх палец. – Но действительно ли мы знаем все? Вы уверены, что полностью разобрались в произошедшем? Особенно когда готовы рисковать своей и чужой безопасностью?

Ульяна растерянно посмотрела на меня:

– Почему я не могу быть в этом уверена?

Я слабо улыбнулся в ответ.

На следующий вечер детей уложили спать в девять часов. В девять тридцать они перестали просить пить, искать одежду, которую наденут на следующий день, размахивать светящимися в темноте мечами и заниматься другими детскими делами. В девять тридцать пять они уснули.

Мы с Меган и мрачным Ярдли стали готовить засаду для страшилы.

Пока Меган срезала волоски с голов ребятишек, мы с Ярдли слегка расчистили ковер, чтобы я смог высыпать на него соль в форме круга. Для магического круга может подойти все, что угодно, но соль, как правило, – самое удобное. Она символ земли и чистоты, и к тому же не привлекает муравьев. Сахаром на ковре можно воспользоваться только один раз. Поверьте на слово.

Мег вернулась, и я кивнул на круг:

– Сюда.

Она подошла к кругу, очень осторожно, чтобы не нарушить его целостность, и бросила в центр локоны своих детей, связанные ее собственной прядью, длинной, медного цвета.

– Правильно, – подбодрил я ее. – Мег, встаньте тоже в круг.

Она глубоко вздохнула и выполнила мою просьбу, повернувшись лицом к открытому темному чулану. Ее дыхание было медленным, но сбивчивым. Она оказалась достаточно разумной, чтобы испугаться.

– Не забывайте о том, что я сказал, – тихо произнес я. – Когда почувствуете его на себе, замкните круг и думайте о детях.

Мег сдержанно кивнула.

– Я буду рядом, – напомнил я. – Если случится что-то нехорошее, я вмешаюсь. Вы справитесь.

– Ладно, – пискнула она тоненьким голоском.

Я кивнул ей, пытаясь выглядеть спокойным и уверенным. Она нуждалась в этом. Затем я отступил в коридор. Ярдли подошел ко мне и закрыл дверь, оставив Меган с детьми в темной комнате.

– Я не понимаю, – сказал он тихим, спокойным голосом. – Как это должно помочь детям, если они спят?

Я бросил на него сердитый взгляд:

– Как им поможет уничтожение твари, которая нападает на них?

Его губы растянулись в кислой улыбке.

– Что-то вроде профилактического эффекта, верно?

– Эффекта плацебо, – вздохнул я. – Но здесь другой случай.

– Потому что монстр настоящий, – сказал он.

– Разумеется, – кивнул я.

Какое-то время он молча изучал меня.

– Вы говорите серьезно. Вы в это верите.

– Угу.

У Ярдли был такой вид, словно он хотел потихоньку отойти от меня на несколько футов. Но он этого не сделал.

– И как работает этот ритуал? – спросил он.

– Волосы должны заменить самих детей, – сказал я. – Страшила знает, что волосы – их часть. Точно так же используют ношеную одежду – чтобы сбить со следа того, кто пытается вычислить вас по запаху.

Ярдли нахмурился:

– Ну ладно.

– Волосы вашей сестры переплетены с волосами детей, – продолжил я, – это символ ее крепкой связи с ними. Она близка к ним и, очевидно, любит их. В этом есть своя сила. И для страшилы она станет неотличимой от детей.

– Так она – приманка?

– Она, черт побери, фугасная мина, – сказал я. – Страшила охотится на детей, потому что они слабы. Слишком слабы в сравнении со взрослым человеком, с его умом и волей. Как только тварь проникнет в круг, Меган замкнет его и порвет страшилу на кусочки.

– Почему же она боится? – спросил он.

– Потому что страшила достаточно силен. Он может впиться в ее разум. Это больно. Если она проявит слабость, страшила может причинить ей серьезный вред.

Ярдли долго молчал и пристально глядел на меня, затем сказал:

– Вы не мошенник. Вы в это верите.

– Угу, – отозвался я и прислонился к стене, зная, что ждать, возможно, придется долго.

– Даже не знаю, что страшнее, – продолжал Ярдли. – Если вы окажетесь психом или, наоборот, нормальным.